Once upon a time

      Лили вышла на работу рано. Слишком рано, чтобы вообще быть в состоянии обслуживать клиентов. На деле она старалась держаться в сторонке, чтобы ее вообще никто не заметил, а в особенности и этот краснолюд из квартала для нелюдей — его внимание к ее персоне раздражало, в особенности после того, как девушка потеряла ребенка. Куртизанка знала чье это было дитя, ровно как и чуяла — больше такого в ее жизни не случится, даже если она вдруг захочет. Внимание и забота этого виршеплета, который увивался за ней все то время, пока Лили лежала в госпитале, казалось единственным приятным событием за все время, но и здесь имелась ложка дегтя: она всего лишь проститутка, а этот менестрель — обычный бабник. Надеяться, что в его груди проснуться искренние чувства к ней было бы наивным идиотизмом, а такое позволить Лили не могла уже давно. Кармен побуждала ее отлежаться еще пару дней, а потом нормально, с прежним усердием приняться за работу, но девушка упрямо вышла на улицу, виляя бедрами до тех пор, пока слабость не накрыла ее с головой. Поняв свою глупость, Лили спряталась в проулке, сев на одну из бочек с вином, и устало уронив голову на грудь. Сознание плыло, внизу живота все ныло, болело и резало, пускай уже не так, как раньше, но слишком остро, чтобы давить улыбку перед клиентами. И вдруг она услышала чей-то приглушенный разговор: — Нам нужен этот свидетель. Найти его, как можно скорее! — Но мы не можем напасть на темницу! Там слишком много солдат! — Мне плевать, главное, чтобы он сдох. Наведи справки у информаторов, куда его собираются перевести, и сделай так, чтобы гаденыш больше слова не сказал. — Ладно. Передай боссу, что сделаю все, как надо. — И еще кое-что. Беловолосый ублюдок взял след. Нужно избавиться от него и этой зерриканской суки. Если ей удастся достать сам знаешь кого, то босс с нас шкуру спустит. Голоса смолкли, а Лили покрылась не просто испариной из-за слабости, но и липким, холодным потом страха. Только этого ей не хватало: если узнают, что она все слышала, ей не жить. В том, что это бандиты Саламандр, ночная бабочка не сомневалась. Подождав еще немного, она направилась прочь из переулка, но споткнулась и почти упала в чьи-то столь любезно распахнутые объятия. — Лили? Что ты тут делаешь? Лютик. Шалопай, бабник и балагур. А еще тот, кто увидел ее в лечебнице и ухаживал за ней, принося еду и цветы. Он пел ей баллады, смешил и всячески развлекал. Чувство, которое рождал взгляд этого менестреля в Лили, ей категорически не нравилось, — она не имела на него права, ровно как и мечтать об этом не могла. Глупой, наивной девочки уже не было, ей на смену пришла взрослая женщина с мрачной решимостью выжить несмотря ни на что. Женщина, потерявшая ребенка и познавшая горечь предательства. — Работаю, что же еще? — Да ты еле на ногах стоишь! Пойдем, я доведу тебя до Кармен. Там как раз сейчас сидит мой друг, я вас познакомлю. Знаменитый Белый Волк, слышала о таком? — Белый Волк? Это случайно не тот, про кого в городе говорят? Мужик с белыми волосами… — Да, это он. А что, ты уже с ним знакома? Лили машинально покачала головой, рассуждая про себя стоит ли сообщать услышанное в проулке. Надо ли лезть куда не надо и строить из себя благородную мазельку, которой девушка уже давно не являлась? Однако общее недомогание все же дало о себе знать, и девушка, опираясь о любезно протянутую Лютиком руку, все же пошла за ним. Ей действительно был нужен отдых, а если она решится, то возможно и предупредит того, на кого Саламандры собирались объявить настоящую охоту.

***

— Как ты решилась на это? Почему именно стража, а не какая-нибудь другая работа? Кэтрин и Лео сидели во дворе лечебницы с самого заката. Патрулируемые улицы не были в принципе безопасными, но расходиться и нарушать ту атмосферу, которая приятно согревала и буквально тянула молодых людей друг к другу, обоим категорически не хотелось. Сложно было говорить о влюбленности, зато смело о симпатии и взаимном уважении. Им было, что друг другу рассказать, ровно как и поделиться сокровенным, которое вряд ли расскажешь очень близкому человеку, но зато легко можно поведать малознакомому приятелю, в душе и голове которого царил такой же бардак. — Не знаю. Я когда увидела их, сразу вспомнила работу. Ты, Наташа и твой друг… Спасибо вам, правда. Винсент меня посадил бы, если вас не было. — Но ведь на это и нужны друзья, правда? Он улыбнулся ей, — мягко, тепло, смущенно, — и Кэтрин вдруг ощутила, как по ее коже пробежали мурашки. Этот парень был такой добрый, такой чистый сердцем, точно принц из какой-нибудь сказки, — принц, которого девушка определенно точно не имела чести встретить в прошлой жизни. — Ты скажешь своему другу про меня правду? — Если ты не хочешь, то не стану. Хотя ему точно это было бы интересно послушать, — Лео хмыкнул, отламывая от краюхи хлеба еще кусок. — Он ведь сам вернулся из мертвых. И я тоже… — Ты? Ты умирал? Слушать про похождения, как уже поняла Кэтрин, знаменитого Белого Волка, она была бы может и не против, но в тоже время именно жизнь самого Лео занимала девушку в большей степени, и ей безумно, до злости на саму себя хотелось узнать про нового знакомого хотя бы что-то, что сделает его уже не безликим приятелем, а кем-то, кого можно считать другом. Лео задумался, устремив взгляд куда-то мимо собеседницы вдаль, словно там был некий образ того, что неотвратимо преследовало его или же напротив — даровало успокоение и надежду; Кэтрин не смела даже пошевелиться, терпеливо выжидая, когда молодой ведьмак решится заговорить. Если решится вообще. — В Каэр Морхен, — наконец начал он, прочистив горло, — это цитадель ведьмаков, откуда мы с Геральтом, произошло нападение. В меня выстрелил один… Стрела попала в легкое. Я почти умер, но в последний момент удалось найти нужный эликсир и вернуть меня к жизни. Если бы Геральт не успел… Он снова видел себя, будто со стороны, но на деле ощущая вновь и вновь ту боль, страх и беспомощность, как в тот день, когда бандиты атаковали Школу Волка. Холодный пол, на котором он лежал, кровь, подкатывающая к горлу и с булькающим звуком покидающая рот; Геральт суетится, буквально мечется от полки к полке — поведение совершенно ему не свойственное, а потому выдающее бьющее ключом отчаяние и панику — и наконец он находит Раффарда Белого и тотчас падает на колени перед Лео. Весемир грязно выражается, держа голову раненого на коленях, а крови уже слишком много и нормально проглотить эликсир просто не получается… — Лео? — Слышится как через пелену голос Кэтрин. — Все хорошо? — Да. — Он улыбается и снова предательски краснеет, отчего-то с трудом выдерживая проницательный взгляд этой явно прошедшей через множество неприятностей девушки. — Теперь уже все хорошо. Лучше скажи, когда Винсент зачислит тебя? Ты наверняка устаешь работая в лечебнице и тренируясь с ним почти целый день. — Устаю. Но лечебницу пока не брошу. Наташе нужна моя помощь и мне не удобно уходить. Она действительно уже который день проводила на площадке с остальными солдатами Мейса сразу после утренней уборки. Капитан стражи вытягивал из нее информацию, гонял так, что тряслись поджилки, и в тоже время хвалил, когда она делала успехи. Ему были нужны люди, только вот даже после тирады от заступников Кэтрин, доверия к чужачке у Мейса не возникало, а потому речи о том, чтобы принять девушку в свои ряды речи пока что не шло и неизвестно пойдет ли в обозримом будущем. Но надежда была. Именно надежда питала Кэтрин изнутри и придавала ей сил, ровно как и люди, окружившие ее с первых дней прибывания в этом мире и оказывающией ей посильную помощь несмотря на собственные трудности. — Ты сейчас к Наташе, верно? — Да, — Кэтрин кивает головой, постучав ладонью по небольшой корзинке, стоящей рядом, откуда они с Лео уже стянули горбушку хлеба и немного сыра. — Она любит фрукты. Немного, но я хочу сделать приятно. Лео, у нее бабушка… Есть проблемы. Наташа говорит, что слышит звук. Из подвала. Днем там нет никого, даже крыс. Можешь посмотреть завтра? Я заплачу, мы с ней… — Не надо мне за это платить! Я посмотрю подвал завтра, обещаю. Кэтрин улыбнулась. На этот раз она смущалась и прятала взгляд, ощущая себя крайне неловко — в хорошем смысле этого слова — рядом с этим парнем, который все больше напоминал ей принца из старых, давно забытых сказок. Ей так много хотелось рассказать ему, столько же много спросить о нем самом, но торопить события казалось излишним и неуместным. Обольщаться девушка тоже не желала, за годы жизни приучив себя к осторожности и недоверию; решив, что события должны идти своим чередом, Кэтрин ушла к Наташе, в то время как Лео отправился в переулки проверить все ли в порядке с Лили.       Куртизанка появилась перед ним и Геральтом весьма неожиданно с известиями, которые выдала пускай и неохотно, но резко и со страхом. Она боялась за свою жизнь, ведь ночную бабочку все же могли заметить, когда она стала невольным свидетелем чужого разговора, а потому было принято решение приглядывать за ней, дабы Саламандры не решили прирезать девочку из борделя, прекрасно зная, что никто не станет расследовать убийство шлюхи. Лео обещал Геральту проверить склады в трущобах и выяснить кое-что об одном из главных подозреваемых — Винсенте Мейсе, тем более, что на данный момент он более чем тесно взаимодействовал с Кэтрин и выведывал у нее информацию о ней самой и ее связях с ведьмаками. Возможно, он вел свое расследование и подозревал всех и вся в связях с бандитами, которые были ему явно не по зубам. А возможно и сам был связан с ними, работал на них и пытался через новобранца выяснить, какой информацией располагают враги Саламандр. В любом случае, стоило оставаться начеку. Лео не нашел Лили и уже было собирался отправиться к Кармен, чтобы выяснить дошла ли ее девочка до борделя, как вдруг его резко схватили за ворот куртки и потащили куда-то в проулок. Долго возня не продлилась — ведьмак крутанулся, двинув с локтя четко по чужому носу, а потом и в солнечное сплетение, заставив нападающего издать сиплый вздох, смешанный с болезненным стоном. Женщина с длинной косой и саблей — не самая дружелюбная на вид, зато сильная и напористая — была той самой, которая желала вцепиться в глотку Белому Волку и перегрызть ее при удобном случае. Она была одна и оружия до сих пор не достала, а значит явно не собиралась лезть в драку. — Огонь тебя поглоти, дьявол! — Проскрежетала зубами воительница. — Убери свой меч, я пришла с миром. — Чего тебе нужно? — Следуй за мной и узнаешь. Или боишься без своего папочки соваться куда не надо? Задетый за живое Лео вида при этом не подал и смиренно следовал за зерриканкой, убрав меч в ножны. Она привела его к старому, заброшенному дому, где Лео имел честь наблюдать весьма интересную картину, которая поставила его в реальный ступор.       На полу, играя в кости, сидели трое: вран, — редкий вид, тем паче в столице, — краснолюд и эльф. Все трое взглянули на вошедших без какого-либо удивления, но с сомнением, что кандидатура, выбранная зерриканской воительницей, стоит риска — ведьмак, как никак, да еще и молодой да прыткий. А вот в углу, обхватив себя руками, жался к стене… — Лютик? — Распахнув глаза, воскликнул Лео. — А ты… — Ты друг беловолосого ведьмака, не так ли? — Произнес эльф, выиграв очередную партию. — Присядь, в ногах правды нет. — Чего вам надо? — Стараясь держать лицо и не казать излишней враждебности, буркнул Лео. — И что здесь делает он? Просиявший при виде знакомого лица виршеплет тотчас вскочил на ноги, не переставая прижимать к себе любимую, видавшую виды лютню. — Они похители меня, Лео! Я просто шел мимо, а они схватили меня и… — Ой, да заткнись ты! — Гаркнула женщина, толкнув вершеплета в спину. — Ты следил за мной, вот и получил по заду как следует! — Следил? — Лео явно не врубался в происходящее, искренне не представляя Лютика в роли шпиона. И зря, знай он больше о чужом прошлом. — Я играл для Лили! Потом она ушла, а я заметил эту не очень милую, как оказалось, особу… Лео, правда, я думал это одна из скромных почитательниц моего творчества! Мне показалось, что она ждала меня и… — Я оттирала ботинок от дерьма, идиот! Лео устало выдохнул. Очень устало и почти обреченно. Лютик тем временем продолжал. — Учтите, я личность известная во многих кругах и у меня есть связи! Так что, если со мной что-то случится… — То об этом узнает твой друг, не так ли? — Вновь заговорил эльф, криво усмехнувшись. — Только никто не найдет ни твоего тела, ни свидетелей, а без этого расследования не будет, поверь. Лео присмотрелся к говорившему. Под капюшоном незнакомец прятал минадлевидные аквамариновые глаза и лисью улыбку, а высокие скулы обрамляли выбившиеся из прически светлые пряди; одет он был более чем иначе, нежели его сородичи, живущие в квартале для нелюдей — в богатой епанче из ткани, которая казалась еще богаче на фоне той рухляди, которая его окружала в данный момент. Ростом почти с сидящего напротив врана, он казался фигурой монолитной и серьезной, а потому Лео живенько смекнул, что если уж с кем и будут проблемы, так это именно с этим таинственным эльфом, которого еще не факт, что возьмут банальные ведьмачьи знаки да финты с мечом. — И ты здесь? — Кивнул Лео на краснолюда, в котором узнал кузнеца из Предместий. — Вы пришли из-за Альвина, да? — Да. — Вран резко выпрямился, почти выплевывая ответ в лицо Лео. — Из-за него. — Зачем он вам? Неужели вы и правда хотите убить маленького ребенка? — А вот это, уважаемый охотник на монстров, — певучим голосом произнес эльф, растянув губы в неком подобии волчьего оскала, — самое интересное.

***

— Значит, они охотятся за тобой? Эти Саламандры знают, где тебя искать. Геральт, ты в опасности! — Шани, перестань. Все в порядке. Я могу о себе позаботиться, а вот эта девочка из борделя — вряд ли. Но я не могу быть ее нянькой, ровно как и Лео, а с учетом ее рода деятельности… — Я пригляжу за ней насколько могу. Правда, я сама бы от помощи не отказалась — старшие мальчишки вылетают из лечебницы, бегают туда-сюда. Как бы не пошли сами искать себе развлечения возле борделя. — У тебя же вроде одни дети. Или я чего-то не знаю? — Эти дети, даже самые маленькие из них, уже знают то, чего не следовало бы. А те, что постраше… Вчера один подросток полез под юбочку тринадцатилетней девочке, а та сказала, что максимум может сделать ему… В общем, я даже говорить не хочу. И, черт возьми, если бы Кэтрин не успела вовремя, она бы это и сделала, потому что уже снимала с него штаны. Геральт присвиснул, смущенно хмыкнув. — Кэтрин помогает за ними ухаживать? — Да, девчонка молодец, крутится как может. Не за бесплатно, разумеется, хотя кое-какую работу делает из чистого альтруизма. Особенно, если это касается Наташи. Они успели подружиться, и Кэтрин даже заменяет ее ночами на дежурстве, если Наташа занята уходом за бабушкой. — Она хочет стать стражницей, ты в курсе? — Да, я слышала об этом. — Шани меланхолично пожала плечами, будто даже не удивившись чужой задумке. — Ей это пойдет, у нее сильный характер, поверь мне. — Как я слышал, удар с правой у нее тоже сильный. — Тем более. По нашей жизни это очень хороший навык. — Я ей недоверяю, Шани. И почти ничего не знаю о том, откуда она и что тут делает. А вот Лео… Он проникается к ней, начинает испытывать какие-то чувства. Наверное. — Наверное? — Медичка прыснула, прижав к губам ладонь. — О, Геральт. Ты мастер в описании чужих душевных переживаний. Они помолчали, какое-то время ощущая неловкую паузу, воцарившуюся между ними. Геральт видел взгляд, который устремляла на его эта самоотверженная молодая женщина, как она старалась ненавязчиво оказаться ближе, и все чаще в голове у ведьмака возникала мысль — а почему бы и нет? В конце-концов, она сама этого хочет. Но так воспользоваться Шани он не мог, только не ей, ведь потом он сбежит, сверкая пятками в окне, а она… Об этом Белый Волк старался даже не думать. Решив прервать затянувшуюся паузу, Шани заговорила вновь. — Маленькие матерятся так, что уши вянут, а один мелкий засранец сказал, что у меня классная задница. Я против этого, поверь, и сама не в восторге от того, что вижу и слышу, но что я могу сделать? Это уличные дети, воспитанные в семьях, где рано познается все: и отцовский ремень, и ответственность, и даже вот такие вещи. Думаешь, я могу на них как-то повлиять? — Сомневаюсь. Вот в том, что пока они гуляют на улице, то прекрасно видят, как в подворотнях шлюхи обслуживают клиентов — это да. А в том, что они приобщатся к ценностям сестер милосердия — вряд ли. — А ты каким был в их возрасте? Шани улыбнулась, и ее миловидное лицо засияло при свете той свечи, что догорала на обеденном столе. — Я вырос в школе для ведьмаков, где из противоположного пола была только табуретка. Хотя, разное было. И разные разговоры крутились. — Ты помнишь свою юность? — Фрагментами. Но меня стали преследовать то ли сны, то еще какая-то странная штука… Пока еще рано о чем-то говорить. — Но если ты захочешь это обсудить, то знай — я всегда рядом. Геральт молча кивнул, сжав ладонь рыжеволосой медички в своей. — Как думаешь, — вдруг невероятно серьезным голосом произнесла она, задумчиво глядя на горящий фетиль свечи. — Я была бы хорошей мамой? — Отличной. — Уверенно ответил ведьмак, ни на секунду не колеблясь. — Ты стала бы отличной мамой, Шани. Девушка смутилась, покраснев.       Геральт доедал похлебку, которую медичка поставила ему на стол, и по факту должен был собираться в путь, но тут ладонь Шани легла ему на плечо. — Я хотела устроить небольшую встречу… Я, ты, Лютик, Лео. Ты не против? — Без проблем. Когда? — Завтра вечером. Ты не будешь занят? — Я могу отменить дела ради тебя. — Губы ведьмака растянулись в легкой усмешке. — Мне что-то принести? — Вина, если можно. Еду я предоставлю. Геральт молча кивнул. Он чувствовал на себе заинтересованный взгляд медички и сам с трудом отводил от нее взгляд, но не хотел пользоваться этой милой девушкой. Тем не менее, если вдруг она сама станет настаивать и действительно захочет провести с ним ночь, то в теории… Но пока все мыси об этом Геральт рубил на корню и подальше от соблазна покинул дом медички, собираясь узнать у Лео, что он накопал после исследования складов в трущобах. Расследование двигалось медленно, а навечно застрять крайне не хотелось бы. Он ушел, а Шани еще долго смотрела из окна комнаты ему вслед, оставшись один на один со своими душевными переживаниями. Она чувствовала одиночество и тоску, жалось по отношению к себе и с тем осознание того, что также как и этот беловолосый мужчина не сможет наверное никогда посвятить себя второй половине, преподнеся себя на алтаре жертвенности всеобщему благу и великой цели, ради которой и пошла учиться на медика. У нее была работа. А Геральт… Геральт всего лишь друг, не так ли? Шани вернулась к столу, думая о том, как порой причудливо складывается узор судеб, сплетая людей в единое целое, а потом с такой же удивительной вероятностью разъединяя их, как шторм корабли в море. Она даже не знала, что за ней следили, что ждали того момента, когда девушка останется одна. А когда узнала, то было уже слишком поздно.

***

      Геральта не было у Вивальди. Геральта не было и в трактире. Был шанс отыскать его у Шани, только вот бабулька, которая владела домом, как-то по-особенному невзлюбила именно Лео, позволяя обаянию Белого Волка подействовать почти седативно на возбужденную психику пожилой женищны, а вот молодого ведьмака смеряла взглядом, вызывающим изжогу. Решив сначала проверить склады, а потом уже с полным букетом информации идти к старшему товарищу, Лео и не надеялся откопать там хоть что-то интересное. Фортуна явно не улыбалась ему в последнее время, а с учетом всех этих сомнительных разговоров с заговорщиками, — подумать только, решить, что Альвин и Великий Магистр есть один и тот же человек! — становилось еще хуже. Его и Лютика спокойно, абсолютно без проблем отпустили, причем взволнованный и не в меру экзальтированный трубадур с большим трудом согласился идти в свой номер в таверне, предлагая Лео свою помощь и содействие. Отчего-то первым человеком, с которым ведьмаку хотелось в данный момент поговорить, была Кэтрин. И отчего-то мысль о ней сопровождалась волнением и нерешительностью, призывая на помощь всяческое промедление в действиях по отношению к человеку, который Лео действительно нравился. «Не дай ей вскружить себе голову», — наставлял его Геральт, будучи куда более искушенным в делах амурных, нежели его брат по цеху, — «мы о ней ничего не знаем, и мало ли, что скрывается за ее милой улыбкой». Лео знал, что эта девушка одаривала этой самой улыбкой отнюдь не каждого встречного, а еще он чувствовал, сам не отдавая себе отчета как и почему, что Кэтрин можно доверять. Злодей в его понимании не мог вести себя как она, в нем не могло быть даже капли искренности и в тоже время настороженности к миру, какой обладала эта девушка, совершенно не специально искавшая с ним встречи в тех катакомбах. Возможно, Лео просто был слишком наивен. А возможно в нем говорила та самая интуиция, которую мужчины привыкли называть чуйкой и не обращать на нее внимания, потому что шестые чувства и прочая ерунда это чисто бабские замашки. Воспоминания об Абигайл становились глуше, почти как в тумане. Ее образ все еще был жив в его памяти, а его собственное тело помнило чужое — женское, податливое, манящее. Однако тот порыв в пещере уже уходил в прошлое, а на то, чтобы узнать друг друга получше, ни у еого из них двоих просто не было времени. С Кэтрин все завязывалось иначе, и Лео не желал торопиться, хотя и думал о том, что может и вовсе не успеть сблизиться с этой девушкой. «У нас есть цель», — твердил внутренний голос, почему-то тоном Геральта, — «ты не можешь себе позволить заводить отношения». Но так хотелось тепла и понимания, хотелось эмоций и, как говорят эльфы, немного любви. Как и все ведьмаки, Лео был и частью этого мира, и совершенно не вписывался в него, оставаясь за его пределами. Это приносило если не боль, то душевную тоску, которую парень намеревался пока что глушить расследованием и всем, что с этим связано. Он отправился в трущобы, залез на склад. И застал там потасовку Винсента с бандитами Саламандр, которые окружили его со всех сторон, явно намереваясь порешать здесь и сейчас. Лео достал меч. Не долго думая Знаком оттолкнул от Мейса одного из Саламандр, а сам занялся теми, что уже перли на него самого. Скоро все было кончено, а сам капитан стражи смотрел на ведьмака то ли с благодарностью, то ли с раздраженностью. — Какого черта ты тут делаешь? — Тоже самое я могу спросить и у тебя. — Лео обвел взглядом помещение, густо заляпанное кровью бандитов. — Почему ты не взял никого в помощь? — Потому что это мое расследование, ведьмак. Мое, а не твое и не твоего дружка. Но за помощь спасибо. В любом случае, ничего дельного я так и не узнал. — А что узнал? Винсент сузил глаза, подбоченившись. Чем-то он напоминал волка, — сурового и злого, — и Лео напрягся, готовый в любой момент дать отпор пускай даже и капитану стражи. Но этого не потребовалось. — Вы со своим другом в большой заднице. И вот, что я тебе скажу: они знают, что вы копаете под них. И кто помогает вам копать. — Ты имеешь в виду Реймонда? — Не вовлекайте в свои идиотские затеи тех, кто не сможет защитить себя также легко, как вы. Это касается не только Реймонда. — О ком ты… — Если Кэтрин хочет стать одной из нас, то ей придется быть беспристрастной и перестать якшаться к теми, кого вполне можно отнести к разряду подозреваемых. Не пудри ей мозги, ведьмак. Она уже говорит о тебе так, как будто ты долбанный рыцарь, хотя мы оба знаем, что это не так. Винсент ушел, посоветовав Лео не мешкать на месте группового убийства и тоже валить со склада. Стоило проверить Реймонда, тем не менее, мысли молодого ведьмака были сосредоточены совершенно не на нем. Значит, действительно не судьба, верно? Только готов ли он так легко отступить? Насколько ему вообще это все важно, ведь между ними дружеская симпатия и не более. Сомнения грызли душу, а слова капитана ударили в самое нутро, намекая — твой удел иной, не как у остальных. Смирись и даже не начинай портить девушке жизнь. Ведь все, что ты можешь — это испортить, дать надежду, а потом уйти, влекомый трактом и опасностями на нем. Лео слышал это в словах капитана. А еще он слышал отдельную фразу более чем отчетливо: «она уже говорит о тебе, будто ты рыцарь». Вот кем он был для нее. Не мутантом, не изгоем, а рыцарем! — Как бы поступил Геральт на моем месте? — Спрашивает Лео пустоту и, естественно, ответа не получает. Вопрос повисает в воздухе. Он уходит со склада, краем глаза заметив, что Винсент скрывается в борделе, увлекаемый за руку Кармен. Это не вызывает у ведьмака никаких эмоций, а сам он держит путь к детективу, желая проверить так ли сильно Саламандры сели ему на хвост. И то, что он обнаруживает там, в дальнейшем полностью изменит ход всего расследования.