Клан

Мы приземлились в аэропорту, и я до сих пор не верю, что мы это сделали: я с лучшей подругой купила билеты, и мы полетели в Италию! Несколько недель под солнцем, вдали от хмурого Питера.   Я глубоко втянула тёплый воздух, пропитанный солнцем и ароматом сотен неизвестных мне цветов… Нас ждали путешествия, приключения, шопинг, сотни знакомств, литры вина, килограммы вкусной еды и море! Рим приветствовал нас своими красотами, шумом туристов в центре и жарой. Моя подруга Мари — прелестная, высокая, чуть пухловатая блондинка с серо-голубыми глазами — молила меня скорее добраться до отеля и просто отоспаться. Перелёт вымотал нас от и до: голова гудела от недосыпа, а в ушах всё ещё было заложено. — Господи, Вася, пожалуйста, у нас впереди три недели, мы успеем везде походить, всё посмотреть! — умоляла она. Я готовилась к этой поездке почти год, составила маршрут: полторы недели мы точно будем ездить по Италии. Я запланировала столько всего, и меня буквально переполняла радость, но какое‑то чувство тревоги мелким звоночком отозвалось в груди — как будто должно было произойти что‑то судьбоносное. *** — Ну что, ты придумала, куда мы на сей раз пойдём, поедем, я не знаю… полетим? — спросила Мария после похода на Везувий; она с опаской смотрела на меня. — Ой, не начинай, я знаю, что тебе понравилось! — рассмеялась я. — Погоди, а что именно мне понравилось? Как я тащилась на гору сто часов, сбивая ноги? — парировала она. — Всего четыре! — возразила я. — И мы пережили чудные эмоции и сделали классные фотографии! С тобой только по асфальту гулять… почему бы тебе просто не порадоваться тому, что мы сделали? Мы изучили Помпеи, посмотрели на вулкан, который когда‑то уничтожал эти самые Помпеи. Её взгляд говорил, что восхищение — моё, не её. Марии явно больше нравился Милан — шопинг и архитектура. Я смягчилась: — Давай двинем во Флоренцию, там что‑то найдём интересное. Всё равно нам нужно будет вылетать из Италии через Флоренцию. Там отдохнёшь — целую неделю: вино, сыр, еда, может, экскурсию какую найду по городам… Мария бросила на меня довольный, но недовольный взгляд на последней фразе: — Ты не обязана ездить со мной на экскурсию, но обещаю: на тосканский пляж мы точно заедем! Мы так и поступили. Перелёт был коротким, заселились в отель Флоренции — не особо дорогой, но комфортный и уютный; самое главное — возле отеля был ряд магазинов, и один из них с вином. Пока мы гуляли по городу, я совершенно случайно заинтересовалась экскурсией: билеты продавали приятные молодые люди, и не успела я оглянуться, как на ломаном итальянском уже узнавала цену, стоя с двумя яркими билетами в руках — билеты обещали увидеть древний замок в Вольтерре, а цена была крошечной — приятный бонус. Наутро мы сели в автобус. Почему‑то у меня появился дикий дискомфорт, хотя автобус был с кондиционером и плавно вёз нас по дороге. Спустя полтора часа прибыли: автобус остановился на огромной площади возле красивого замка — красивый — это громко сказано; это был типичный замок. Нас собрали в группу человек двадцать и начали экскурсию на английском. Мы едва переступили порог, как в груди у меня начало бешено биться сердце: я смотрела на людей вокруг и ловила ощущение, что им всем осталось жить недолго. Взгляд мой столкнулся с девушкой‑экскурсоводом, и по спине пробежал жуткий холод. Такое ощущение было, как будто я смотрю в глаза пантеры в зоопарке: грация и смертельная опасность. Я оглянулась — Мария любопытно осматривалась вокруг. То ли у меня развилась тахикардия, то ли внутренний голос действительно вопил: «Беги». Я взяла Марию за руку и повела к толстым массивным дверям, ведущим наружу. — Что случилось? Что происходит? — начала она спрашивать. — Позже объясню, просто нам надо уйти! — злобно ответила я. Двери были заперты. Девушка‑экскурсовод провожала людей в другой зал и подошла к нам с маской встревоженности — именно маской; нутром я чувствовала, что ей было плевать. — Что‑то случилось? — спросила она. От её приближения становилось хуже с каждой миллисекундой. Я не знала, то ли это паническая атака, то ли действительно что‑то не так. — Моей подруге стало дурно, — сказала я. — Думаю, нам лучше уйти. Сердце вот‑вот пробьёт грудину; от близости с ней ладони вспотели, между лопатками скапалась влага. — В соседнем крыле есть аптечка. Может, я смогу вам помочь? — блестящая улыбка озарила её лицо. Мария как блаженная улыбнулась ей. Мне стало чуть легче, но внутри всё кричало: беги! Я решительно сказала: «Нет, не станем вас беспокоить, мы уходим». Девушка удивлённо вскинула брови и помогла открыть двери. Я схватила Марию за руку и потянула, не оглядываясь. — Чёрт, что с тобой?! Что происходит?! — начала агрессивно вопрошать Мария, как только за нашими спинами закрылись двери. — Не знаю, — ответила я коротко. — Ты прикалываешься что ли? Мы встали в шесть утра, чтобы приехать в этот грёбанный замок, и сразу после начала ты уходишь, тупо без причины? — Слушай, если я так сделала, значит есть причины. Мне нехорошо. Давай уйдём отсюда. — Куда?! — Плевать, арендуем машину, и я повезу нас на пляж! Мария расцвела на глазах. — А купальники? — Купим на месте! Только, прошу, давай уйдём и обсудим это позже. Сильно позже. Она была в восторге от спонтанной поездки, и мне было ясно, что потом она устроит мне допрос. Но я знала: лучше пляж, чем тот замок. *** Дорога до Тосканы заняла несколько часов, но больше времени занял выбор Марии перед купальником. Я просто взяла лёгкие шорты и решила плавать в топе. Я — Вася; моё имя подошло мне как нельзя кстати. Мария умеет красиво одеваться, выбирать наряд, подчёркивать красоту — многие мужчины сходили по ней с ума. Сейчас её убивали муки выбора, а я хотела скорее поплавать. Прагматичность и эстетика граничили между нами. Мы встретили рассвет на пляже; дорога до Флоренции заняла четыре часа, и всё это время Мария спала, а я вливала в себя кофе и энергетики. Приехав в отель и смыв соль с моря, я взглянула в зеркало ванной: выглядела даже неплохо, а круги под глазами — со школы. Мне двадцать восемь, но выгляжу едва ли на двадцать; как и Мария, у меня слегка медные волнистые волосы, глубоко посаженные миндалевидные серо‑зелёные глаза. Я занимаюсь боевыми искусствами, тренируюсь; не идеальна, но мне нравлюсь. На этой мысли улыбнулась и провалилась в сон: усталость взяла своё. *** — Вася… Вася! ВАСИЛИСА! — Мария трясла меня за плечо. — Господи, что?! — пробормотала я. — Тут тусовка в каком‑то крутом клубе, хочешь сходить? — Нет, я хочу спать. Если хочешь — иди, только будь на связи. Я не услышала ответа и проснулась через несколько часов — Марии не было. Позвонила: веселый голос сказал, что она танцует с итальянцами и пьёт коктейли. Я точно не смогла бы уснуть, пока она не вернётся, поэтому решила скоротать время за парой бутылок вина. Дорога до ближайшего кафе, работающего ночью, проходила через тёмный квартал. Я спокойно шла и, зайдя в кафе‑магазин, замерла у прилавка — почувствовала неладное. Рядом стоял молодой человек: красивый, довольно высокий, жилистый, с темными волосами и острыми, как нож, скулами. Глядя мне в глаза, он улыбнулся, показав идеальные белые зубы. — Могу помочь с выбором вина? — спросил он. — Нет, спасибо, я уже определилась, — ответила я. В нём было что‑то хищное, как и в той экскурсоводе. Сердце снова бешено забилось; первобытный страх пробирал кожу. Меня сложно напугать, но этот парень — каждая фибра души вопила: он несёт смерть и боль. Чтобы не показаться сумасшедшей, я взяла три бутылки и пошла к бару. Он не отставал, догнал меня и нагнал с бутылкой: — Это для вас, — сказал он, протягивая одну. — Не стоит, — промолвила я. — Стоит. — Он ловко обогнул меня, зашёл за спину и закинул бутылку в мой рюкзак. — Что вы делаете? — выпалила я. — Комплимент. Вы выбрали не лучшее вино, а это превосходное, рекомендую. — Он сглотнул, жадно посмотрев на мою шею. От этого у меня побежали мурашки. — Могу вас проводить? — продолжил он. — Что? — удивилась я. — Думаю, молодой девушке не стоит идти через стройку в одиночестве. Я выдавила улыбку и попыталась выглядеть спокойно. — С чего вы решили, что мне в ту сторону? — спросила я. — Вы не местная, это видно. В этой округе один отель, а ближайший путь — через стройку. — Он поправил ворот рубашки и ухмыльнулся. Дедукция неплохая, но я в безопасности: я мастерски дерусь. — Приятного вечера. — И мы разошлись. Я вошла в темноту и, стараясь не бежать спокойно шла, но прислушивалась к тому что происходит во круг. На полпути почувствовала, что за мной кто‑то следит — не с дороги, а со стороны строящегося здания. Включила фонарик — тщетно. Почувствовала движение за спиной, резко развернулась и увидела очертания человека — он исчез так быстро, что казалось: это сон. Паника подпрыгнула, и я побежала к отелю. Я бежала так, что лёгкие горели; влетев в холл, стремглав забежала в номер и захлопнула дверь. Заперев её, рухнула на кровать, пытаясь осмыслить увиденное: тот парень в баре, тень на стройке — кто это? Решила выпить вино и дождаться Мари. Открыв рюкзак, нашла ту самую бутылку — дорогое вино, превосходное на вкус. Время и бутылки пролетели быстро, и Мария ввалилась в номер пьяная, с бутылкой виски; остаток ночи мы провели сладко, дурачась. На следующий вечер похмелье, но решили вечером снова поехать на пляж и пожить там остаток времени. *** Возвращение в Санкт‑Петербург было утомительным, но приятное послевкусие поездки преследовало долго. Спустя неделю у меня начала развиваться паранойя: казалось, за мной кто‑то следит. Нервов хватило на три недели. Я не понимала, что происходит; ощущение пустой улицы и животного страха буквально убивало. Всё началось с проклятого замка в Вольтерре. Я решила расслабиться и поехать в лес пострелять из лука — обожаю стрельбу. Взяв мишень и лук, поехала за город. Нашла полянку, установила мишень, натянула тетиву. Когда всё было готово и я любовалась лоском лука и перчаткой на предплечье, почувствовала движение за спиной: словно какой‑то объект остановился позади. По спине пробежал холодный ветер. Я спокойно взяла две стрелы, поставила одну на тетиву и держала вторую в левой руке. Медленно втянула воздух, запах леса и чего‑то сладкого наполнил лёгкие. На выдохе резко встала, крутанулась и выпустила стрелу — и то, что я увидела, заставило меня ошалеть. Передо мной стоял мужчина; он легко поймал стрелу на уровне груди, словно это был не разгоняющийся с остриём снаряд, а детский волан.