Анемоны и колокольчики

Для Джорджа Уизли Август ещё никогда не был таким тоскливым. Раньше юноша всегда был рад вернуться в Хогвартс, чтобы видеть своих друзей и каждый понедельник или пятницу переворачивать школу с ног на голову вместе с Фредом. А теперь война закончилась, но ни лета, ни весны для одного из близнецов больше не существовало. В горечи прошли четыре месяца после трагедии, все эти дни были блёклыми для Джорджа. Он не знал, куда двигаться дальше: магазин проделок был закрыт, так как без брата он не приносил Уизли радости; встречи с Анжелиной Джонсон почему-то нагоняли еще больше тоски. Джордж оставался другом для золотого трио, сыном и братом для всех Уизли. С ними он улыбался и шутил, даже искренне. Он гулял, читал, пересматривал школьные колдографии. От последнего сердце выло, но в тоже время листание альбома было и утешением: «Раньше было так. Я помню, и эта светлая память заставляет меня жить дальше». А еще Джордж Уизли рисовал. Не чертил схемы изобретений, а именно рисовал. Он с детства не держал кисточку в руках, а сейчас это было чем-то вроде терапии. Джордж был внешне весёлым, но каждый вечер с болью думал, что ничего уже не будет как прежде. Особенно тяжело было смотреться в зеркало, именно поэтому он недавно покрасил волосы в тёмный. Молли спросила, почему он это сделал, а когда он ответил, она не смогла сдержать слёз. Теперь он стоял на родовом кладбище Уизли. Остальные члены семьи тоже часто приходили сюда, но сейчас Джордж был один. Он приходил к могиле Фреда каждый месяц, чтобы излить душу. Джордж знал, что брат слышит его, хоть и не может ответить. Шёл ливень. Небо рыдало так, как рыдал он в ту ночь. Но сейчас Джордж не плакал. Не было слёз, было только сожаление и давящая пустота и на душе. – Ей нужен ты, а не я, – сказал Джордж, говоря об Анжелине Джонсон. – И мы правда очень скучаем. Говорю это в сотый раз, но как не говорить? Джордж Уизли провел рукой по мокрым волосам, приглаживая их, и задумался. Он замолчал и прислушался к шуму дождя и ветра. Ему послышались чьи-то шаги. Когда Джордж повернулся, перед ним уже стояла босая девушка в сиреневом летнем сарафане. – Полумна?... – спросил он скорее сам себя, чем её. Вместо ответа она положила букетик белых хризантем на могилку. – Слышишь, как переговариваются деревья? В их ветвях прячутся прядильщики печали, – пробормотала она. В это время ливень стих, но дождь ещё моросил. – Ты не изменилась, – он улыбнулся краешком губ, – а я... Без него и я не я. – Поэтому ты покрасил волосы, – чуть грустно сказала она, – но ты – это по-прежнему ты. И тенеткалы тоже это знают. Она достала из сумочки засушенный цветок анемоны. – Анемоны символизируют скорбь, но не только. В Азии, например, его бутоны связывают с предвкушением перемен, – говорила Полумна, пока колдовала палочкой. Магия и капли дождя оживили растение. Цветок теперь был живым, и Полумна вплела его в волосы молодого человека. – Он тебе к лицу, – коротко сказала девушка и спрятала палочку. Брови Джорджа изогнулись, но он только вздохнул, не став спорить. – Ты... Почему ты босая? В такой ливень. С ума сошла? Она не ответила и зашагала в сторону деревни, оставив его одного. И Джордж поймал себя на шутливой мысли: «Кого я спрашиваю. Для всех она и так сумасшедшая. В ней и правда ничего не изменилось». Джордж постоял еще, уставившись на хризантемы Полумны. «Как тебе они?», – сказал Уизли уже не вслух. Он подумал, что Фреду не нужны цветы, но он бы, так или иначе, оценил бы этот простой жест. И Джорджу было приятно, что не только он приходит сюда. Он убедился, что люди помнят Фреда – и не только Гриффиндорцы. Джордж снова напомнил себе, что всё было не зря. Дождь перестал моросить. Фред побрёл домой, когда из-за туч показалось вечернее солнце, и капли на уже немолодой листве кустарников и деревьев заблестели в лучах заката. Джордж сам не понял, в какой момент и зачем снял сандалии. Он зашагал по мокрой, но приятной на ощупь траве. Молодой человек не выбросил цветок Анемоны и так и шёл с ним домой, чувствуя удивительное спокойствие и размышляя о том, что сегодняшний поход на кладбище был не таким, как обычно. Он не понимал, что изменилось, но ощущал душевные перемены. Правда была в том, что в этот последний день августа Джордж Уизли ощутил присутствие лета. Настоящего лета, а не его бесцветного подобия.