Любовь к подчинению

Небо плачет в этот день.

      Серые облака укутали небо полностью, так что даже просвета не видно, будто почернело совсем, что даже не сказать, какое время суток сейчас. Капли воды превращаются в потоки, омывая голую землю, пропитывая до самой земной коры. В такое время года обычно идут холодные дожди, нет снега, лишь дождь и сильный ветер, хотя, глянув на деревья, сохранившие зелёный облик, не сказать, что радовали, они выглядят мерзко, даже тускло.       Деревня окуталась в депрессивное настроение под стать погоде — нормальное явление сидячего дня, наблюдая лишь из окон за чернением неба и омыванием земли. Церковь, стоящая недалеко до окончания деревни, сливалась с фоном, или, может быть, часовня таке маленькое сооружение с колоколом и огромными часами с римскими цифрами, показывающими: малая стрелка на римской четвёрке, а большая на мелкой отметке после римской шести; приблизительно… тридцать одна минута настала.       Ветер подталкивал одинокую тушу, бродящую по пустым дорогам, будто не в силах идти; сильный поток толкал тело в спину, заставляя идти через себя в неизвестность. Вся одежда в чёрных тонах обмякла до самой нити, с волос струились те же капли, а ноги еле держали равновесие, дабы не упасть лицом в грязь. Что же волокло неизвестного в такую погоду, абы тот идёт до часовни? Но в такое время, да ещё и не в воскресный день, она закрыта и вряд ли пустит бродяг на ночлег. С лица человека стекает кровь, смешиваясь вместе с дождём, растушёвывая по щеке до подбородка; та же в своём пути падает на одежду, образуя еле видные обводные пятна.       Навстречу неизвестному идёт юноша со спасением в виде зонтика, наверняка из хорошего материала, раз тот выдерживает сумасшедшую барабань погоды. Похоже, мальчишку не пугает странный вид впереди идущего тела; столь невозмутим тот слегка ускоряется и подходит ближе, сжимая пальцами рукоять зонтика.       — Месье? С вами всё хорошо? — спокойной интонацией спросил юноша, при этом сохраняя дистанцию между ним и, как уже можно разглядеть, мужчиной старше тридцати.       — Холодно… — единственное слово вместе с выдохом проговорил тот, уже не в силах держаться на ногах и падая буквально на колени перед неизвестным гостем с зонтом.       Юноша молчит, делает шаг назад и видит, как мужчина полностью падает на землю, пачкаясь в грязи, но замечает одну деталь — он не дрожит. При нормальных обстоятельствах тело человека начинает дрожать от холода при таких условиях, того же тело совсем спокойно реагирует на холод.       — Не хочу умирать… — находя в себе силы, незнакомец поворачивается на спину, смотря слегка прищурено в небо, покуда капли дождя стали омывать глаза, но особого дискомфорта не доставляли; только вот с другой стороны лица кровь стало смывать.       Юноша снова делает шаг вперёд, садясь на корточки, но так, чтобы находиться под зонтиком и позволяя незнакомцу тоже находиться под ним, но видя лицо того.       — Скорее всего вы уже испустите дух, слишком много крови вышло из вашей глазницы… — с долей сожаления прошептал мальчишка, разглядывая лицо мужчины.       — Ты говоришь так из жалости… — взгляд устремлён в никуда; мужчина уже мысленно стал хоронить себя, но подсознательно понимал — такая рана не проблема, он сможет восстановиться, но займёт это уж больно много времени.       — Кровь…       — Кровь? — с озадаченностью спросил юноша, размышляя о том, правильно ли он услышал слово.       — Позволь выпить крови… Я не хочу умирать… — тихо говорит, давая себе время поставить фразу, между которыми он делает вздохи и выдохи.       — Так вы не человек… Если я дам вам своей крови, что вы будете делать? — стараясь сохранять некое спокойствие, юноша даже слегка взбудоражился. Он знал, что вампиры и прочая нечисть существуют, ведь это уже не выходило в сказки от взрослых. Частые нападения, ритуалы, пустые деревни и приношения, охота - это обыденность в их мире. Но раз выпал шанс спасти одну из таких тварей, поди и тот сможет отплатить достойным.       Молчание; на несколько секунд нечисть закрыла глаз, открывая его, он взглянул на того, с кем разговаривает, видя юную кровь.       — Ты сам решишь, что я буду делать… — не находя более правильных слов и лишь давая поверхностное, он снова закрыл глаз, оставляя решение своей судьбы юноше с выразительно-красивой внешностью; но вот глаза тот не смог разглядеть, да и в своём уже темнеет.       Шум дождя усилился, как и звук барабана по ткани зонта тоже. Повисла тишина. Ожидающая тишина одного молодого человека. По-видимому, тот собирается с мыслями, дабы принять решение со всеми возможными исходами, покуда другой стал придаваться земле.       До губ нечисти коснулось что-то тёплое и сухое; ноготь провёл по холодным, будто мёртвым, мокрым губам и всё стало ясно, какое решение тот принял. Он слабо улыбнулся, чуть ли не сразу кусая кончик пальца острыми зубами, разрывая ткани и доставая себе ту самую заветную жизненно необходимую жидкость — кровь. И как же, думает про себя вампир, что эта кровь оказалась на удивление редкой, от чего гурманские корни стали просыпаться, а кровь так и поступает в нужное русло, дабы закрыть рану на глазу.       Молодой паренёк молча терпел неприятное ощущение, видя и не веря в то, как ткани стали сшиваться вместе, но кровь медленно сворачивалась, будто этого было недостаточно. Наблюдая за столь откровенной в каком-то смысле картиной, он забыл даже, где находится и что делает; лишь знает, что сейчас из пальца утекает кровь прямиком в глотку нечисти, что насыщается и, по-видимому, не желает отдавать.       — Всё, прекратите, — в приказном тоне заявил юноша, вытаскивая резко фалангу из пасти вампира, что кровь на ране свернулась и слегка обмякла, как бывает при длительном контакте с водой.       — Спасибо… — выдохнул мужчина, открывая уцелевший глаз и видя уже отчётливо очертания своего спасителя.       Снова повисла тишина, теперь уже они оба взирают друг на друга, рассматривая будто в зеркале собственное отражение. Юноша подметил некоторые детали за столь короткий срок, но, сохраняя на своём лице некий нейтралитет, дабы не проявить страх или другие эмоции, которые может почувствовать нечисть.       Скажем так, распространённое поверье — что нечисть питается не только плотью, но и жизненной энергией, включая в себя эмоциональный план. Поэтому при встрече с подобными существами сохраняйте спокойствие и показывайте, что не боитесь, даже если вам в лоб говорят о скорой кончине.       — Вставайте и пойдём-те до какого-нибудь дома, так как мы с вами практически на окраине; пустых домов здесь больше, — произнёс юноша, вставая нормально на ноги, но сохраняя зрительный контакт с существом. В голове зарождались мысли и планы, поэтому тон голоса старается держать фамильярный и более спокойный.       В ответ молчание. Мужчина смог встать, хоть и медленно, с небольшими покачиваниями на ноги. Сначала постояв на своих двоих пару секунд, затем развернулся к молодому парню, сохраняя с ним дистанцию, будто понимая, что сейчас творится в голове человека.       Оба направились неспешно в то место, о котором извещал юноша. По итогам это оказался небольшой когда-то семейный дом: комнаты просторные, сделано всё на совесть, что даже за столько лет осталось в хорошем состоянии; лишь пыльно, и природа взяла хозяйство под себя; главное, что крыша плотно выстроена и сухость сохраняется внутри.       Зайдя первым, юноша сложил зонтик, встряхивая его снаружи от лишней влаги и располагаясь полубоком, дабы видеть и своего нового спутника. Тот, в свою очередь, молчал и ждал, когда юноша отойдёт в сторону, дабы зайти внутрь.       Так как хозяев в доме нет, а дверь открыта нараспашку, правила этикета или разрешения не действовали на вампира. По поверьям, чтобы зайти в дом в человеческом облике или на судно, надобно разрешение, и только со слов одобрения разрешалось войти внутрь.       — Это правда, что вампиров стало меньше? — дерзнулся спросить юный человек, заходя вглубь дома.       — Да, правда. Люди стали истреблять нас различными способами, однако до истинных графов так и не добрались, — молвил вампир, идя за своим человеком. Попутно отодрав какую-то ткань со стены, что вызвало резкое дёргание в свою сторону со стороны. Однако быстро показав ткань, покрытую пылью, позволил обозначить, что плохих действий не желает.       — Зачем тебе эта ткань? — с подозрением спросил юноша.       — Кровь ещё идёт, перевяжу глаз; али и кровь остановится. И так весь грязный, а инфекция мне не страшна, — с тоской ответил тот, делая то, что и сказал, дабы тот не усомнился в обмане.

      В ответ лишь нахмуренный взгляд недоверия.

      Оба осели на пол, сохраняя дистанцию в одном метре друг от друга и рассматривая всё в их зоне видимости.

Повисла тишина.

      Первым нарушил тишину вампир:       — Почему напоил кровью?       — Не знаю, — резко бросил ответ юноша.       Мужчина удивлённо вскинул брови, тупя свой взгляд в пол.       — Если не знал, зачем сделал? — задавая снова вопрос, но уже с тоном любопытства.       Несколько секунд молчания и затем, с тяжёлым вздохом, юноша всё-таки ответил более развёрнуто:       — Первая моя мысль была: «Он может пригодиться». И после этой мысли я и сунул палец вам в рот; лишь потом, когда вы стали высасывать кровь, я усомнился в том, что сделал. Отчасти мне стало вас жалко, ведь вы уже готовы были умереть… Ваше лицо и взгляд — они не выглядели как повадки нечисти. Обычно у нечисти стеклянный взгляд и лицо с более острыми очертаниями. Вот я вас и принял изначально за человека, а потом уже заметил детали, отличающие от первого впечатления.       На столь признательный ответ вампир лишь хмыкнул с мелкой грустной улыбкой.       — Человеку жаль вампира… — с досадой проговорил тот.       — Вас это задело? — взглянул боковым зрением на существо.       — Рассмешило явно, — с той же досадой ответил тот, обняв себя за ноги и прижав их к своей груди, тихо себе наговаривая непонятные бормотания на другом языке.       Так те и остались в том доме, пока дождь не прекратился, покуда тот шёл до самой ночи, и поняли они лишь по часам, что громким колоколом прозвенело начало странствий тварей.