Клан

Я натянула вторую стрелу и направила на него. Он улыбнулся, показав идеальные зубы — и я вспомнила его: тот самый парень из Италии, который подарил бутылку вина. От этого осознания мне не стало легче. Он играючи ловил стрелы и смотрел на меня интересующим взглядом. — И? — спросил яро он. — Ты кто? И какого чёрта ты припёрся за мной из самой Италии?! — выдавила я. — У тебя отличная реакция. Правда, стойку я бы чуть поправил: ты клонишься вперёд, держи спину ровнее, — спокойно сказал он и будто критиковал мою технику. Я расправила спину и, не отводя взгляда, держала стрелу на тетиве. — И что ты теперь будешь делать? Выстрелишь снова? Он явно издевался. Я понимала, что на бедре у меня колчан ещё с парой десятков стрел. Ухмыльнулась и опустила тетиву. — Видимо, ты тупая, — сказал он, перехватив еще одну стрелу. — А что ты предлагаешь? Убегать? — ответила я. — Я поймаю, — спокойно. — Тогда в чём смысл? — фыркнула я. Он молчал, переключаясь взглядом с стрелы на меня. Бледная кожа, чуть взъерошенные волосы, элегантный костюм… глаза — неестественно красноватые. — Кто ты? — спросила я. — Деметрий. — Василиса. — Я знаю, — ответил он спокойно. — Я не буду говорить, что приятно познакомиться. — Деметрий начал ходить по кругу, как шакал. Я держала стрелу, но не натягивала. — Что тебе нужно от меня? — спросила я. — Мне? Ничего. Ты нужна моему владыке. Он думает, что ты особенная. — Что ты несёшь? Какому владыке? Какая «особенность»? — раздражение нарастало. — Это ему виднее, не волнуйся. Ты в любом случае познакомишься с ним и от него узнаешь все подробности, в том числе про «особенность». — Что? — Смотри: ты вроде разумная. Сейчас ты, разумеется, в компании меня; приедешь домой, соберёшь вещи, придумаешь близким причину, почему не можешь быть на связи, и мы уедем… Он словно игнорировал мои реплики, обращаясь со мной как с предметом или фигуркой в игре. — А что если я не буду «разумной»? — выдала я. От его фамильярности меня воротило. Лицо исказилось гримасой. — Тогда сценарий почти тот же: мы приедем к тебе домой, я на своё усмотрение соберу вещи, но тебе не придётся ничего придумывать для друзей и близких — их у тебя больше не будет. Он выглядел по‑прежнему безмятежно, с тенью злорадства на прекрасном лице. В груди защипало от этого сценария, и ещё хуже от понимания, что свободы выбора у меня нет. — Кто ты такой? Ты смеешь угрожать всему, что мне близко? — рявкнула я. — Я? Я просто посланник. Моё дело очень простое: привезти тебя к Аро живой. А всё остальное — на моё усмотрение. И, как видишь, я даже предоставил тебе выбор. — Ох, как любезно с твоей стороны, — прохрипела я. — Хватит играть: собирай вещи и пошли. — И не подумаю. В ту же секунду его тень скользнула ко мне, выхватила из рук лук и стрелы, и за считанные секунды все мои вещи были сложены; он встал столбом передо мной. Меня трясло. Он был тенью смерти. Я не понимала, кто он и что ему нужно, почему он приехал именно за мной, кто такой Аро… в голове роились миллионы вопросов. До машины дойти было тяжело: ноги еле слушались, сердце колотило так, что казалось, оно вот‑всё‑разорвётся. Он протянул руку — ждал ключей. — Я сама поведу, — сказала я. Он не ответил, лишь поднял бровь и снова протянул руку. Я выудила ключи из кармана, будто случайно уронила их; он ловко поймал их. Я шипела: — Просто знай, я тебя ненавижу. Если хоть что‑то случится с моей машиной, клянусь богами… — И что же ты сделаешь? — спросил он безэмоционально. — Прокляну тебя на вечные страдания. — Садись в машину. Он спокойно ехал до моего дома, без навигатора. Всю дорогу я смотрела на него: как легко он вел машину, точно поворачивая в нужных местах. Он знал мой маршрут. Чёртов маньяк. — Давно ты за мной следил? — спросила я. — Почти с твоего приезда, — ответил он. — Круто. Я думала, что схожу с ума. Зачем ты это делал? — Нужно было убедиться, что ты чувствуешь слежку. — Убедился? — Более чем, — сухо. — Я живу уже более тысячи лет, и поверь, никто не реагировал так, как ты: тебя можно было прочитать по взгляду. В этот момент я ахнула: «Ты живёшь тысячу лет?» — Да. Люди действительно иногда могут нас чувствовать, но так чётко определять слежку — это особенность. Мы подъехали к подъезду моего дома. Я пыталась запечатлеть в памяти мимолётные фрагменты его лица: бледная, с лёгким бронзовым оттенком кожа, острые скулы, красиво очерченные губы и глаза, почти чёрные. Он великолепен — но ни в коем разе не друг. — Что дальше? — спросила я, развернувшись к нему. Он расправил плечи и лениво ответил: — Дальше — ты выйдешь из машины, как ни в чём не бывало пойдёшь в квартиру, не будешь закрывать дверь, соберёшь вещи, бери самое необходимое. Я подойду минут через десять. После вместе напишем смс твоей семье и покинем город. Ком в горле поднимался с каждой секундой. От него веяло опасностью, казнью и смертью. Я еле сдерживала слёзы. Он схватил меня за запястье настолько резко, что я ахнула; рука его была ледяная и сильная. — И помни: без глупостей, девочка, — прошипел он. Я молча кивнула, развернулась и пошла к домофону. Истерика приближалась. В лифте план родился сам собой. Я знала, что в подъезде открыта крыша. Часы на руке показали, что времени мало: ровно девять минут на побег. Я выжидала момент, бегом поднялась на крышу, и побежала искать открытый выход с крыши на другом подъезде. Ноги тряслись, но я должна двигаться дальше. Подергала  одну дверь- закрыта, потом другую — повезло: оказалась открытой, и вот я уже вызываю лифт, еще минутка и мои трясущиеся ноги уже на первом этаже я задержалась у парадной двери: «Рано». Минуты тянулись вечно, пока не родилась мысль: «Сейчас». Я выскочила и помчалась к остановке. Как раз подъехал автобус — я нырнула в него и, глядя на дом,слезы текли из моих, осознавая: ничего не могу сделать. Мне нужно было уехать подальше. К счастью, в кармане был полный комплект документов: права, загранпаспорт. На карте — двести тысяч рублей, хватит на билет и месяц жизни. Через месяц у меня командировка в Лондон — проверить серверы и заключить договор. Значит, сейчас нужно купить ноутбук, отписаться директору, купить вещи и валить. Доехать до ближайшего торгового центра, купить всё необходимое — и уехать. В такие моменты я была счастлива что откладывала всегда, и на отпуск копила пару лет, хотя лучше б и дальше копила. Спустя сутки с половиной я приземлилась в Лондоне, прошла таможню и заказала такси до ближайшего хостела. Я не спала почти двое суток, голова не соображала, тело ныло. Таксист вёз долго, на каждом светофоре казалось, что время тянется в вечность. Зайдя в номер, я стянула одежду и рухнула в кровать. Проснулась через семнадцать часов с болью в голове и жаждой; желудок урчал от голода. Я сходила в душ, оделась и вышла на улицу. Вдохнув прохладный влажный воздух, решила найти еду, купить водки и пива, и вернуться. Дождь усиливался; я зашла в первое заведение, купила еду на вынос и несколько бутылок пива, вышла под ливень и решила прогуляться.