Волк в клетке

Мэлон исчез так же внезапно, как и появился. Две недели тишины. Сикс не знал, бывает ли он в зале, и теперь, когда Энди радовалась, что «тот маньяк» от них отстал, Сикс лишь молча кивал. Но заснуть не мог. Бессонница Мэлона словно перекочевала к нему. И кто теперь послужит подушкой самому Сиксу? В палатке стоял невыносимый храп. Сикс бесился, давил голову подушкой, но сна не было ни в одном глазу. “Где Кейдж? Закрыл сделку и уехал? Или я ему больше не нужен?" Сикс строил догадки до самого рассвета, и лишь когда небо посерело, провалился в тяжелое забытье. Перед выходом босс поставил задачу: шоу застоялось. — Зритель заскучал. Сегодня добавим огоньку: устрой дебош, попытайся сбежать, покажи зубы. — А если я кого-то задену? — Плевать. Кровь — это касса, — босс был непреклонен. — Нам нужен монстр, Сикс. Внуши им, что ты их сейчас сожрешь. Сикс отработал программу как по нотам. Рычал, пугал впечатлительных дам кровью на клыках. Когда пора было идти в клетку, он, как и договаривались, раскидал персонал. Служители попятились, а Сикс рванул в сторону трибун. В зале началась истерика. Сикс решил, что пора заканчивать, и замер, но в этот миг бок прошила дикая, парализующая боль. Он рухнул, захлебываясь собственным воем, а босс уже вовсю торговал его страданиями перед толпой: — Не беспокойтесь! Мы всё предусмотрели. На этот случай у нас есть спецсредства — мощные электрошокеры. Этот заряд вырубит любого зверя на месте. Не бойтесь! Вяжите его! В этот момент Сикс осознал, какая дрянь заставила его ноги дрожать. Раньше его уже тыкали шестами, чтобы припугнуть, но та боль не шла ни в какое сравнение с нынешней. Однако пытка только начиналась. Служители медленно приближались, сжимая в руках длинные электроды. И они, и босс прекрасно знали: Сиксу не нужны шокеры, чтобы покорно зайти в клетку. Но это было шоу, и главный герой не имел права сорвать сценарий. В конце концов, Сикс не смог увернуться. После серии разрядов его, совершенно обессилевшего, затолкали в клетку. На глаза навернулись слезы.

***

Пока Сикса мучительно рвало, Энди пыталась обработать раны. Нанося мазь и осторожно бинтуя ожоги на шее, спине и боку, она тяжело вздохнула, и лицо её было мрачнее тучи. — Это уже за гранью. Я не хотела идти против босса, но это… — Энди… всё в порядке. Не так больно, как кажется. — Не смей врать!. Я никогда не видела таких глубоких ран. Нам что, придется смотреть на это каждое представление? — Не думаю, что так будет каждый раз… наверное. Взбешенная его смирением, Энди резко вскочила. Она уже собиралась что-то выкрикнуть, когда их окликнули сзади: «Эй, Сикс! Хозяин сказал, что тебе сегодня нужно в Кратер». В ту же секунду сердце Сикса забилось так сильно, словно готово было пробить ребра. Боль от ожогов мгновенно отступила на второй план. Он наспех смыл кровь и грязь и помчался к заветной двери. В отличие от того страха, что он испытывал месяц назад, теперь он вошел без колебаний. Там сидел человек, который мучил Сикса своим отсутствием две недели, и небрежно курил. Несмотря на тяжелый, едкий запах табака, для Сикса он был слаще, чем аромат бананового сплита. — Сикс, давно не виделись. В этом небрежном, типичном для Мэлона приветствии Сикс наконец узнал то чувство, что грызло его изнутри — это была обида. Он прекрасно понимал, как ничтожен в глазах этого человека, и знал, что не в силах удержать его, но всё же надеялся хотя бы на мимолетное признание, прежде чем Мэлон исчезнет. Сикс молча кивнул. Мэлон, словно читая в его душе, негромко усмехнулся и поманил его к себе. Сикс неловко замер перед ним. Мэлон накрыл его голову своей тяжелой ладонью и мягко взъерошил волосы. С каждым этим движением горечь в сердце Сикса таяла, как воск. — Были кое-какие терки внутри организации, — буднично произнес Мэлон. — Дела в этом городе — моя личная прихоть, так что интересы синдиката всегда в приоритете. Но ты… ты, кажется, сдал. Куда подевались все те бараньи отбивные, что ты так жадно грыз? — В последнее время я почти не чувствую голода. — Напрасно. Если хочешь вырасти, ты должен есть. Сикс и так рос быстрее, чем ему хотелось бы, но Мэлон словно не замечал этих перемен. Это равнодушие задевало Сикса гораздо сильнее, чем он был готов признать. — Мне обернуться? — Нет. Оставь всё как есть. Взгляд Сикса остекленел. Мэлон никогда не отменял приказ об обороте. Если я не буду зверем, то кем я стану для него в этой комнате? Пока мысли Сикса сплетались в тугой, неразрывный узел, Мэлон потушил сигарету, привычным жестом сложил украшения на столе и лег. Всё было как всегда, и всё же — непоправимо иначе. — Ко мне, Сикс. Мэлон похлопал по матрасу рядом с собой. Значит, эта ночь будет иной. Сикс часто гадал, когда наступит этот момент, но сейчас реальность придавила его бетонной плитой. Стало по-настоящему жутко. Он сцепил челюсти так крепко, что заболели виски. «Тебе будет хорошо», — всплыл в памяти липкий шепот человека в маске. Но Сикс помнил только дно. Только жестокость, которая ломает пополам. Он замер, как манекен, пока Мэлон раздраженно не хлопнул по одеялу. — Сикс. Не заставляй меня ждать. Он заставил себя сделать шаг. Рубашка прилипла к мокрой от пота спине. Мэлон не был похож на того человека. Мэлон был другим. Мэлон — клиент. А у клиента есть право на насилие. Этот голос внутри не умолкал, разрывая Сикса на части. Нет! Мэлон другой. Его отличие… его отличие в том, что… — Что с тобой? Вдруг побледнел как полотно… — Мэлон, я… я не хочу оставаться здесь на ночь. Мэлон мог бы уступить. Возможно, он и не стал бы настаивать, если бы Сикс действительно воспротивился. Было ли в Сиксе нечто ценное для него или это была лишь очередная прихоть — неизвестно, но к Сиксу он проявлял необъяснимую снисходительность. Инстинкт самосохранения, всегда искавший путь к спасению, не мог этого не заметить, и в итоге Сикс взмолился о пощаде, сам не осознавая, что пользуется чужим расположением. Но Мэлон лишь открыто поморщился. — Что я сказал тебе в самый первый день? Почувствовав, что дальнейший бунт приведет к катастрофе, Сикс забрался на кровать и сел на самом краю, обхватив колени руками. Мэлон издал смешок, полный недоверия. — Ляг нормально. Очередной приказ. Сикс подчинился. Он лег на спину, уставившись в потолок, а Мэлон, подперев голову рукой, устроился рядом, глядя на него сверху вниз. От него исходил куда более опасный запах, чем обычно, и Сикс тяжело сглотнул. Стоило им поменяться местами, как Мэлон стал другим. Трудно было объяснить, что именно изменилось, но это чувство было отчетливым. — Чего ты так напрягся? Если кто и должен льнуть первым, так это ты. Я к тебе и пальцем не прикоснусь. — …Вы что, не собираетесь спать сегодня? — На сегодня сна с меня довольно. Но я не могу отпустить тебя прямо сейчас — вокруг слишком много лишних глаз. Я не стану тебе мешать, так что отдыхай. Ты наверняка вымотался после выступления. — Сна довольно? Сердце Сикса пропустило удар. Неужели единственной причиной, по которой Мэлон мог спать, было то, что он использовал Сикса как подушку? Это должно было его обрадовать, но почему-то радости не было, и Сикс лишь крепче закусил губу. Этот вариант более описателен и делает упор на обостренное чутье оборотня. — Да. Сон был глубоким. Но злоупотреблять этим способом не стоит. — Почему? — Узнаешь, когда повзрослеешь. Секс — лучшее лекарство от бессонницы. Таблетки оставляют во рту вкус химии и разбитость во всем теле. Так что, кроме тебя, у меня только один вариант. Секс. Значит, пока Сикс терзался страхами, этот человек уже побывал в чужой постели. Лицо Сикса вспыхнуло. Теперь понятно, почему Кейдж сегодня кажется почти расслабленным: его взгляд не такой колючий, а в запахе — посторонние, сладковатые нотки. В обличье волка Сикс бы мгновенно распознал чужака. Сикс знал теорию, но опыт его пугал. Тот зверь в маске видел в нем лишь добычу. Если Мэлон тоже умеет так хотеть… Сиксу до смерти захотелось узнать, на кого он так смотрит. Могут ли эти синие глаза, обычно холодные как сталь, гореть настоящей страстью? — Что, проснулся интерес? — Мэлон поддел его с ленивым изяществом хищника. — Вырастешь красавцем — найду тебе девочку. Или сам займусь тобой, если потянет на парней. Я не любитель, но для тебя сделал бы исключение. — Нет, вы всё не так поняли… — Только учти: я не из тех, кто останавливается после первого раунда. Так что готовься. Если я пытаюсь унять зуд вполсилы, это только злит. Обычно те, кто со мной ложится, выдыхаются на середине и пытаются сбежать. С мужиками проще, но даже их приходится менять. Вот и сегодня пришлось сменить нескольких. Сикс едва выдавил ответ. Он был полным профаном в анатомии страсти, но, глядя на мощную, литую фигуру Мэлона, верил каждому слову. Сердце забилось в самом горле, вбивая пульс в перепонки. Мэлон не принуждал его силой. Он лишь расставил капканы: «если захочешь сам». Сикс не знал, как это — хотеть. Как это — когда тело требует другого тела, чтобы унять дрожь. Но если речь шла о Мэлоне… возможно, он бы рискнул войти в этот огонь. Этот вариант подчеркивает статус Кейджа как человека, который препарирует чужую жизнь с хирургическим хладнокровием. — Раз уж ты не собираешься спать, может, хотя бы немного пошевелишь языком? — Что?.. — Тему выберу я. Глядя на то, как ты дрожишь, словно затравленный кролик, я кое-что вспомнил. Когда я впервые затребовал тебя, твой хозяин выдал мне предупреждение. Кажется, он сказал: «Прошу прощения, но у этого парня есть дефект...» или что-то в этом роде. Сикс не мог этого отрицать. Если рассматривать его как товар, он, несомненно, был бракованным изделием. — Когда я спросил, что он имеет в виду, он ответил: «Он впадает в бешенство, если кто-то пытается прикоснуться к нему. Это может быть опасно». Мне было плевать, и я велел привести тебя в любом случае. Но знаешь, что этот тип добавил потом? На лице Мэлона отразилось недовольство. Похоже, само воспоминание портило ему настроение. — Я... я не знаю. — Он сказал, что если ты начнешь сопротивляться, я могу просто пристрелить тебя на месте. Тогда я пропустил это мимо ушей, но, размышляя об этом сейчас, понимаю: такие слова не говорятся без веского повода. Объяснись, Сикс. Дыхание перехватило. Мэлон ударил в самую цель. Это было воспоминание, которое Сикс хотел похоронить навсегда. Даже вид маски, похожей на ту, что носил тот человек, до сих пор вызывал у него паралич, а кошмары возвращались с пугающей регулярностью. После пережитого ужаса Сикс сломался. Он считал себя слабым и никчемным существом. Даже когда босс, взбешенный его сопротивлением, наказывал и муштровал его, Сикс всё равно отчаянно боролся, отказываясь входить в «Кратер». Видя, как его сверстники без лишних слов посещают клиентов, Сикс мучился от стыда за свою немощь. Но время шло, а он так и не смог перешагнуть через тот инцидент. Мэлон, несмотря на всю свою снисходительность, никогда не был ласков. Чужие травмы для него были лишь фактами. Он не считался с чувствами высокопоставленных партнеров, и уж тем более не собирался сопереживать мальчишке, который был моложе его на добрый десяток лет. Понимая, что Кейдж не отступит, Сикс заговорил гаснущим голосом: — В этом нет ничего особенного... Вы только посмеетесь, когда услышите. — Если мне захочется смеяться — я посмеюсь. Не утруждай себя заботой о моем настроении. Это был приказ. Оправданий не осталось, и Сикс заговорил. — …Года два назад босс приказал мне принять первого гостя. Сказал, что я созрел раньше других. Клиент был из «важных», так что я вошел, хотя и понятия не имел, что делать… Хозяин бросил мне: «Просто закрой глаза и перетерпи». Всё, что я помню о том человеке… это маска совы. В шатре было душно. Мужчина в маске совы сидел неподвижно, уставившись в пустоту, но стоило мне войти, он медленно повернул голову. Птица, нарисованная на его лице, казалась зловещей. Сова жестом велела подойти. Я двигался как во сне. На первый взгляд он выглядел джентльменом — дорогой костюм, безупречная осанка. Но чем ближе я подходил, тем сильнее становилась вонь. Я едва сдерживал рвоту. Густой парфюм не мог скрыть запах разложения: от него разило чужим страхом, потом, сырым мясом и кровью. Это пахло смертью, и смерть эта принадлежала не Сове. Мое чутье — чутье зверя — вопило об опасности. Я попытался отпрянуть, но его рука была быстрее: он вцепился в мои волосы и швырнул меня на постель. «Так нельзя. Ты ведь будешь паинькой, правда?» — У него был целый арсенал странных вещей. Он пристегнул мои запястья к изголовью наручниками и начал раздевать. Тогда до меня дошло: что бы он ни задумал, живым он меня не выпустит. От него пахло мертвечиной. Кажется, он сотворил со мной что-то еще… я не помню. Мой мозг просто выжег эти кадры. Но если вы, Мэлон, прикажете вспомнить, я… — Мне плевать на детали того, что вытворял этот ублюдок. Ближе к делу. — …Когда я пришел в себя, он уже был надо мной. Это было грязно, больно, меня выворачивало наизнанку. Но хуже всего были его глаза в прорезях маски — в них не было ничего человеческого. «Тише, тише, радость моя. Не дергайся», — шептал он. Нет, пожалуйста, не надо! Это мерзко! Когда я закричал, он просто заткнул мне рот ложью: «Секс — это удовольствие. Потерпи». Я посмотрел ему в глаза и увидел там нечто, похожее на застарелые пятна жира на кухонной плите. Похоть, смешанная с жаждой уничтожения. Грязь, которую не отмыть. Меня стошнило прямо под него. Я начал биться, и тогда последовал удар. — Т-ш-ш… Голос Совы дрожал от ярости. «Паршивый ублюдок. Я сказал — смирно! Не надейся на пощаду из-за своего возраста». В ту же секунду все чувства Сикса выключились, как свет в комнате. Сознание померкло, уступив место первобытному жару, разрывавшему плоть изнутри. — Я желал ему смерти. Надеялся, что он замолчит навсегда. Должно быть, мой инстинкт сработал раньше головы. Когда я опомнился, я уже был в шкуре волка. Наручники разлетелись, и я вцепился в него. Тело двигалось по собственной воле, я был лишь зрителем… Сикс помнил, что босс запрещал оборот, но когти уже вошли в чужое мясо. Вопли мужчины принесли Сиксу странное, больное удовлетворение. — Ты убил его? — холодно спросил Мэлон. Сикс покачал головой. Нет. Убить не дали — прибежала охрана с оружием. Сикс снова стал человеком и провалился в небытие. Когда он очнулся, над ним бушевал босс, вне себя от гнева: «Ты едва не прикончил Сову! Ты хоть понимаешь, кто это?!» Тот человек был большой шишкой. Но Сикса ужаснуло другое: он чуть не убил человека. Тот факт, что он в любую секунду может стать неуправляемым зверем, парализовал его. Он возненавидел всё: «Кратер», боль, маски и чужую похоть. — И что с ним стало? — Слышал, босс всё замял. У того человека было слишком много на кону, чтобы поднимать шум. Его отвезли в госпиталь, а хозяин вытряс из него всё, что мог, и оставил «Кратер» за собой… Мэлон выслушал и с непроницаемым лицом облизнул губы. Сикс, дрожа от его молчания, поспешно добавил, что больше в «Кратер» его не посылали — после тех событий у него начинались припадки при виде клиентов. Мэлон стал его первым гостем за годы. Сиксу хотелось плакать. Наконец, Мэлон вынес вердикт: — Это определенно не смешно, но… — Д-да, я знаю… — Мне не хочется смеяться. Я бы посмеялся, если бы ты струсил и сдался, но ты выбрал клыки. То, что ты оставил его истекать кровью — это правильно. Мои люди получают награды за такие вещи.