Once upon a time

      После ухода Геральта Шани не спалось. На самом-то деле, ей не спалось уже стабильно третьи сутки подряд и не по причине каких-то эмоциональных расстройств или стресса. В ее жизни не случилось ничего из ряда вон, на что бы стоило обратить внимание, — были мужчины, которые ей либо не нравились, либо не рассматривали ее всерьез, была работа, которой девушка отдавалась без остатка, было расследование Геральта, в котором она пускай и не принимала активного участия, но время от времени интересовалась прогрессом. Геральт. Пожалуй, о нем стоило бы взгрустнуть, но Шани гнала любые, особенно романтические мысли прочь. Она ощущала тревогу прямо-таки чисто женской интуицией, в которую, к слову, верила посредственно. И тревожные ожидания оправдались, не заставив себя долго ждать. Ночь. Холодная и какая-то слишком темная — даже огней возле домов не было видно, словно их вообще не зажигали. Быстрая тень, мелькнувшая за углом, а потом скрип половиц на нижнем этаже. Слабый, едва разлчимый, но Шани все же уловила этот звук, и то точно не была бабуля, владелица дома. Она тянется к стилету в ящике камода, но к ее горлу уже приставили нож. — Даже не думай заорать. Она узнает этот голос. Эльфка с болот. Примирительно вскинув руки, рыжеволосая снова ложится на постель, встретившись взглядом с черными глазами другой женщины. — Ты пойдешь со мной? — Куда и зачем? — И возьми с собой лекарства. Все, что нужно и побольше. — Парень, которого я лечила… В этом дело? — Хватит задавать вопросы, dh`oine! Собирайся и не вздумай поднять шум. Мой нож быстрее твоего крика. — Иначе что? Прирежешь меня? Кто тогда будет лечить больного? Бравада, да еще и наглая, могла сослужить плохую службу, но Шани рискнула. Глаза эльфки потемнели от гнева, но горло она ей так и не перерезала. А вот медичка как-то задумалась, глядя на женщину-скоя`таэля внимательно и спокойно. — Ему лучше? Ох, Боги, да ответь ты просто да или нет! — А как ты думаешь, если я пришла за тобой? Раздражение в голосе эльфки смешивалось с явным нетерпением. Шани замешкалась, решаясь. — Какие у меня гарантии, что вы отпустите меня обратно? — Яевинн сказал, чтобы отпустили. Он не хочет портить отношения с ведьмаком. Геральт. И тут он. Шани медленно встала, уболтав мечницу перестать тыкать ей в горло ножом, и полезла в шкаф. Ее держали буквально под прицелом, но медичка оставалась поразительно хладнокровной. Собрала маленькую сумочку, вручила ее эльфке. — Зачем ты мне это даешь? — За тем, что скоро рассвет, а утром мне на работу. Меня хватятся, а вам это ни к чему. — Не стоит ложной заботы, dh`oine. Что у тебя на уме? — Грубо рявкнула эльфка, сощурив лисьи глаза. — Во-первых, не ори, если не хочешь разбудить весь квартал. — В тон незванной гостье ответила Шани. — Во-вторых, я сама приду к вам и принесу кое-что из лечебницы. Хочешь, чтобы я помогала, значит доверься мне. Или, — девушка встала руки в боки, с вызовом глядя на мечницу, — можешь прирезать меня. Посмотрим, что потом с вами сделает Геральт, когда узнает. А он узнает, можешь не сомневаться. Эльфка скрежетнула зубами. Смотрела пристально, выискивая страх и ложь на чужом лице, но потом все же смирилась и отступила, но не покорно, а с дерзостью, словно делала человеку великое одолжение. После коротких напутствий, как и что давать пациенту, эльфка скрылась так же быстро, как появилась, в то время как Шани на дрожащих ногах почти рухнула обратно на кровать, чувствуя, как ее всю колотит, а зубы бьют чечетку, клацая и прикусывая язык. Боги, во что она ввязывается? Зачем пообещала прийти? С одной стороны, то была единственная возможность спровадить эльфку и остаться в живых. А вот с другой… «Он пациент. Такой же, как все, пускай я и не желала этого. Ему нужна моя помощь, и я дала слово», — крутила в голове как молитву рыжеволосая медичка, прижав колени к груди и свернувшись калачиком на постели. Вся ее смелость ушла, а вот страх парализовывал, мешая думать. Она прошла через многое, видела столько смертей, что невозможно сосчитать, однако определенно точно не хотела сама последовать за мертвыми. Стоило предупредить кого-то перед уходом. В том, что на болота отправиться нужно хотя бы во избежание мести со стороны скоя`таэлей, Шани не сомневалась. Но не этой ночью и не в состоянии тревожного тремора, из-за которого слегка дрожали колени. Она ворочается на кровати, прекрасно понимая, что не сможет уснуть. Прикосновение стали все еще холодит ей шею, а взгляд эльфки жжет сердце. Шани мнет простыни почти до утра и все же, когда рассвет уже слишком близко, наконец проваливается в дрему. А уже на следующий день она решится и отправится на болота, как всегда рискуя собой дабы спасти чужую жизнь.

***

      Рассказывать все ведьмаку и надеяться, что тот поверит, казалось идеей глупой и ненадежной. Сам Лютик, несмотря на поселившееся в душе зерно сомнений, как-то не очень спешил присоединяться к этой секте поклонников дитя Феникса, способного спасти мир от Хлада, но все же так или иначе смотрел на вещи более суеверно, если так можно было вообще выразиться в данной ситуации. Когда он шел к Шани, дабы рассказать ей о произошедшем и узнать, где по счастью черти носят Белого Волка, он заметил Альвина, играющего во дворе. Все дети, — какими бы юными ухарями некоторые из них не росли, — были все равно какими-то другими по сравнению с ним, мальчишкой с глазами полными странного блеска, то исчезающего, то появляющегося вновь. Он вел себя то как все остальные ребята, то как-то подозрительно что ли… Или это Лютику казалось после долгой лекции от врана и эльфа из Зеррикании? Сложно сказать. Еще сложнее объяснить, в чем менестрель убедился, когда сел за стол, выпил пару рюмок и начал свой рассказ, впервые в жизни не находя сразу нужных слов. Шани, как разумная женщина-медик, безусловно считала все это бредятиной. — Конечно, у него не совсем нормальное поведение — мальчик столько пережил! Вспышки агрессии и иные проблемы с психикой еще не повод считать его злом! А про ваших драконов и фениксов я вообще слушать не хочу, хватит с меня всей этой нелепицы. После ночной визитерши, которая напугала медичку до чертиков, Шани была несколько нервной и еще более задумчивой, чем обычно. Ей следовало навестить того эльфа на болотах, и не потому что ей угрожали или именно этого от нее ожидали; ее звало предназначение спасать жизни. А тот парнишка нуждался в ней, ведь кроме нее во всем мире не было никого, кто бы мог оказать ему помощь и хотя бы попытаться выдернуть его из лап смерти. А Лютик, возбужденный донельзя ночными приключениями совершенно не романтического характера, вещал и вещал, эмоционально взмахивая руками и вертя туда-сюда головой. — Рыжик, я это все понимаю. — Говорит бард, устало вздохнув. — Но ведь вдруг ему правда нужен контроль опытного мага и присмотр? Я же не говорю, что надо последовать совету этих ненормальных и убить мальчика! Но… Боги, где Геральт? Где Лео? Где их твоих носит, когда они так нужны? Золтан, сидящий напротив с чаркой медовухи и куском солонины в руке, взглянул на виршеплета, цокнул языком, нервно вгрызаясь зубами в еду. — Геральт на болотах. А где Лео сам бы хотел знать. Он теперь весь в любви, ядрена вошь. — Краснолюд издал странный звук, нечто среднее между кряканьем и смешком. — Кэтрин эту видел утром. Кажись у нас скоро будет новый стражник в городе. — Кэтрин не сможет нам помочь. Ее куда больше занимает возможность получить работу, чем копаться в… — Она и не должна в этом копаться. — Перебил бородач Лютика. — Как и ты. Это не нашего ума дело. — Золтан прав. — Поддержала краснолюда Шани. — Да, я признаю способности Альвина. Он Исток, а значит не такой как все. Ему действительно нужна помощь, только вот не этих ненормальных, которые ведут за ним охоту, полагая, что он и Магистр одно лицо, каким-то неведомым образом существующее параллельно друг с другом в одном временном промежутке. Этого не бывает, Лютик. Они просто фанатики, которым вжарило в голову черт знает что. — И все-таки я настаиваю, что с Геральтом и Лео необходимо как можно скорее поговорить. Где они? Ответа не последовало.       На деле же оба ведьмака были максимально заняты тем, что называлось вылезти из задницы самым безобидным способом. В ночь, когда Лео разобрался с бандитами Саламандр и имел честь вести не самую приятную беседу с Винсентом, на детектива Реймонда напали. Напали подло, ворвавшись в дом и атакуя спящего. Если бы не Лео, мужчины уже не было бы в живых. Найти Геральта на болотах по уши в тине оказалось не таким уж и сложным делом — он наследил так, что Лео отыскал его без лишних проблем. Он все ему объяснил, поведал о вране и его странной компании, что вызвало у Белого Волка только скрежетание зубами и почти смертельно уставший вздох. Сговорившись на том, что теперь очередь младшего ведьмака заниматься контрактами и поисками драгоценных Сефиротов, которые должны были открыть баншю мага и запустить туда Калькштейна, сам Геральт вернулся в Храмовый Квартал, обнаружив в доме детектива оставленные им записи со списком подозреваемых и жуткий бардак. Трупов бандитов уже не было. Куда их темной ночью дели Реймонд и Лео ведьмак даже знать не хотел.       Могила. Деклан Леуварден. Калькштейн. Талер. Винсент Мейс. Подозреваемые и просто мутные типы. У Геральта голова шла кругом, а вот ясности не было ни крупицы. Бандитские разборки; слуга закона, мутивший странные дела на складах в трущобах; барыга, которого почему-то то ли терпели, то ли крышевали солдаты; торгаш, вещавший про успешный бизнес; чудноватый алхимик, знавший Беренгара — ведьмака, явно связанного с Саламандрами и изчезнувшего без следа. Кто из них мог вывести его на Азара Яведа? Кто продался, кто пошел на сделку с совестью, если таковая вообще у него была? А еще эти пророчества, Альвин и мутные разборки зерриканки с Саламандрами… Вран еще тогда, в Предместьях, говорил про элементалий огня, которые служат тому, кто владеет великим даром. Есть ли в этом хоть какой-то смысл? Или же это просто надуманная ерунда идиота с психическими отклонениями? Почему-то казалось, что будь сейчас рядом Трисс стало бы куда проще. Чародейка, как ни крути, знает толк в магии побольше ведьмака. А еще к ней странным образом тянуло. Не как к другим женщинам, но стабильно. Возможно, дело в прошлом. В этих гребаных воспоминаниях, которые заволокло дымкой тумана, не спешившего расходиться. Точно какое-то сожаление, ностальгия, связь, что длится уже давно, только вот сейчас стало возможным все обнулить и начать с чистого листа. Да, Геральту явно не хватало Трисс. А еще уверенности, что он сможет разобраться в том дерьме, в которое увязал по самые не хочу. Ему надо только отомстить, свести счеты, а он погружался в сранную пучину хитросплетений судьбы, пророчеств и простой человеческой подлости. Геральту срочно было нужно что-то солидное в плане улик или доказательств, иначе они с Лео увязнут в своем расследовании надолго. Очень надолго. И случай во всем разобраться предоставляется: свидетеля, коего охраняли солдаты Мейса, караулят в лечебнице, а стражники за золотые намекают, что стоит зайти вечером. И это именно в тот момент, когда Реймонд исчез с радаров, оставив только какие-то заметки да наблюдения. Ведьмаку кажется, что мир окончательно поворачивается к нему задом, сбивая с нужного курса. Он дожидается вечера и идет в лечебницу, даже не подозревая, что разгадка тайны подкрадывается к нему ближе, чем он сам того ожидает.

***

      Ей поручают патрулирование квартала для нелюдей и трущоб весьма неожиданно и весьма охотно, как будто мечтают отделаться или тем самым напугать новобранца до состояния, когда она сама решит отказаться нести службу, решив, что надраивание полов в лечебнице куда спокойнее и перспективнее на фоне разбоя, грязи и всего того дерьма, которое творилось в вышеупомянутых местах. Кэтрин без раздумий соглашается, приняв во внимание как посмеивались мужики, стоящие рядом с Винсентом в тот момент, — уж их напутствия она никак не могла принять за пожелания удачи, в то время как сам капитан стражи был серьезен до нельзя. — Справишься, — сказал он тогда, — будем думать, как быть дальше. Из оружия ей дали ничего. Вообще. Мол, она там будет не совсем официально, а потому размахивать кинжалами или дубинками права не имеет. В случае чего — отвечать придется по всей строгости закона, как сказал Винсент, а потому Кэтрин шла ночью в квартал обреченная и злая. Ей уже стало тошно от подобного к себе отношения, — когда она устраивалась помощницей шерифа, вопросов к ней было значительно меньше, ровно как и насмешек в ее адрес, — а надежда таяла на глазах. Уставшая после уборки и тренировки с Мейсом, девушка сначала отправилась в трущобы, погрузившись в царивший там ночной колорит, к которому успела привыкнуть. Кармен, стоявшая возле борделя, приветливо кивнула, жестом подозвав к себе. — Я слышала, ты метишь в стражницы. — Стараюсь. — Кэтрин потерла онемевшую шею, которой то и дело вертела во время тренировок, и по которой Мейс несколько раз заехал ей эфесом меча. Не со всей дури, конечно, но приятного мало. — Первый патруль. Деньги нужны, понимаешь? И я привыкла к такой работе. — Не волнуйся, все будет хорошо. Винсент — хороший человек и честный. Он поможет тебе, вот увидишь. Откуда у Кармен была такая уверенность, Кэтрин не знала, но чужие слова поселили в душе девушки некую уверенность. — Наташа сегодня в лечебнице до поздна? — Да. Ее смена. Вам помощь нужна? — Ничего критичного. Эти ублюдки — те бандиты, с которыми разбирались ведьмаки — снова пугают девочек. Я все на Могилу надеялась, а он, походу, сам не может с ними справиться. Кэтрин слышала о всей этой ситуации от Лео, но не вдавалась в подробности; когда она сама приходила с Наташей к девочкам в бордель, пока медсестра лечила некоторых из них, то видела на их бедрах и предплечьях синяки и царапины, некоторые — весьма глубокие. Теперь становилось понятно откуда. — Не хочешь зайти? Покормлю тебя, у нас как раз ужин остался. — Нет, спасибо. — Кэтрин улыбнулась, мягко и тепло. — А где пристают к твоим девочкам? — Да по всему кварталу! Стражники не особо рвутся защищать шлюх, знаешь ли. — Хорошо. Я проверю. — Будь осторожна. Я тебе, конечно, благодарна, но не хочу, чтобы тебя прирезали в подворотне по моей вине. — Не прирежут. До встречи, Кармен. — Береги себя, девочка. Эти бандиты не по зубам даже нашим парням. Кэтрин молча кивнула и пошла дальше. За углом какая-то девочка обрабатывала здоровенного амбала, уговаривая его на услугу подороже; бандиты нюхали какую-то дурь, капая соплями на свои старые курточки; бездомные мужчины и женщины просили милостыню, стоя на коленях перед теми, кому вообще не было до них дела. Кинув одной старушке несколько монет, Кэтрин почувствовала себя лучше. Благодарность в глазах несчастной согревала девушку, растапливая лед, уже давно сковавший ее сердце. Она потопталась возле костра, постукивая зубами от холодного воздуха, и направилась туда, где еще не ходила нога стражника — в квартал нелюдей.       Квартал обычно патрулировали сами жильцы: краснолюды с маленькими топориками да эльфы с изящными стилетами. Кэтрин не знала, что грозило этому народу за использование холодного оружия в случае самообороны, однако не сомневалась, что если все и проходило ладно, то только потому что никому не было дела до происходящего. Появление Кэтрин вызвало у бродящего туда-сюда краснолюда настороженность. Девушка поздоровалась. Ответного приветствия не получила. — Тебе чего здесь? — Спросил ее бородач. — Патруль. — Какой еще патруль? — Винсент Мейс меня послал проверить. Не вас. Просто порядок. — Проверить порядок? Винсент? В наше квартале? Да ты крышей потекла, девка? Он бы сроду… И вдруг послышался женский визг. Пронзительный, отчаянный и резкий. В свете фонаря показался силуэт — человеческая женщина, явно ночная бабочка. А следом за ней мужик, с чьего ножа тонкой струйкой стекала свежая кровь. — Помогите! — Просила проститутка, летя на Кэтрин и краснолюда со всей дури вопя и едва балансируя на каблучках, сбитых с одной стороны, а потому крайне неустойчивых. — Пожалуйста, помогите! В руках Кэтрин ни ножа, ни дубинки. Ровным счетом голая перед тем, кто уже подходил ближе. Бордельная девочка спряталась за ее спиной, а краснолюд уже махал топором, желая припугнуть ублюдка, явно кого-то прирезавшего в подворотне, но Кэтрин преградила ему дорогу. — Сгинь куда-нибудь. — Прошипела она. — И ее уведи. Живо! — Ты больная? Я уйду, а он тебя на щепки! — Посмотрим. Кэтрин не была идеальной и ее можно было описать множеством не слишком приятных эпитетов, но трусливой — никогда. Сначала в детском доме, потом на работе, когда приходилось все же вести себя как достойный блюдитель закона, девушка привыкла смотреть в лицо опасности, а не драпать от нее в противоположном направлении. Междумирье лишь укрепило в ней эту черту, ознакомив с тем, что в корне перевернуло восприятие реальности, — после этого всего вальяжной походкой шагающий к ней мужлан с ножом казался куда более жалким, нежели являлся таковым на самом деле. «Худой, — думала про себя Кэтрин, внимательно зыркая на бандита, — «низенький. Нормально, справлюсь». Он встал перед ней, глядя на троицу как на кучу навоза. Дрожащая позади проститутка металась между бежать куда глаза глядят и продолжать прятаться за бородача. — Даю время, чтобы свалить, — проговорил он, не спуская с Кэтрин глаз. — Шлюху оставить здесь. — Кого убил? — Кивнув на нож, спрашивает Кэтрин. — Кровь свежая. — Еще одну шлюху. Только остроухую. Будешь третьей, если не свалишь. — Кишка тонка. Бандит приподнял бровь; его платок, которым он прикрывал половину лица, слетел, оголяя необезображенное упорной мыслью лицо, покрытое шрамами. Краснолюд за спиной девушки чертыхнулся, услышав шаги за спиной. — Сейчас будет жарко. — Прошептал бандит, и его желтые зубы блеснули в свете фонаря. — Эй, ребята! Тут нашлись заступнички шлюх и нелюдей! По переулку шли двое: по внешнему виду — обычные хулиганы, которых, — Кэтрин пока этого не знала, — частенько заявлялись в квартал кого-нибудь избить или изнасиловать, а порой просто разбить пару окон. Чью сторону они займут можно было не сомневаться, и девушка принялась крутить шестеренками быстрее. — Все еще хочешь, чтобы я уходил? — Насмешливо тянет краснолюд, перекинув в руке топор. — Нет. Дай кинжал. Быстрее! — С какой… — Давай! Куртизанка все-таки приняла решение прятаться и ей улыбнулась удача — какой-то небрежно одетый мужчина в годах, от которого за версту разило снадобьями и алкогестами, открыл ей дверь, и она скрылась внутри, зареванная и напуганная до четиков. Кэтрин же, взяв из рук краснолюда оружие, встала в стойку рядом с ним спина к спине и слегка согнула ноги в коленях для удачного рывка. Все так, как учил ее Винсент, а задолго до этого — приемный папа. Первым напал бандит, рубанув размашисто и с криком, — лезвие блеснуло, просвистев над головой стражницы, — а следом атаковали и хулиганы, решив, что с низеньким бородачом справятся на раз два. Обоих защитников квартала явно недооценили. Кэтрин удалось задеть бандита кинжалом, вспоров ему бедро, а потом она уже не особо разбирала, куда наносить удары ногами и кулаком, выбивая из мужчины глухие и жалобные стоны, которые перемешивались с ругательствами, проклятьями и угрозами. Угрозы иссякли быстро. Двинув ему еще раз по челюсти мыском сапога, Кэтрин тотчас обернулась, совсем забыв прикрывать собственный тыл, если краснолюд не справится с хулиганами. Вопреки ее переживаниям, коротышка не просто навалял нападающим, но и обратил их в бегство. Лезвие его топора было покрыто кровью, но это Кэтрин заботило мало. Ее внимание снова привлек бандит, пытающийся драпать во тьму переулков, и она, снова ударила его, повалив на землю лицом вниз. — Да отпусти ты меня, долбанутая сука! Я тебе денег дам, хочешь? — В жопу их себе засунь. — Четко и без запинки выпалила девушка, хватая его за шкирку. — Вставай, пошли! — Тебе не жить, — прошипел он. — Мои ребята тебя в порошок сотрут! — Завали и двигай! Она потащила за собой бандита, все еще чувствая тремор в руках и ногах из-за волнения. Ее первое задержание. Ее первый правильный поступок, который шел от сердца. Она не поддалась страху, не повелась на искушение получить деньги, в которых так нуждалась. Она проявила себя как те, на кого в глубине души ровнялась, и сделала это не потому что зарабатывала какие-то там кармические очки, а потому что ей так казалось правильным. Ее задержал голос бородача. — Эй, стражница! Она обернулась. — Спасибо. Кэтрин в ответ только кивнула.       Юз, запирая преступника в камере, смотрел на девушку круглыми от удивления глазами. Он твердил ей про полномочия, которых у Кэтрин не было, про приминение оружия, на что девушка права тоже не имела; когда речь зашла о том, как отреагирует Винсент по утру, тюремщик вообще взвился. — Ну и что, что там валяется труп эльфки? Ты какое право имеешь задерживать или тыкать в кого-то ножом? — А что делать? Дать себя убить? И это убийство, он виновен! — Это еще не доказано. Он мог сам наткнуться на ее тело. — Он признался! Юз слушать не особо хотел. Его ладонь горела из-за прикосновения с заветной коробочкой с фисштехом, которым он так и не успел воспользоваться и как следует отдохнуть, а возможные проблемы только раздражали мужчину, заставляя срываться на Кэтрин, как будто это она прирезала несчастную в переулке, а потом свалила все на первого встречного. — Где та шлюха, которую он преследовал? — В доме. Спряталась. — Приведи ее в свидетели. Мне нужны ее показания. Показания. Если проститутка заговорит, то возможно расскажет и про краснолюда, который мог очень даже серьезно задеть одного из нападающих — если тот скончался от тяжелой раны, то все гораздо хуже, чем может показаться. — Найду, тогда приведу. — Уж будь любезна, — Юз махнул на девушку рукой, усаживаясь за стол и нетерпеливо постукивая пальцами по его поверхности, — иначе Винсент нам обоим голову оторвет. Кэтрин молча вышла, прекрасно понимая, что ее ответ никому и не требуется. Стоило действительно найти эту ночную бабочку и хотя бы попробовать уговорить ее не выдавать того краснолюда, который помогал им в переулке, а еще узнать про ту несчастную эльфку — ей ли у нее родня, кто будет организовывать похороны и… «Это другой мир», — напомнила себе девушка, приглушая тотчас проснувшиеся в ней отголоски прошлой профессии, — «хрен знает, как у них тут все устроено». Почему-то первым желанием Кэтрин было поговорить с Лео. Поделиться с ним мыслями, рассказать о произошедшем, попросить совета и просто побыть рядом с ним. Его общество успокаивало и дарило какое-то странное тепло, — чувства, которых она не испытывала уже долгое время. Но где искать ведьмака стражница не знала, а поиски проститутки в переулке не принесли успеха — она покинула дом, как выяснилось, уважаемого алхимика весьма быстро, сразу после того, как звуки драки стихли и улица опустела. «Ну, значит не судьба». Зайдя к себе в комнату, она устало повалилась на жесткое ложе и, сама не помня как, провалилась в сон. Ей снилась огненная птица, под крылом которой прятался дракон, чем-то напоминающий Горыныча, а еще мужчина в доспехах рыцаря, руки которого были окроплены свежей, алой кровью…