Inhun Chronicles

Высокое, в полный рост зеркало в ванной комнате поначалу жутко смущало Ги Хуна. Ну что за радость — любоваться после душа на голого себя? Правда, Ин Хо довольно скоро показал преимущества того, что отражение захватывает и широкую, вместительную ванну, в которой легко помещаются двое, и просторную душевую кабинку… Ги Хун надевает белье, берет еще одно полотенце, подходит к зеркалу, по пути вытирая мокрые волосы. Взгляд его рассеянно скользит по отражению, от плеч к груди, к животу (стоит признать, для своего возраста он выглядит очень даже неплохо), ниже, и… — Что за?.. Ги Хун недоверчиво вглядывается в собственное отражение, переводит взгляд вниз, проводит пальцем по резинке трусов… Полотенце летит на перекладину сушилки, а Ги Хун торопится в комнату, рывком открывает шкаф, вытаскивает и перебирает стопку своего белья. Так и есть. Ги Хун как попало запихивает все обратно, закрывает глаза, мысленно считая до десяти, прежде чем повернуться к Ин Хо. — Что это такое? — Ммм? Ин Хо отрывается от книги, которую читает в постели перед сном, удивленно приподнимает брови. — Я спрашиваю, что это? Ги Хун тычет пальцем в широкую резинку собственных бóксеров, где на темном материале виднеется чуть более светлая, но достаточно различимая надпись «Собственность Ин Хо». Такая надпись имеется на каждой паре белья Ги Хуна. На каждой чертовой паре! Ин Хо откладывает книгу на прикроватную тумбу, снимает очки, потирая уставшие глаза. — Трусы. — Я не о том! Тебя не смущает это? — Да, немного. Почему они все еще на тебе? Ги Хун шумно втягивает воздух сквозь стиснутые зубы, подходит к кровати со стороны Ин Хо, с трудом сдерживаясь, чтобы не упереть руки в бока. — Я. Про. Надпись. — раздельно проговаривая каждое слово, поясняет он. — А что с ней не так? Тебе же нравится белье Calvin Klein, оно действительно удобное. Ги Хун чувствует, что теряет терпение. — Но здесь написано «Собственность Ин Хо»! Ин Хо аккуратно убирает очки к книге. — То есть надпись Calvin Klein тебя устраивала, а эта — нет? — Да! — А в чем разница? Ги Хун закатывает глаза. — Ну, во-первых, я не твоя собственность. — Да. Ты мой муж. Что будет во-вторых? Он не прошибаем! — Почему на моих трусах эта надпись? На всех моих трусах! — Мило, что ты только сейчас заметил это. — Только… Что? В смысле — сейчас? Ин Хо чуть склоняет голову к плечу. Он молчит, лишь уголки губ его изгибаются в легкой улыбке, и Ги Хун теряется под этим взглядом. По правде говоря, Ги Хун никогда не обращал внимание на надписи и лейблы. Он терпеть не может ходить по магазинам и выбирать себе одежду, делая исключение лишь на просьбы Ин Хо. Хотя признаться, недавний их поход был неплох, а посещение примерочной оставило неизгладимый след в душе Ги Хуна и несколько ярких засосов на его шее, которые пришлось срочно прятать под высоким воротом новенькой водолазки. Он был тогда уверен, что после того, что они устроили, их в магазин больше не пустят, но как-то все обошлось. Ги Хун чувствует, как от воспоминаний краска заливает кончики его ушей, и с усилием возвращает мысли в прежнее русло. Он так привык, что благодаря Ин Хо новая одежда сама появлялась в шкафу, что и не смотрел толком на то, что именно лежит на полках и висит на плечиках. Благо, Ин Хо хорошо знал предпочтения мужа, да и вкус, в отличие от Ги Хуна, у него отменный. Но эта надпись, она была только на белье, или Ги Хуну стоит пересмотреть всю свою одежду? Вдруг он не заметил, что на каждой его футболке во всю спину тянется подобный принт? Ин Хо был жутким собственником. Ги Хун, впрочем, тоже, просто выражал это не так явно. — И как давно? — сдаваясь, выдыхает Ги Хун. — Со дня нашей свадьбы. Ги Хун коротко стонет, закрывая глаза. — Месяц?! — Ага. — Я хожу в трусах с надписью «Собственность Ин Хо» уже месяц? — Надо признать, что без трусов ты проводишь времени гораздо больше, чем в трусах. К тому же внимание твое обычно занимают несколько… другие вещи, нежели чтение надписей на чьей-либо одежде. — Ох… Ги Хун не должен смеяться. Это действительно не смешно. Наверное. Он закрывает лицо руками и хохочет, чувствуя, как напряжение отступает. — Ты сумасшедший! — сквозь всхлипы выдает он. — Я влюбленный. Теплые ладони ложатся на бедра Ги Хуна, тянут, и он, продолжая смеяться, неловко падает на кровать рядом. Ин Хо терпеливо ждет, когда Ги Хун успокоится, а ласково скользящие по телу пальцы очень быстро помогают переключить его внимание. Ги Хун неожиданно толкает Ин Хо в плечо, перекидывает ногу, оказываясь сверху, нависает, встречаясь взглядом с глазами мужа. — Чагия*, ты невозможен. — Я знаю. Губы Ги Хуна все еще подрагивают в улыбке, когда он целует Ин Хо, обхватив его лицо ладонями. Дыхание сбивается от первого же касания языков, а внутри разгорается пламя. — Ты невыносим, — бормочет Ги Хун, медленно спускаясь поцелуями от шеи к ключицам, лижет яремную ямку. — Знаю… Ги Хун не торопится, стремясь оставить невидимый след на каждом участке гладкой кожи. Грудь с аккуратными сосками, тут же твердеющими от скользнувшего по ним языка, плоский живот, вздрагивающий от нежных касаний, аккуратная ямочка пупка и тянущаяся вниз дорожка жестких волос, скрывающаяся под резинкой трусов… — Серьезно? «Собственность Ги Хуна» — информируют темные буквы на светло-серой ткани. Раскрасневшийся от ласк Ин Хо тихо смеется. — Ты бываешь поразительно невнимателен. Не то, чтобы я был против… Приподнявшись, Ги Хун решительно цепляет пальцами резинку белья, стаскивает их вниз. — Просто ты мне привычнее в таком виде. Не будем изменять традициям. _______ *Чагия (자기야) ~ половинка моя