Противофаза

      По правде говоря, Эл часто размышлял, что зачатки его странного счастья проклюнулись в тот самый безумный период, когда они захватили Хигути. Он знал, что Лайт — Кира. Лайт тоже об этом знал, ведь L позволил себе рискованный эксперимент с Тетрадью Смерти. И это зрелище, по мнению Великого Детектива, было… уморительным. Быть может, в этой безумной шахматной партии и таилась та сила, что привела L к победе. Благодарить за это было некого, и детектив обратился к Рэм.              — Бог Смерти, что ты можешь сказать по этому поводу? — голос, неожиданно принадлежавший Лайту, разорвал тишину, где находились лишь Эл и Рэм.              Сюрреалистичность ситуации пленила даже безучастного Бога Смерти. Как, во имя всего сущего, Лайт и Эл смогли поменяться телами? И вот, Эл в теле Лайта, с привычной сутулостью и странным блеском в глазах, пытался вести беседу с Рэм. Лайт же, заточённый в теле Эла, часто негодовал, требуя прекратить издевательство над его осанкой.              Рэм, впервые столкнувшись с подобным, лишь ответила:              — Боги Смерти бессильны в таких делах. Это что-то иное…              — Я и не рассчитывал на вмешательство Богов Смерти, — отозвался Эл чужим голосом, сохраняя уверенность, что Ягами Лайт и есть Кира. — Кире вряд ли был бы выгоден обмен телами со мной.              Так или иначе, Эл заключил Лайта в камеру, испытывая к этому весьма… причудливые чувства. Никогда прежде он не лицезрел себя по ту сторону решетки.              Когда Эл спустился в камеру, сжимая в руках Тетрадь, он уселся на стул напротив. Он изучал Лайта сквозь стальные прутья, листая страницы Тетради, скрупулезно рассматривая каждое убийство.              — Прекрати, — голос Лайта звучал устало. Или это была обычная интонация Эла?              — Лайт-кун, я намерен вернуть тебе воспоминания о том, что ты был Кирой, — голос Эла был на удивление серьезен.              — Зачем тебе это?              — Потому что Ягами Лайт и Кира — единое целое. А мне нужен весь Лайт-кун, — упрямо заявил Эл, принимая фирменную позу, но напоролся на укоризненный взгляд Лайта.              — Во-первых, хватит калечить мою осанку, а во-вторых, даже если допустить, что я был Кирой, я не понимаю, зачем тебе возвращать мне эти воспоминания. Это нелогично. Ты ненавидишь Киру, так зачем тебе быть… с человеком, которого ты ненавидишь? Избавься от Тетради, сожги ее. Мы поймали Хигути, хватит… Дело закрыто.              Лайт был в ярости от этой нелепой ситуации, связанной с заточением в теле L. Помимо дела Киры, перед ними стояла куда более насущная проблема — вернуться в свои тела, на что Лайт был категорически настроен.              Эл же находил эту ситуацию… занимательной. Ему было все равно, в чьем теле существовать, а если ум остался при нем, то он вполне мог с этим жить. Но вот… Лайт так существовать не мог, и как решил Эл… Сам он не может быть в теле человека, которого любит. Он хотел прикоснуться к Лайту, а не к самому себе.              — Что ж, Ягами Лайт, — начал Эл, но резко обернулся, увидев Бога Смерти, проникшего в помещение. — Рэм-сан, — поприветствовал ее Рюдзаки.              Лайт поднялся с жесткой койки и огляделся.              — Бог Смерти?              — Именно, — кивнул Эл и обратился к Рэм:              — Что привело вас сюда? Если за Тетрадью, то она — улика по делу Киры. Я не могу ее отдать.              — Позволь Лайту коснуться Тетради, — ответила Рэм, глядя на Лайта сквозь решетку. — Я вижу, что ему еще слишком рано умирать, как и тебе, Эл Лоулайт. Дайте ему прикоснуться к ней, и тогда… он вспомнит.              Эл был озадачен. С тех пор, как Тетрадь оказалась в его руках, он ни разу не позволял Лайту прикоснуться к ней. И тут ему стало любопытно, что было бы, если бы с самого начала Тетрадь попала в руки Лайта? Все могло пойти совершенно иначе.              — Что говорит Бог Смерти? — пробормотал Лайт взволнованно, и его — Эла — черные глаза стали тревожными.              — Бог Смерти говорит, что Кира — это ты, — сообщил Эл и вдруг усмехнулся, заставляя Лайта еще больше нервничать.              Ягами понимал, что такая вероятность существует. И не просто вероятность, а то, что его собственная идеология перекликалась с идеями первого Киры. Если он и передал кому-то свою силу, то зачем?              Чтобы отвести от себя подозрения?              Да, это было в его духе.              Лайт действительно был Кирой, но забыл об этом, чтобы вести расследование вместе с L. И касание Тетради подтвердило это.              Теперь, когда былое отступило в туманную даль, а Эл и Лайт сплелись в объятиях любви, прошлое казалось лишь блеклым отголоском боли и отчаяния. Особенно остро это ощущал Ягами, осознавая, как верны были его решения. Сейчас он, затаив дыхание, наблюдал за спящим Элом, покоящимся в их общей постели. Легкая дрожь ресниц, мерное вздрагивание груди, и блаженное прижатие к дорогому плечу — в этих простых движениях заключалось его умиротворение.              «Как я мог думать о каре преступников, когда рядом был он…» — промелькнуло в голове Лайта.              Он подался вперед, пока их лица почти не соприкоснулись, и бережно провел ладонью по непокорным, черным волосам Эла. Сонные веки дрогнули, и тот медленно приоткрыл глаза, утопая в нежной дымке ночной истомы.              — Не спится? — прошептал Эл, перехватывая руку Лайта и прикладывая ее к своим губам в легком поцелуе.              — Не могу уснуть, когда ты так беззащитен, — с лукавой усмешкой ответил Лайт.              — Я знаю, Лайт-кун, — отозвался Эл с хитрым прищуром. — Но тебе стоит отдохнуть. Завтра нас ждет много работы…              Ягами откинулся на спину, устремив взгляд в потолок, но не высвободил свою ладонь из цепкой хватки детектива. Он был счастлив, как никогда прежде: выпускник престижного университета, детектив и жених человека, которого когда-то хотел уничтожить. Ирония судьбы, словно насмешка провидения, но в этом парадоксе он обрел истинное счастье. Он знал, что Эл нарушил все свои принципы и преступил закон ради него, и это вызывало в Лайте безмерную благодарность. Особенно после того странного случая, когда они поменялись телами и смогли по-настоящему понять друг друга…              Они сумели вернуться в свои тела лишь тогда, когда полностью приняли сущность друг друга. В этом и заключался коварный план таинственного злодея, поменявшего их местами. Ни Лайт, ни Эл так и не узнали, кто был причастен к этому безумию, и не обнаружили ни единого упоминания о подобных происшествиях… Все окутывал непроглядный туман загадок, но годы шли, и эта история постепенно стиралась из памяти, уступая место новым заботам.              Теперь Лайт и Эл вместе вели расследования и пристально следили за тем, чтобы Тетрадь Смерти навсегда исчезла из мира людей. В прошлом Лайт позволил Рэм забрать Тетрадь, но открыл правду о существовании второй, спрятанной в лесу. L незамедлительно отправил туда группу захвата, пока Миса и Лайт оставались под неусыпным наблюдением.              Хигути гнил в тюремной камере, как Кира, и никто, кроме L, Ватари и Мисы, не знал, что Лайт был его предшественником.              Проблему с утерянными воспоминаниями тоже решили, причем весьма… оригинальным способом.              Эл, проведя ряд экспериментов со страницами Тетради, создал специальные чернила, которые навсегда слились с сущностью Лайта, напоминая ему о его темном прошлом. До самой смерти Ягами будет помнить о своих злодеяниях. Лайт считал эту идею несколько странной, но спорить с L не стал.              — Спи, Лайт-кун, — прошептал Эл, закрывая глаза.              Лайт прикрыл глаза и улыбнулся. Ему, Ягами, удалось приучить Эла спать хотя бы четыре часа каждую ночь. Мысль о том, что он имеет такую власть над этим гением, доставляла Лайту необъяснимое удовольствие. Разумеется, без злого умысла. Все зло осталось в прошлом, за чертой, которую он переступил ради любви.       

***

      Утро ворвалось в их дом диссонансом суеты. Едва забрезжил рассвет, Саю разбудила их своим звонком, щебеча о скором визите с родителями и некой важной новости. Лайт, томимый остатками сна, лениво зевнул, сбрасывая вызов и намереваясь вновь утонуть в объятиях постели. Но рука, скользнув по простыне в поисках тепла, не нашла привычного тела рядом. Глаза распахнулись, изгоняя сон. Эла не было.              Поднявшись, Лайт небрежно накинул халат и вышел из спальни. Его взгляд уловил знакомую фигуру на кухне, где колдовал над кофеваркой Эл.              — Доброе утро, Лайт-кун, — прозвучал тихий голос, и Эл слегка склонил голову, позволяя Лайту коснуться щеки мимолетным поцелуем.              — Доброе утро. Давно не спишь?              — Ватари разбудил с первыми лучами солнца, — ответил Эл, и в его голосе чувствовалось непривычное волнение. — В Доме, где я вырос, произошло нечто…              — Это связано с Вамми? — поинтересовался Лайт, перехватывая у него кофеварку, чтобы наполнить чашку. Он бросил на возлюбленного внимательный взгляд, подталкивая к продолжению.              — Да, — Рюдзаки, как всегда, свернулся в своей излюбленной позе на стуле, и Лайт подавил вздох. Неужели так сложно позаботиться о себе? Эл выглядел встревоженным, даже нервным. Лайт не видел его таким со времен дела Киры. Тогда одержимость поимкой преступника затмевала все остальное. Ягами достал из холодильника несколько пирожных и поставил их перед Элом. После недолгого молчания детектив все же прикоснулся к сладкому и заговорил:              — Речь идет о моих… преемниках.              Лайт, уже присаживаясь напротив, замер.              — Ты имеешь в виду, что-то вроде наследников L?              — Именно, — подтвердил Эл. — Я рассказывал тебе о них. Если бы я погиб во время дела Киры, они бы продолжили мое дело.              — Да, припоминаю, — протянул Лайт, на лице которого отразилось задумчивое выражение. — Это могло создать проблемы…              — Тебе ли не знать, — отмахнулся Эл, вонзая вилку в пирожное. — К счастью, тогда вам не довелось встретиться. Но суть в том, что Мелло и Ниа были вынуждены вернуться в Вамми с необычной проблемой. Пока один жил в Германии, а другой внедрялся в ряды Братства Черного Ягуара в Мексике… кто-то, возможно тот, кто некогда охотился на нас, добрался и до них.              Лайт нахмурился, пытаясь уловить смысл сказанного.              — Я не совсем понимаю, — пробормотал он, чувствуя себя немного оглушенным.              — У них произошел обмен телами, — прямо заявил Эл. — Вернее, обмен душами. Ниа оказался в теле Мелло в Мексике, а Мелло — в теле Ниа в Германии. Они связались друг с другом и решили вернуться в Англию. Ватари сообщил мне об этом, зная о том, что произошло с нами. Вскоре они прилетят в Японию. И нам придется… им помочь.              Это звучало невероятно. Лайт был уверен, что подобное безумие случилось с ним единожды и больше не повторится. Но вот оно — снова происходит, да еще и с кем! С наследниками L. Это казалось захватывающим событием. Лайт ощутил внезапный интерес и острое желание познакомиться с этими загадочными личностями.              В то утро семейство Ягами уже сидело за столом после завтрака, приготовленного Лайтом, когда раздался звонок в дверь.              — Эл, это они? — встревоженно спросил Ягами, но детектив выглядел не менее озадаченным.              — Их самолет прилетает только вечером, Лайт-кун, — ответил он. В следующее мгновение Саю, вихрем пронёсшись мимо сутулой фигуры Эла, бросилась к двери.              — Это ко мне! — объявила она, и все взгляды в комнате устремились туда, где скрылась девушка.              — Кто бы это мог быть? — Лайт вопросительно посмотрел на родителей, но те словно что-то подозревали.              — Сейчас увидим, — хмуро отозвался Ягами-старший.              — Ягами-сан, уверен, нет ничего предосудительного в том, что у вашей дочери появился поклонник, — небрежно бросил Эл, и Сатико, услышав это, не смогла сдержать смех.              — Он прав, милый, — она ласково погладила мужа по плечу.              Соитиро почувствовал, как краска заливает его щеки. Конечно! L всегда прав! Как могло быть иначе?              Когда гость вошел в комнату, все замерли, пораженные. Незнакомец, переминаясь с ноги на ногу, выглядел взволнованным. Саю взяла его за руку и с вызовом посмотрела на родителей.              — Мама, папа, это мой парень.              Ягами закашлялся, но Сатико участливо похлопала его по спине. Лайт был ошеломлен, а на лице Эла не отразилось ни единой эмоции.              — Мацуда? — Лайт нахмурился и шагнул вперед. — Так это вы тот самый человек, с которым моя сестра встречается уже три года?              Мацуда вздрогнул и отступил назад.              Тогда Лайт сделал еще шаг:              — Ей был всего двадцать один год, — в его голосе прозвучала неприкрытая угроза.              Мацуда сглотнул, явно не ожидая, что именно Лайт выступит его обвинителем. Он готовился к гневу Ягами Соитиро, но ярость младшего Ягами застала его врасплох.              — Лайт, послушай… — неловко начал он, ища пути к отступлению.              В глазах Лайта вспыхнул хищный огонь, и Мацуда понял, что ситуация может стать критической.              Лайт положил руку на плечо Мацуды и впился в него взглядом.              — Помните дело Киры, Мацуда? — прошептал Ягами, от его слов повеяло холодом. — Представьте, что Кира — это я…              Но вдруг чья-то рука коснулась его плеча, и Лайт обернулся, чтобы увидеть, кто посмел прервать его карающий монолог.              — Лайт, — мягко позвал его Эл.              Лайт разжал пальцы и, бросив на Мацуду взгляд, полный невысказанных угроз, отступил в сторону. Этот взгляд говорил: "Я буду за тобой следить".              Саю, удивлённая происходящим, вдруг звонко рассмеялась, разрядив напряженную обстановку. Даже Ягами-старший, казалось, готов был прийти на помощь бедному Мацуде.              Все знали, как Лайт относится к своей сестре. Он обожал Саю и был готов лично проверить каждого ее ухажера. Он слишком хорошо знал, на что способны мужчины, и желал сестре только самого лучшего.              И, возможно, Мацуда — не такой уж и плохой выбор. Лайт изучил его досконально за годы совместной работы, не только в деле Киры, но и в серых буднях. Несомненно, Мацуда боготворил Саю и мечтал осыпать ее дарами счастливой жизни. Сатико поначалу противилась браку дочери с полицейским, но вскоре и ее сердце оттаяло под напором искренней симпатии к Мацуде. Она видела в нем достойного мужчину для своей Саю. Соитиро, как глава семьи, все еще присматривался к Тоде, стараясь разглядеть в нем не только подчиненного, но и человека… и вопреки своим сомнениям, он тоже сдался, пообещав изменить свою точку зрения.              В целом, утро прошло на удивление гладко, если не считать лишь того, что Лайт, словно тень, был окутан какой-то тревогой, погруженный в собственные мысли.              Когда последние гости растворились за порогом, Эл, свернувшись калачиком на диване, внимательно изучал лицо Лайта. Он выждал, давая ему время на раздумья, и наконец прошептал:              — Что-то случилось?              Лайт больше не мог хранить это в себе. Он провел пальцами по нежной коже внутренней стороны локтя, привлекая внимание Эла, словно сигнализируя о надвигающейся буре.              — Я угрожал Мацуде…              — Да, я слышал, — в голосе Эла прозвучали нотки скрытого веселья, словно он предвидел нечто интересное.              — Нет… Я угрожал Мацуде силой Киры, — голос Лайта сорвался, став надтреснутым. Он продолжал нервно касаться сгиба локтя и встретился с пронзительным взглядом возлюбленного. — Эл, ты был уверен, оставляя мне память?              Эл ощутил легкое волнение в груди. Конечно же… Лайт будет терзаться сомнениями, копаться в прошлом. Эл Лоулайт прекрасно это понимал. Жалел ли он об этом? Он хотел, чтобы Лайт не смел забывать содеянное, чтобы оставался самим собой, чтобы… имел выбор. Разве L поступил неправильно?              Нет, он никогда не ошибался. Лишь один случай в прошлом заставил его усомниться в правильности принятого решения, случай с маньяком, устроившим целую серию убийств, чтобы привлечь внимание детектива L. С Лайтом Эл ни разу не ошибся. Ни тогда, когда решил, что он Кира, ни тогда, когда осознал, что испытывает к нему чувства, выходящие за рамки логики и дедукции. И уж точно не тогда, когда решил подарить Лайту шанс на новое, чистое будущее.              — Лайт, — Эл произнес его имя с абсолютной серьезностью. — Если бы мне дали шанс прожить жизнь заново, я бы поступил так же.              — Как… как ты можешь такое говорить? — Лайт стиснул зубы, отводя взгляд. — Сколько людей я уничтожил… Я желал твоей смерти, использовал Мису, Хигути… Я хотел использовать тебя.              — Потому что я люблю тебя, Лайт, — Эл накрыл его ладонь своей, заставляя посмотреть в глаза. — Ягами, будь ты хоть трижды Кирой, я дам тебе столько шансов, чтобы ты, наконец, осознал, насколько серьезны мои намерения по отношению к тебе. Да, ты был Кирой, как и Аманэ-сан, как и Хигути. Ты был тем, кто решил вершить правосудие, и знаешь, что я думаю по этому поводу? Ты показал мне, сколько зла таится в этом мире. Я не поддерживаю идеологию Киры… Я не разделяю твои взгляды, но я никогда не позволю тебе погубить свою жизнь. Ты меня понял, Ягами Лайт? Я решил довериться тебе не для того, чтобы ты сейчас сомневался в своих или моих решениях. Ты угрожал Мацуде, это факт. Но ты сделал это лишь для того, чтобы показать Мацуде, как сильно ты любишь Саю.              Лайт внимательно слушал, не перебивая. Казалось, его слова проникали глубоко в душу, обретая смысл. Да, Эл открыл ему свое настоящее имя, и Ягами убедился, что этот человек больше не хочет воевать, а желает идти по жизни рука об руку, приглашая Лайта на путь своей справедливости. Это была высшая степень доверия.              — Да, я Кира, — сорвалось однажды с губ Лайта, словно исповедь. Он произнес это имя, желая привыкнуть к той бездне откровенности, что разверзлась между ними. В тот миг, скованный плотью L, он искал выход из лабиринта лжи. — Я тот, кто, не дрогнув, убил Линда Л. Тейлора перед экраном телевизора, думая, что это был ты. Я объявил тебе войну, плел интриги, водил за нос, скрываясь под маской друга. Я — Кира.              Эл слушал, не перебивая, внимая каждому слову, каждой ноте его раскаяния. Он позволил Лайту обнажить душу, сбросить оковы лжи. Затем, поднявшись, он встал напротив Лайта, пронзая его взглядом. В глазах Эла было лишь принятие, без упрека, без осуждения. И пусть сам Эл был заточен в теле Ягами Лайта, он не противился этой внезапной, обжигающей откровенности.              — Я прощаю тебе все убийства, — произнес Эл, его голос звучал тихо, но твердо. — Я открою тебе свои базы данных, одарю статусом и комфортом. Потому что… ты человек, которого я полюбил. И ты, Ягами Лайт, даже будучи Кирой, — принят мной. Я принимаю тебя целиком, со всем содеянным.              Словно узник, выпущенный на свободу, Лайт ощутил себя грешником, только что покаявшимся во всех грехах. Тяжкий груз спал с души, и он смог вдохнуть полной грудью. Ягами Лайт отпустил Киру, и слезы хлынули из его глаз, слезы облегчения и искупления. Эл бережно стер их подушечками пальцев.              — Эл…              — Ягами, ты принимаешь мое предложение? — перебил его детектив. Не в силах сдерживаться, Лайт прижался щекой к щеке Эла, заключая его в объятия.              — Боже, ты чёртов засранец, Эл, — прошептал Лайт, ощущая, как долгожданный покой разливается по венам.              И тогда произошло нечто странное, почти невероятное. Лайт сам обхватил лицо Эла ладонями и притянул к себе, ища поцелуя. Поцелуя, который казался… нереальным. Он целовал Эла и себя одновременно. Но эта абсурдная мысль тут же испарилась, уступив место нахлынувшим чувствам. Лайт никогда прежде не испытывал подобного. Это желание жило в нем с тех самых пор, как он впервые встретил L.              Ягами опустил руки на талию Эла, не желая ни на миг отрываться от его губ.              Эл снова ел что-то сладкое, Лайт почувствовал это языком, и эта маленькая деталь вызвала волну мурашек по коже.              Проведя ладонями по телу вверх, Лайт запустил пальцы в волосы Эла, и поцелуй стал настойчивее, глубже, требовательнее. Они прижимались друг к другу, ощущая нарастающее возбуждение. От толчка бедрами тело Ягами содрогнулось. Ему показалось, что весь мир перевернулся. Когда все закончилось, они отстранились друг от друга, словно их ударило током.              Взъерошенные, задыхающиеся, возбужденные.              — Лайт… что это было? — пробормотал Эл, внезапно замер, устремив взгляд на Ягами. Лайт ответил тем же, с изумлением глядя на… Эла.              — Получилось… — выдохнул Лайт. — Мы… вернулись…              — Лайт-кун, — Эл шагнул вперёд, осматривая его, ощупывая тело. — Всё хорошо?              — Да… Всё просто… восхитительно.              Это была их история. История о том, как они приняли друг друга, преодолев вражду. Элу казалось, это была проверка свыше. Мог ли Всевышний вмешаться, помочь им? Награда за все добрые дела, совершенные во время расследований?              И если Бог действительно существует, они оба прошли эту проверку.              Но теперь… испытание ждало других. Элу нужно помочь им, чего бы это ни стоило.