Связь

Они встретились снова полгода спустя. Тогда Цзян Чэн поступил в университет Юньмэна и был на грани того, чтобы уйти из Звёздного флота. Узнав об этом, Цзинь Гуанъяо запросил встречу и сам прилетел к нему. Цзян Чэну не хотелось принимать его на своей территории. Он организовал выезд за город на лодках, приказал накрыть на одной из них стол и отбуксировать её в тихую гавань, где никто не стал бы им мешать. Увидев все эти приготовления, Цзинь Гуанъяо хмыкнул. - Не знай я вас, подумал бы, что вы решили меня соблазнить, капитан. - А вы меня знаете? - холодно поинтересовался Цзян Чэн. На месте адмирала он бы предположил, что его решили убить и тихо притопить тело в густых зарослях лотоса. Цзинь Гуанъяо рассмеялся, впрочем весьма натянуто. - Не обижайтесь, глава Цзян. Нам обоим отчаянно не везёт в личной жизни, и потому у нас с вами так много времени для работы. Ваша недавняя сделка с Торговым домом Федбы... Впечатляет. Как вам удалось пробиться на столь закрытый рынок? - А вот теперь мне в пору думать, что вы решили меня соблазнить, - холодновато ответил Цзян Чэн. - Для не заинтересованного человека вы слишком хорошо осведомлены о моих делах. Сделка эта была тайной и должна была оставаться таковой. Цзян Чэн действовал через подставную фирму, не желая компрометировать деловых партнёров, славящихся своей изолированностью от экономики Федерации. Если бы вышло наружу, что некоторые компании сумели проникнуть на внутренние рынки Федбы, это грозило вмешательством Совета в их дела, постоянным давлением и в итоге потерей экономического суверенитета для ещё одной цивилизации. Цзян Чэн вовсе не хотел стать инструментом для чужого порабощения, и потому информированность Цзинь Гуанъяо его неприятно удивила. Адмирал в свою очередь покаянно развёл руками. - Так и есть. Я заинтересован в вас, капитан, и мне казалось, что я весьма доходчиво показал это во время нашей последней встречи. - Мне трудно было оценить ваш пыл, адмирал. Ведь вы не сказали ничего конкретного, - парировал Цзян Чэн. Цзинь Гуанъяо поморщился. - Мой отец умер весьма некстати. Тогда у меня на руках ещё не было достаточного количества доказательств, потому я вынужден был отпустить вас ни с чем. Сегодня я готов исправить это недоразумение. Цзян Чэн показал взглядом, что слушает, радуясь, что они оставили, хотя бы на время, скользкую тему торговых взаимоотношений. Нужно будет потом обязательно вычислить, откуда адмирал черпает подобные знания, и попытаться закрыть брешь. - Помнится, мы с вами начали в прошлый раз разговор о наследии Вэй Усяня, - произнёс тот. - Ваш брат прискорбно беспечно разбрасывался своими наработками направо и налево, а вы отдали то, что осталось, в руки Федерации. - По-вашему я должен был этому помешать? Интересно, каким это образом? - голос Цзян Чэна похолодел ещё на пару градусов, а он сам непроизвольно сложил руки на груди, словно защищаясь от неприятного воспоминания о собственной слабости. - Я ни в чем вас не упрекаю, капитан, - возразил Цзинь Гуанъяо с мягкой улыбкой, будто ею желал подсластить уже скормленную собеседнику горькую пилюлю. В этом был весь он. Цзян Чэн не доверял людям, которые часто улыбались. - Я всего лишь перечисляю факты, которые привели к нынешней весьма настораживающей ситуации. Вы ведь понимали ещё тогда, что вся эта охота за наследием Вэй Усяня была вовсе не затем, чтобы его утилизировать. Цзян Чэн стиснул зубы. Конечно, он это прекрасно понимал. Но ему нужна была отсрочка, и тогда это казалось меньшим злом. Вся его жизнь шла по пути выбора между плохим вариантом и совершенно разгромным. Он привык к мысли, что цепочка трудностей никогда не прервется, что бы он ни делал, какие бы решения ни принимал. Потому вслед за волной возмущения и страха его накрыло смирением с необходимостью снова вступать в бой, из которого он рисковал не выйти живым. - Да, я это понимал, - процедил он сквозь зубы. - И что? - Ничего, - Цзинь Гуанъяо примирительно поднял руки. - Я просто подумал, что вам бы хотелось исправить ситуацию. Мне тоже, потому я к вам и обратился. До меня дошли слухи, что некий экипаж столкнулся с биороботами. Они были довольно неуклюжими и не слишком сообразительными, и потому большого урона не нанесли. Но они были. Сами понимаете, что это значит. - Кто-то испытывает новую партию, - произнёс Цзян Чэн, мигом забыв обо всех своих ядовитых мыслях и возможных разногласиях с Цзинь Гуанъяо. - Да, но они так и не сумели расшифровать Стигийскую печать, - кивнул тот. - Это радует. У нас ещё есть время, чтобы остановить эксперименты в самом их начале. - Лично меня это вовсе не радует, адмирал, - возразил Цзян Чэн. - Если кто-то тайно запустил программу, ему нужно собственное производство микроэлектроники. А ещё трупы. Горы свежих трупов. Цзинь Гуанъяо кивнул. - Вы правы, капитан. Но это ещё не вся история. Тот экипаж сумел захватить несколько образцов и собирался их представить Звёздному флоту. Капитан уже доложил мне о находке, когда его корабль перехватили силы Федерации. Они забрали биороботов, а команду вынудили подписать документ о неразглашении. - И на этом всё? - удивился Цзян Чэн. Он бы на месте этих таинственных чиновников не оставил свидетелей, даже если бы пришлось пожертвовать целым кораблём. - Как вы верно догадываетесь, нет, - поморщился адмирал. - Тот корабль получил направление на новую миссию в район системы Чан и сгинул в метеоритном потоке. - Любопытно, - пробормотал Цзян Чэн, хоть и ожидавший такого исхода, а всё равно несколько потрясённый. - Да, - согласился Цзинь Гуанъяо. - И потому мне нужен кто-то со стороны, кто смог бы раскрыть это дело. Человек с безупречной репутацией, которую вы заработали, сражаясь с наследством Вэй Усяня. Что вы скажете на это? На его лице было простота, но чёрные глаза смотрели пристально, словно видели все нутро Цзян Чэна насквозь и взвешивали вместе с ним его решимость и сомнения. Цзян Чэн поморщился. Он был готов помочь, добровольно впутаться в авантюру, ведь дело касалось напрямую его собственных интересов. Но он ненавидел людей, которые пытались пробраться ему в душу и в голову, и ещё больше ненавидел себя, когда это кому-то удавалось. Сейчас он балансировал на тонком лезвии между этими двумя типами ненависти, но Цзинь Гуанъяо, наконец, отвёл взгляд, словно наигрался достаточно или увидел всё, что хотел. Это заставило Цзян Чэна тихо скрипнуть зубами от злости и облегчения. Как же он ненавидел всю эту проклятую павлинью семейку. Медленной, горячей, тлеющей на дне души ненавистью, удушающей своими ядовитыми порами с привкусом слабости и поражения. В связи с этим он даже племянника относил скорее к Цзян, чем к Цзинь, чтобы невольно не запачкать его этой смрадной гадостью. Боясь в тайне, что Цзинь Лина здесь испортят, воспитают таким же, под стать родственникам. Потому, слегка нахмурившись, он уверенно произнёс: - Но у меня тоже есть условие, адмирал. После этой миссии я намерен сделать паузу на службе, чтобы закончить университет. Так вот, на время моей учёбы Цзинь Лин будет жить в Пристани Лотоса. Брови Цзинь Гуанъяо поползли вверх, на лице отразилось неподдельное изумление. - Не знаю, что удивляет меня больше: просьба о вашей отставке или желание украсть внука у достопочтенной госпожи Цзинь. Вы понимаете, что можете лишиться корабля? - Почему? - в душе Цзян Чэна вновь заворочался грязный ком, на плечи навалилась усталость от необходимости отбивать очередной виток шантажа, тщательно завуалированного в заботу. - USS Юньмэн приписан к колонии, а не ко мне лично, и нигде не прописано, что я обязан оставаться его капитаном. - Это так, - согласился Цзинь Гуанъяо. - Однако не открою вам ничего нового, если скажу, что репутация Юньмэна сосредоточена исключительно на вашей персоне. Если вы покинете Звёздный флот, могут посчитать, что Юньмэн не справится с такой ответственностью, как корабль класса Конституция. Согласитесь, что равнозначной замены вам на борту нет, а ваши помощники гибнут с завидной регулярностью. Чтобы командование оставило вам корабль, вы должны будете предложить на роль капитана того, кто имеет для этого вес и опыт. Цзян Чэн опустил голову. В словах Цзинь Гуанъяо была доля горькой истины. Юньмэн всё ещё переживал кадровый голод, все силы были брошены на строительство, обучение и производство. Флот же пополнялся по остаточному принципу из тех, кто не нашёл себя в мирной жизни и тех, кому некуда и не к кому было после войны возвращаться. Потому в ближайшие пять лет Цзян Чэн точно не мог выбрать замену из своих. А это означало, что корабль попадёт неизбежно в чужие руки. Оставалось лишь гадать, будут ли эти руки избраны им самим, или чужака приведёт кто-то другой. И если Цзян Чэн не угадает с выбором, его ждёт очередная катастрофа. - Я понял вас, адмирал, - сухо произнёс он, не давая выхода своему смятению и страху. - Обещаю предоставить список кандидатов до конца года. Цзинь Гуанъяо удовлетворённо кивнул. - Что ж, капитан, жду от вас также предложений по решению нашего маленького кризиса. Они вежливо допили чай, и через два часа Цзинь Гуанъяо покинул планету. *** Настоящее время, USS Гусу. Лань Ванцзы метался на палубе верхней кают-компании, той, где тысячи экранов демонстрировали бескрайний космос. Несмотря на не поздний час он был здесь один, потому что никто в здравом уме не сунулся бы сюда сейчас. Вероятно чуткие к эмоциям обитатели корабля ощущали бушевавшую у него в душе бурю на расстоянии нескольких палуб. Лань Ванцзы мысленно принёс им извинения и швырнул на диванчик планшет, который всё это время сжимал в руках, рискуя сломать хрупкую вещицу. Отшвырнул и замер, глядя на потемневший экран в серебристой окантовке корпуса с холодным недоверием. Сегодня смена протекала, как обычно. USS Гусу вынужден был скорректировать курс, чтобы выполнить обещание, данное капитану Цзян, и развезти часть грузов с его корабля. Этот пункт назначения был последним. Лань Ванцзы лично проконтролировал передачу ящиков, подписал документы, и только после этого вздохнул, наконец, с облегчением. После того, как на Гусу не осталось никакого напоминания о Цзян Ваньине. И тут, в 14:23 по корабельному времени, с ним связался Лань Сичэнь. Голос его звучал странно взволнованно, это едва слышалось для постороннего уха, но Лань Ванцзы безошибочно считал эмоции в голосе брата и задергался. Что ещё могло произойти? Снова биороботы, или что похуже? Всё время, с тех пор, как передача кукол и пленных состоялась, они ждали расплаты за раскрытую тайну, корабль круглосуточно находился в боевом режиме. Но атаки всё не было. Возможно противник хотел их измотать, ждал, когда они расслабятся и потеряют бдительность. А, возможно, нашёл способ наказать их другим образом, и теперь месть все-таки догнала Гусу. Он вышел из лаборатории быстрее, чем это было для него свойственно, чем обратил внимание своих подчинённых. Но сейчас Лань Ванцзы было не до чужих эмоций. Он спустился на лифте, понукая его мысленно за недостаточно быструю скорость, хотя лифт работал в штатном режиме, в несколько шагов одолел коридор и оказался в маленьком зале для совещаний. Лань Сичэнь поднялся ему навстречу. По его лицу блуждали тени эмоций, но признаков катастрофы среди них не было, что заставило Лань Ванцзы несколько успокоиться, но в то же время ощутить новый прилив непонимания происходящего. А это чувство он всегда переживал тяжелее, чем прямую угрозу. - Что случилось? - эти слова вырвались у него быстрее, чем Лань Ванцзы смог осознать. В тёмных глазах Лань Сичэня промелькнуло удивление, а следом беспокойство. - Ничего страшного, - ответил он мягче, чем когда обращался к нему, как капитан к командеру. Это был тон более личный, от брата к брату. Лань Ванцзы сжал губы в тонкую нить. В его груди заворочалась смесь недовольства и досады. Последнее, чего он желал, чтобы брат залез в его чувства, ведь этой области он сам старался не касаться лишний раз, как взведенного ядерного заряда. С тех пор, как вновь повстречался с Цзян Ваньинем. Тем не менее всё, что оставалось ему сделать - это пройти в зал и сесть. - Я заметил, что уже много дней твой эмоциональный фон повышен, - мягко начал Лань Сичэнь. Спасибо, что не попытался дотронуться до руки в увещевающем жесте, этого бы Лань Ванцзы точно не вынес. - Это связано с возобновлением твоей службы или с чем-то ещё? Возможно, ты покинул уединение слишком рано? Взгляд Лань Сичэня был тёплый и полный поддержки. Лань Ванцзы изо всех сил захотелось съежиться под ним, спрятаться. Вместо этого он подтянул все ментальные щиты и собрал из них удобоваримую конструкцию, чтобы пережить этот разговор. - Я не справляюсь со своими обязанностями, капитан? - холодно спросил он, встретив взгляд брата с лёгким вызовом. - Вовсе нет, - тот примирительно поднял руки. - Твои навыки безупречны и не вызывают нареканий. Я лишь тревожусь о том, насколько тебе комфортно на Гусу. В последнее время ты плохо спишь, и медитации не приносят должного успокоения. Позволь спросить, что тебя гложет? Эта история с биороботами вскрыла многие старые раны. Я тоже беспокоюсь о нашем будущем, но для тебя... Я понимаю, что случившееся могло показаться тебе более личным, чем оно является на самом деле. Лань Ванцзы не стал уточнять, что брат имеет в виду. Он и так всё понял. Конечно, Лань Сичэнь в первую очередь подумал о Вэй Усяне и о том, как такое близкое соприкосновение с его наследием могло сказаться на состоянии влюбленного младшего. Но на этот раз он ошибся. К мыслям о Вэй Усяне Лань Ванцзы уже успел притерпеться, они стали для него привычной, ежедневной рутиной, как и сожаление, вина, скорбь по утраченному и ответственность за случившееся. Нет, его проблема имела илистый привкус озёрной воды, тяжёлый, обволакивающий запах цветов после грозы и стальной блеск ритуального меча, столь же неумолимый, как взгляд серых глаз. Фиолетовое пятно, врезавшееся в сознание и не желающее его отпускать ни днём, ни ночью. Его швыряло от ненависти к восхищению и обратно. Ненависти на себя, на него, на Вэй Усяня. Он по пунктам перечислял, лёжа ночью без сна, за что ненавидит каждого из них. И, если Вэй Усяня ненавидеть после его смерти оказалось сложнее, к его непристойно наглому брату добавилось ещё несколько пунктов, как-то холодная расчетливость, безразличие к чужим (его, Лань Ванцзы!) чувствам, жестокость и мелочная мстительность. Но ещё больше Второй нефрит не мог ему простить тот удар меча на горе Луанъцзан. Почему-то именно сейчас это чувство вспыхнуло особенно остро, будто эти два года Лань Ванцзы ещё ждал какого-то удобоваримого объяснения, сочувствия, понимания. Будто ждал и желал подспудно разделить с Цзян Ваньинем свою боль, что он примет её безоговорочно и без остатка. Что он тоже все эти годы искал возможности с кем-то разделить свои чувства, которые невозможно было удержать внутри, потому что они жгли, как кусок раскалённого железа, вставленный в грудь... Но Цзян Ваньинь в этом не нуждался. Всё в этом мире для него сводилось лишь к выживанию его колонии, даже собственные раны этот человек стремился превратить в оружие. Что говорить о чужих чувствах. Лань Ванцзы ощутил себя раненым его манипуляцией. Тем, что Цзян Ваньинь вскрыл его сердце, заронил в нём зерно доверия и столь безжалостно использовал. Словно удар ритуального клинка запоздало настиг и его два года спустя. Чёткий, выверенный, внезапный, прямо в мягкую, уязвимую часть его души, которую доселе берег и никому не показывал. Но ровно то же самое вызывало у Лань Ванцзы восхищение и уважение: его упорство и холодная логика поступков, столь противоречащая горячей, взрывной человеческой сути. Его самоотречение и способность справляться с трудностями, какими бы они ни были. Даже его гордый, мстительный нрав притягивал и ранил Лань Ванцзы. Цзян Ваньинь был подобен грозе: прекрасное, завораживающее, манящее своей первобытной сутью явление, и такое же смертельно опасное, стоит только встать у него на пути и случайно прикоснуться. Он глупо дотронулся и обжёгся, но Лань Ванцзы покривил бы душой, если бы сказал, что не хочет ещё. Испытать себя, узнать свой предел, доказать самому себе, что он сильнее и выше этого. Что сможет поймать молнию за хвост. Желание изводило его так же безжалостно, как прежде нужда в Вэй Усяне. И так же сильно он боялся своих чувств, стремился выдернуть их из груди, как проросшие цветы, напустившие полную грудь яда. Лотос ядовит. Его цветы, стебли, корни, даже семена, которые употребляли в пищу. Любая его часть может отравить, если не знать, как к ней подступиться. Лань Ванцзы хотел узнать, и столь же яростно жаждал забыть и больше никогда не встречаться с этим человеком. Пусть он дал обещание оказать помощь, порой Лань Ванцзы малодушно надеялся, что его участие не потребуется. В конце концов, он всего лишь офицер по науке. Но потом ему снилось, что он хватает молнию, сжимает её голой рукой и прячет за пазуху. Там она становится тёплой и покладистой, льнет к коже, посылая по телу колкие мурашки. Он просыпался в поту с ощущением фантомных ожогов на ладонях и горячим, тревожащим чувством в груди, словно молния и вправду пробралась в сердце и жалила его, сбивая с толку, мешая взять контроль даже в глубоких медитациях. Лань Сичэнь был прав: его брат был не в порядке, но даже не догадывался, почему. И Лань Ванцзы желал, чтобы так оставалось и дальше. - Зачем ты вызвал меня? - спросил он прямо. - Если для того, чтобы поговорить обо мне, то ты выбрал неподходящее время и место, прости. Лань Сичэнь некоторое время смотрел на него, словно желал дождаться ответа, который хотел получить, но затем понял, что брат ничего не скажет, и вздохнул. - Ты прав. Я вызвал тебя не за этим, но поверь, мое беспокойство напрямую связано с тем, что мне придётся тебе сообщить. Прежде скажи, пожалуйста, ты о чем-то договаривался с капитаном Цзян? Если да, почему не сказал мне? Лань Ванцзы замер. Он ощутил смятение. Прежде он не задумывался о том, чтобы рассказать брату о договоре между ним и Цзян Ваньинем. Последнее, чего он ожидал - это внезапного открытия правды. Но теперь... Почему Цзян Ваньинь решил выдать их соглашение? Но это было совсем не в его духе. - Мне... Нечего сказать, брат, - запнувшись, произнёс Лань Ванцзы. - Вот как, - Лань Сичэнь опустил взгляд. - Тогда прочти это. Он придвинул к Лань Ванцзы планшет. Тот опасливо взял его, уже предчувствуя неладное. Разблокировал экран и увидел официальное письмо от Звёздного флота: "Кандидатура коммандера Лань Ванцзы выдвинута на пост первого помощника USS Юньмэн. Принять/Отказаться".