Обезьяна на метле и демон подземелий

Эрену никогда не нравились подземелья Хогвартса. Сырость, холод, давящие потолки вызывали хроническое желание сбежать на поверхность даже у куда более терпеливого Армина. Эрен же ходил туда словно на казнь и каждый раз благодарил всемогущего Мерлина, что ему повезло отправиться не в Слизерин. Ну как — повезло. Уговоры, попытка подкупа Шляпы и откровенный шантаж Инсендио ведь считаются везением? — Мистер Йегер, вы бы многого достигли на Слизерине… — этот тихий, уверенный голос Эрену порой до сих пор снился в кошмарах. — У вас есть все задатки, вы амбициозны и готовы следовать за своими мечтами любой ценой… Тогда ему удалось убедить старый артефакт в том, что для этого требуется недюжинная храбрость, и с гордостью повесить на шею себе и лучшим друзьям шарфы львиного факультета. Отец и Зик не стали его критиковать, только посмеялись, что Эрен всегда всё делает по-своему и игнорирует семейные традиции. Ну, это его вполне устраивало. Всегда можно завести свои собственные. Готовность к «любой цене» довела Эрена даже до того, чтобы продолжать посещать уроки зельеварения на шестом курсе. Других способов собрать все нужные отметки для поступления в аврорат он не нашёл, как ни пытался. Вот только соглашался-то он, хоть и со скрипом, на старого учителя — а в этом году их должен был обучать какой-то новичок. Вроде бы профессор Аккерман был дальним родственником Микасы, но даже она знала о нём очень мало. Единственное, о чём судачила вся школа — в своё время этот профессор умудрился перевестись из Слизерина в Гриффиндор, сославшись на то, что подземелья плохо влияют на его здоровье. Тут Эрен его целиком и полностью понимал, но при таком раскладе причина, по которой он после многолетней успешной работы аврором решил вернуться в замок и запереться в подземельях, была максимально неочевидной. Любопытно. — Эй, Эрен, — Микаса дёрнула его за рукав и он очнулся от размышлений, растерянно оглядываясь по сторонам. До сих пор ориентация в подземельях была его слабым местом, но внимательная подруга из раза в раз выручала. — Мы уже пришли. Кабинет зельеварения выглядел немного иначе, словно изменившись под стать новому хозяину. Не хватало ни привычной паутины в углах, ни лёгкого хаоса разбросанных на полках ингредиентов. Теперь он скорее напоминал операционную — стерильно чистую, но какую-то безжизненную, как будто по этому огромному организму кто-то хорошенько прошелся антибиотиками. — Интересно, кто здесь отрабатывал наказание, — хмыкнул за спиной Жан. — Ни один нормальный человек не будет так вылизывать зельеварку, которую всё равно засрут первым же взорвавшимся котелком. — Возможно, мне представится шанс сделать вас ненормальным, мистер Кирштейн. — А… что? — растерянно оглянулся Жан и замер, заметив, наконец, в толпе учеников новое лицо. Микаса сдавленно хихикнула. Да уж, так облажаться только Кирштейн способен. — Хорошая новость, — объявил профессор, подходя к столу, — я разрешаю вам пользоваться заклинаниями, если понадобится уборка. Плохая — моя палочка тоже при мне. В моём кабинете вы можете пострадать не только от неудачных зелий, так что очень советую держать языки за зубами, если не хотите их на время лишиться. — Он внимательным и цепким взглядом осмотрел притихшую аудиторию. — Разумеется, я имею в виду исключительно Силенцио, — с кривой усмешкой добавил он. Мда уж, подумал Эрен. Наверное, профессор Аккерман привел очень убедительные аргументы, чтобы его отправили в Гриффиндор. Здесь, в подземельном полумраке, его хмурое лицо выглядело на удивление гармонично.

***

— Мистер Йегер, вы называете это зельем от кашля? Эрен растерянно посмотрел в котёл. Микаса рядом заметно напряглась, словно готовилась к драке. Но не будет же профессор сейчас бросаться в них боевыми заклятиями за не самое удачное варево? Хотя кто их знает, этих авроров… Лишь бы не Непростительными. — У вас получилось великолепное… нечто. Будьте добры очистить котел от этой гадости и следовать инструкциям. — Я всё делал по инструкции! — вспыхнул Эрен. — Вам знакома концепция золотистого цвета? Или значение букв в принципе? Эрен уже открыл было рот, чтобы разораться, но успел заметить хитрый прищур глаз профессора. Да он же получает от этого удовольствие! Ну уж нет. — Ну, оно жёлтое. Что не так-то? — собрав в кулак всё своё спокойствие, как можно вежливее уточнил Эрен. — Посмотрите на котелок вашего товарища и почувствуйте разницу. — Профессор, кажется, понял, что Эрен не настроен распаляться дальше и нарываться на отработку, и начал терять к нему интерес. — Эванеско. В котле Эрена стремительно исчезала жидкость цвета немытого лимона. Зелье же Армина поблескивало золотистыми искрами, будто в списке ингредиентов были солнечные зайчики, невесть как заглянувшие в подземный мир. Возможно, именно это имел в виду Аккерман? Кто его разберет. — Дурацкая наука, — проворчал Эрен, надеясь, что удаляющийся профессор его не услышит, но тот резко обернулся. — Вы очень похожи на вашего брата, мистер Йегер. Такой же наглый и заносчивый. Странно, что вы оба так не любите этот предмет, будучи сыновьями легендарного целителя. Значит, он знаком с Зиком. Что ж, это многое объясняет — в том числе и желание сбежать со Слизерина. Эрен бы, наверное, поступил так же, если бы ему приходилось видеться с братом чаще, чем несколько раз в год. — Надо же. А Зик очень тепло о вас отзывался, — бросил он наугад. Глаза профессора Аккермана опасно сверкнули, будто это имя задело старый шрам, так и не заживший до конца. — Даже не сомневаюсь.