Шрам на сердце

      Запах свежей краски, дешёвого ламината и едва уловимый аромат лавандового освежителя воздуха — так пахло новое, взрослое жильё Джинни. Оно сильно отличалось от Норы своим минимализмом и ухоженностью и, что самое главное, отсутствием и намёка на магию. Гермиона сидела на компактном диване в гостиной съёмной квартиры в маггловском районе Лондона, сжимая в руках кружку с остывающим чаем. Вид из окна открывался на серый бетон соседнего промышленного здания, а не на зелёные поля Оттери-Сент-Кэчпол. Было странно видеть Джинни в такой, оторванной от магического мира, обстановке, но Гермиона не стала уточнять ничего по поводу её выбора жилья, подозревая, что Джинни просто осталась в квартире, которую до этого снимала вместе с Гарри, а ворошить прошлое ей не хотелось.       — Спасибо, что приехала, — сказала Джинни, поджимая под себя ноги на диване. Она выглядела уставшей, но счастливой, на её лице играло знакомое упрямое выражение. — Я знаю, для тебя это… нелегко.       — «Нелегко» — это мягко сказано, Джинни, — Гермиона поставила кружку на стеклянный столик из Икеи. — Я уехала, потому что не могла больше смотреть на это цирковое представление. На то, как Малфои вертят министерством, как их встречают овациями, в то время как те, кто действительно рисковал всем, были… их просто поблагодарили, а потом снова продолжили прыгать на задних лапках перед толстыми кошельками чистокровных наследников! А теперь я спустя шесть лет возвращаюсь в Англию, и моя лучшая подруга выходит замуж за одного из них.       — Драко изменился, Гермиона. Ты же знаешь, что его семья…       — Перешла на сторону Ордена в последний момент, когда стало ясно, что Волдеморт проигрывает. Да, я в курсе, — голос Гермионы прозвучал жёстче, чем она планировала. В конце концов, Джинни была не виновата в деяниях Малфоев, да и в расставании с Гарри тоже. Кто же знал, что после уничтожения крестража в его голове, он настолько поменяется?.. Нет, он не стал другим человеком, но его вкусы, мировосприятие, чувства буквально перевернулись с ног на голову. Гермиона отмахнулась от этих мыслей, вздохнула и провела рукой по волосам. — Прости. Я не хочу срываться на тебе. Я просто… Я не понимаю. И я беспокоюсь о тебе.       — Мне не нужна защита, — мягко, но твёрдо парировала Джинни. — Мне нужна подруга. Ты. На моей свадьбе. Луна… она чудесная, но, знаешь ли, это очень странно брать в свидетельницы нынешнюю девушку своего бывшего. К тому же её постоянное нахождение рядом со мной подразумевает и нахождение Гарри, и Драко будет жутко ревновать.       — Ты могла бы позвать кого-то из жён своих братьев, — не отказываясь, скорее из вежливости сказала Гермиона и отпила немного Эрл Грея из фарфоровой чашки, которая казалась ей подозрительно дорогой, но она постаралась отмахнуться от идеи того, что прямо сейчас пьёт чай из одного из малфоевских сервизов. Это уже слишком.       — Которые смотрят на Драко так, будто он вот-вот достанут палочку и произнесут: «Круцио», а то и авадой в него запульнут. Нет, Гермиона. Ты — единственная из всех моих близких, кто всегда смотрел на суть вещей. Кто видел во мне не просто сестру Рона или бывшую девушку Гарри. И ты — единственная, у кого хватит смелости стоять рядом со мной, несмотря ни на что.       Гермиона сжала губы и прищурилась. Лесть всегда на неё действовала, и Джинни знала это, а ещё её очень смущала интонация Джинни на последних словах. Это «несмотря ни на что» очень ей не понравилось…       — Хорошо, допустим, — она сдалась. — Я буду твоей свидетельницей. И кто же будет мне помогать в организации? — Гермиона уже была осведомлена в некоторых традициях чистокровных касательно организации свадебных мероприятий, состоящих из балла, где сообщалось о помолвке, мальчишника и девишника, свадьбы и банкета по случаю свадьбы. И если саму свадьбу организовывали родители жениха и невесты, то всё остальное было за свидетелями молодожёнов. Финансировать, конечно, обязаны были семьи жениха и невесты, как и приглашать родню, но всё остальное – на свидетелях. И Гермиона подозревала, что её компаньоном будет некто премерзкий со Слизерина, например, Блейз Забини. И хотя Джинни клялась, что большую часть обязанностей возьмут на себя старшие Уизли и Малфои, чтобы не нагружать друзей своих детей, Гермионе было тошно от одной мысли, что ей придётся общаться, что-то планировать и даже, возможно, находиться всё мероприятие вместе с кем-то вроде Крэбба и Гойла (и самого Драко). Джинни замялась и свесила ноги с дивана, будто готовая вот-вот убежать от подруги. Это ещё сильнее напрягло Гермиону.       — Джинни… — сердито протянула Грейнджер, не отводя пристального взгляда от мечущихся глаз подруги. — Только не говори, что это Маркус Флинт! Со второго курса терпеть его не могу!       — Эм-м, видишь ли, — Джинни нервно хихикнула, с каждой секундой всё меньше походя на смелую гриффиндорку. — Это никто из наших бывших сокурсников и других школьных друзей Драко.       — Ну, слава Мерлину! — облегчённо фыркнула Гермиона и расслабленно откинула на спинку дивана.       — Драко со многими перестал общаться из-за своих изменившихся взглядов. Разве что с Ноттом поддерживает отношения, но тот отказался быть свидетелем из-за загруженности по работе, а Панси, как ты понимаешь, не может быть свидетелем. Ну, и… — Джинни выглядела так, будто готова была расплакаться, и Гермиона мысленно отругала саму себя за резкость, но не стала перебивать Джинни извинениями. — Свидетеля выбрал Люциус.       — И ты не слишком-то и довольна этим выбором? — догадалась Гермиона.       — Мне уже всё равно, если честно! Столько нервов с приготовлениями к этой свадьбе! — Джинни смахнула со лба прилипшую рыжую прядь и коротко рассмеялась. Но уже через минуту мрачным голосом добавила: — Только вот тебе его выбор явно не понравится.       Грейнджер усмехнулась:       — Любой выбор, сделанный Люциусом Малфоем, мне не понравится, так что не тяни.       — Это Долохов.       В доме повисла мёртвая тишина.       — Он пытался меня убить, Джинни! — выкрикнула Гермиона, вскакивая с дивана. Боль и ярость, которые она пыталась подавить все эти годы, хлынули наружу. — Он не просто был на той стороне! Он направил в меня одно из темнейших заклятий, которое только чудом не убило меня мучительной смертью! Он до сих пор, Моргана его побери, снится мне в кошмарах! И теперь я должна готовить с ним цветочные композиции и выбирать меню для банкета?!       В этот момент в камине с шипением и треском вспыхнуло зелёное пламя. Гермиона инстинктивно отпрыгнула, хватаясь за палочку. Из огня вышагнул, отряхивая несуществующую пыль с безупречного плаща, Драко Малфой. Его глаза, холодные и насмешливые, сразу же нашли Гермиону.       — Какая трогательная сцена, — произнёс он, и в его голосе звучала привычная язвительность. — Гриффиндорское воссоединение. Надеюсь, вы не слишком расстроены, что я услышал самые интересные части вашего разговора. Те, что о кошмарах и цветочных композициях.       За ним из камина появилась вторая, более высокая и мощная фигура. Антонин Долохов. Его присутствие казалось физическим ударом для Гермионы. Воздух в тесной гостиной стал густым и тяжёлым. Его пронзительный чёрный взгляд сразу же упал на Гермиону, и она почувствовала, как по её спине пробежали мурашки. Шрам на груди заныл, словно в него вонзили ледяную иглу.       — Драко, — предупредительно сказала Джинни, вставая.       — О, не волнуйся, дорогая, — Малфой улыбнулся, но его глаза оставались холодными. Он смерил Гермиону взглядом. — Я просто подумал… Ведь гриффиндорцы такие смелые, храбрые, готовые броситься в бой за правое дело. А наша знаменитая Гермиона Грейнджер, кажется, боится стать свидетельницей на свадьбе своей подруги? Или, может, всё это «величие» было лишь позёрством для газет?       Гермиона вспыхнула от ярости. Она открыла рот, чтобы излить на него всю свою ярость, но её опередил низкий, хриплый голос, прозвучавший с такой неожиданной резкостью, что Драко вздрогнул.       — Заткнись, mat’ tvoyu. Все застыли. Долохов сделал шаг вперёд, и его тень накрыла Драко. Его лицо было каменной маской, но в глазах пылал холодный огонь. Теперь он смотрел не на Гермиону, а на Драко, и его взгляд был настолько тяжёлым и полным скрытой угрозы, что молодой Малфой невольно отступил на шаг, задев локтем этажерку.       — Ты уже не мальчишка, чтобы болтать глупости, — отрезал Долохов. Его голос был тихим, но каждое слово било точно в цель. — Пора уже повзрослеть и начать вести себя подобающе для наследника уважаемого рода.       В комнате повисла гробовая тишина. Драко побледнел, его надменная улыбка сползла с лица. Он кивнул, не в силах выдержать взгляд Долохова.       — Я… я понимаю. Прошу прощения, — пробормотал он, обращаясь больше к Джинни, чем к Гермионе.       Гермиона стояла, не в силах пошевелиться. Её разум отказывался обрабатывать происходящее. Антонин Долохов, её мучитель, только что встал на её защиту. Грубо и без обиняков одёрнул Малфоя. Хотя… его комментарий по поводу поведения наследника уважаемого рода намекал на то, что он скорее устал от несдержанности Драко, чем защищал её. Ему всё также больше была важна читокровность, чем жизни людей, тем более таких, как она.       Долохов медленно повернул голову и снова посмотрел на неё. В его глазах не было ни злобы, ни прежнего безумного блеска. Была лишь усталая, тяжёлая серьёзность и то самое невысказанное что-то, что заставило её кровь стынуть в жилах.       «Оклемался от Азкабана, но, похоже, всё так же хочет меня убить», — вот, как Гермиона распознала этот взгляд.       — Мисс Грейнджер, — кивнул он коротко, без эмоций. Затем взглянул на Джинни. — Мисс Уизли, мы задержимся. Обсудим детали в другой раз.       Он развернулся и снова шагнул в камин, не дожидаясь ответа. Драко, бросивший на Джинни виноватый взгляд, поспешил за ним.       Когда зелёное пламя погасло, в комнате снова воцарилась тишина, но теперь она была оглушительной. Слышно было только тиканье маггловских часов на кухне. Джинни выдохнула.       — Вот чёрт.       Гермиона медленно опустилась на диван. Её руки дрожали. Она ожидала ненависти, высокомерия, может, даже оскорблений, среди которых точно прозвучало бы пресловутое «грязнокровка» … Но не этого.       Одно она понимала точно: подготовка к этой свадьбе обещала быть куда более сложной и опасной, чем любая битва, в которой она когда-либо участвовала. Потому что теперь враг был неясен, а правила игры — неизвестны. И да, манипуляция Драко подействовала, и, несмотря на её страх (или, скорее, ужас) перед Долоховым, она не хотела показаться трусихой и бросить подругу в важный для неё период. Тем более когда её окружают такие «личности».       — Знаешь, Джинни, я принимаю вызов.