Inhun Chronicles

Мин Хо засыпает прямо за столом. Еще пару минут назад он вяло ковырял ложкой в вечерней каше, время от времени делая несколько глотков теплого шоколадного молока (обычное молоко он, как и его папы, не переносит), потом голова его стала опускаться все ниже, малыш лег щекой на стол, сонные глаза его моргали все медленнее, пока, наконец, не закрылись, и он тихонько не засопел. Ги Хун не может сдержать улыбку. Такое и прежде бывало — после особенно насыщенного дня в какой-то момент у ребенка словно батарейки садились. Несколько минут — и его буквально отключало. Когда он был младше, это вообще регулярно происходило. Мин Хо засыпал за едой, на горшке, с игрушками в руках, во время просмотра мультфильмов, через минуту после оживленного (пусть и не совсем связного в силу возраста) рассказа о том, как прошел его день, и даже несколько раз стоя, прислонившись к чему-то относительно подходящему. У них целая коллекция подобных снимков. Ин Хо со своего края стола смотрит на их сына с выражением чистейшего обожания на лице, и Ги Хун надеется лишь, что он сам в этот момент выглядит не столь глупо. — Доедай, я унесу его в постель. Ин Хо всегда заканчивает трапезу чуть быстрее. Вот и теперь, отставив пустую тарелку, он встает из-за стола и осторожно подхватывает ребенка на руки. Ги Хун спешно подбирает со своей тарелки и сует в рот остатки чаджанмёна*. Ин Хо качает головой: — Подавишься, — с усмешкой шепчет он, и, ступая по привычке бесшумно, направляется в комнату Мин Хо. Ги Хун следует за ним, старательно сдерживая желание раскашляться. Торопливо выпитый чай все-таки попал не в то горло. Они осторожно вытирают руки и лицо сына теплым влажным полотенцем, а после в четыре руки переодевают в пижаму и укладывают в постель. Ги Хун привычно пристраивает рядом с ребенком плюшевого медведя, — Мин Хо бессознательно вцепляется в любимую игрушку, — убавляет яркость ночника и поправляет одеяло, чувствуя, как ладони Ин Хо скользят под его рубашку. Шепот обжигает ухо: — Он уснул раньше обычного, так что… Ги Хун выгибается, чувствуя, как сбивается дыхание, ухмыляется: — У тебя есть идеи? Конечно, идеи есть, и несомненное доказательство этого сейчас недвусмысленно прижимается к ягодицам Ги Хуна. Когда у вас подрастает ребенок, вы становитесь довольно сильно ограничены в некоторых вещах и стараетесь пользоваться любым моментом… таким как этот, например. Терпения хватает лишь на то, чтобы выйти из детской и тихонько прикрыть за собой дверь. Сразу после они превращаются в пронизанное острым желанием, жадно целующееся сплетение рук, ног, тел. Добраться до спальни? Нет, это слишком сложно, слишком далеко, ведь даже пару лишних метров кажутся непреодолимым расстоянием когда кровь кипит в венах, грозя испепелить даже секундным промедлением. Они пробираются по коридору почти наощупь, неловко вваливаясь в первую попавшуюся комнату. Что ж, кабинет так кабинет, их устроит наличие в помещении любой горизонтальной поверхности. Впрочем, и отсутствие оной не смутит, они действительно соскучились друг по другу, пусть и прошло всего пару дней… Первая остановка — сразу возле двери. Стон Ин Хо больше похож на рычание, когда Ги Хун властно вжимает его в стену и вклинивается коленом между ног. — Тише, — шикает Ги Хун, и сам с трудом сдерживает судорожный всхлип, когда ладони Ин Хо обхватывают его зад, пальцы впиваются в ягодицы — это почти больно, но все равно недостаточно, чтобы утолить мучительную потребность в близости. — Здесь? — хрипло выдыхает Ин Хо, и Ги Хун уже не в первый раз думает о том, что сам дьявол едва ли имел голос более искушающий, чем голос его мужа. Короткое слово — и Ги Хун действительно готов сделать все, что угодно прямо здесь. Прогибаясь в пояснице и упираясь ладонями в чертову стену раздвинуть ноги, или толкаться в тесную глубину, шалея от жара; встать на колени, покорно раскрывая рот, или самому чувствовать тугое кольцо губ и скольжение языка… Как — не важно. Главное — с кем. Лишь невероятным усилием воли удается немного отстраниться, потянув Ин Хо за собой за пряжку ремня. Вторая остановка — письменный стол. Широкий, крепкий, из массива дуба, очень устойчивый, не то, что прошлый, который они раскачали меньше чем за неделю. Ин Хо толкает Ги Хуна на столешницу, разводит его бедра, нависает, — настойчивый, возбужденный, разгоряченный настолько, что когда Ги Хун начинает торопливо расстегивать его рубашку и касается груди, жар кожи почти обжигает. Третьей остановкой должен был стать кожаный диван, но Ги Хун понимает, что до него они сегодня уже не доберутся. Желание принимать, отдавать пробирает до дрожи, сводит с ума, требуя немедленного утоления, и в глазах Ин Хо он видит отражение столь же невыносимой жажды. — Почитай мне сказку на ночь, папочка. Сонный голосок Мин Хо разбивает вдребезги окутавшее их дрожащее жаркое марево, и они одновременно поворачиваются в сторону двери, так опрометчиво оставленной открытой. Их сын стоит в проеме, потирая кулачком заспанные глаза и прижимая к себе плюшевого медведя. К счастью, ребенок слишком мал, чтобы осознавать, что он видит, к тому же одежда на них обоих присутствует в полной мере, и лишь это спасает от еще бóльшей неловкости, нежели та, в которую они сейчас угодили. Ин Хо глухо стонет, и Ги Хун едва слышно вторит ему, маскируя обреченный стон кашлем. — Иди… папочка, — шепчет он, подталкивая Ин Хо. По крайней мере, его муж еще как-то держится на ногах, в то время как Ги Хун осознает, что собственные ноги сейчас едва ли будут стоять на полу так же крепко, как стоит у него… — Отныне закрываем дверь, — бормочет Ин Хо и, прежде чем выпрямиться, торопливо выправляет из-за пояса брюк полы рубашки. Это помогает скрыть свидетельство их недавнего безумия. Немного. — Мин Хо-а, что хочешь почитать? — Ин Хо подхватывает сына на руки и, когда малыш опускает голову ему на плечо, ласково поглаживает по спинке. — Про волчонка**… — едва слышный ответ доносится уже из коридора, и Ги Хун с мучительным смешком опускается обратно на стол, рассеянно глядя в растворяющийся в глубоких тенях потолок. Неутоленное желание пульсирует в паху, лицо горит от смущения. — Никогда больше не оставлю дверь открытой, — вздыхает он, пытаясь вернуть контроль над собственным телом и разумом. Ги Хун еще не знает, насколько он ошибается. _______ *Чаджанмён (자장면) — блюдо корейской кухни. Название происходит от основных ингредиентов: соуса под названием «чаджан» и пшеничной лапши, именуемой «мён». Также в чаджанмён добавляют овощи, мясо (обычно свинину, но также и говядину), морепродукты (креветки или кальмары). Соус чаджан готовят на основе пасты чхунджан, которая состоит из черных бобов, обжаренных с карамелью, а также соевого или устричного соуса. **«Спи крепко, Маленький Волчонок» (잘 자, 꼬마 늑대야), автор Ульрих Ренц. Эта детская книга популярна во всем мире и переведена на разные языки. В корейской версии рассказывается о мальчике по имени Тим, который не может уснуть, потому что пропал его маленький волчонок, и отправляется ночью на поиски, где встречает новых друзей.