Once upon a time

      Геральт знал, что мир несправедлив и продажен. Благородство, воспеваемое в дешевых романах, так и оставалось там, на страницах воображаемого мира, методично и весьма клишеированно слепленного каким-нибудь автором без стыда и совести. Рыцари насиловали женщин, короли создавали невыносимые для жизни своего народа условия, чародеи обдирали как липку за свои услуги, которые преимущественно являлись фикцией, — и это только половина беды. Были и бьющие своих жен мужланы, и продающие своих детей за гроши матеря, — гроши в последствии пущенные на самое дешевое пойло, и отнюдь не потому что плач несчастного ребенка звенел в ушах и мучал совесть, — и расисты, смотрящие на других так, будто те вместе с рукопожатием передают чахотку, мор и сифилис, и еще очень много всего разного и интересного. Геральт это все знал и принимал как есть. Но Лео… Лео все еще был идеалистом, который верил в то, что добро побеждает зло, а заблудшую душу можно вернуть на путь правды и чести. Где искать эту самую честь парень пока не знал, а слово правда имело слишком расплывчатую дефиницию. Сидя в темнице, пока капитан стражи Винсент решал вопросы какой именно идиот заслужит сомнительную честь идти резать кокатрикса, Геральт думал о том, насколько этот мир способен его удивить. И удивил. По колено в дерьме, в забрызганных отходами доспехах, но с гордо вскинутой головой да стальным блеском в глазах в канализации возник рыцарь по имени Зигфрид. Для ведьмаков, которые должны были очистить стоки от клювастого монстра и утопцев заодно, это было шоком — рыцарь здесь да еще и при полном параде — и у обоих слегка напряглись плечи и от удивления вытянулись лица.       Пожалуй, то был единственный из данной братии, который не вызывал у ведьмаков, — а в частности у Лео, — подсознательного отвращения, хотя ручаться чисто за себя Геральт не мог — память возвращалась медленно и клочками, как шерсть с линяющей собаки. Может когда-то он надрал бы этому глаголившему про высшие идеалы и доблесть Зигфриду зад. А может и нет. В любом случае, стоял выбор — идти вместе или нет, ведь Зигфрид предложил бороться с кокатриксом вместе, что заставило глаза Лео засверкать от предвкушения. То ли шанс сражаться бок о бок с рыцарем так воодушевляло молодого ведьмака, то ли возможность показать ему, что они с Геральтом не хуже, — о комплексах Лео касательно ведьмачьей натуры Белый Волк не знал, ибо в чужой душе без спроса не ковырялся. В конце-концов, пошли втроем, что оказалось весьма кстати: у зверушки из канализации был не только острый клюв и мощные когти, но изворотливость, как у схватившей добротный кусок колбасы кошки. Это была хорошая вылазка, но самое главное — Геральт на мгновение иначе взглянул на мир. Да, этот мир прогнивший насквозь и стремительно гниет дальше, но порой даже в куче дерьма можно отыскать такой вот самородок, как этот рыцарь, совершающий благородный поступок не славы ради и уж точно не во имя золотых. Однако то было лишь начало, ибо Храмовый Квартал Вызимы встретил ведьмаков с распростертыми объятиями, поражая воображение колоритом и нищетой, в которой находилось место и для вычурной бандитской роскоши, и для чистой любви. После того, как Геральта и Лео выпустили, они старались отыскать тех, у кого можно кинуть кости после наступления сумерек. Деньги имелись, но гораздо спокойнее переночивать там, где тебя окружают знакомые лица, нежели в такой берлоге, как трактир «Под кудлатым мишкой». Там было все: кулачные бои, игры в покер, виляющие задом проститутки мадам Кармен, куча пьяниц и убитый скоя`таэлями парень, которому стрелы не просто вспороли живот, но и сделали мессиво из кишок. Геральт прекрасно понимал, откуда средства у партизан на закупку добротного оружия — кое-кто, встретив отряд в Предместьях, не послал их куда подальше, а любезно согласился отдать товар, получив немного золотых, — Лео о том малость не знал, поражаясь тому, какой идиот из людей продает «белкам» настолько опасное оружие. — Значит, эльфийская молодежь сидит на порошке? — Как и любая другая. Кто-то из-за болезней, кто-то из-за отсутствия надежды или больной головушки, а кто-то потому что делать нехер. Это было, есть и будет, старина, а с учетом так называемого прогресса, скоро все будут на чем-то сидеть. Золтан пригубил пива, сунул в рот чесночную гренку и на мгновение замолк. Его взгляд вперился в друга, сидящего напротив за пыльным столом этой грязной таверны, отчего тот вопросительно вскинул бровь. — Ты на мне дыру протрешь. — Я слышал, в Предместьях произошла резня. Слыхал о таком? — Возможно. — А слыхал ли ты, что те, за кем ты охотишься, развернули здесь свой бизнес на полную катушку. Их явно крышует кто-то при власти. — Это мне уже известно. Сам слышал, что за Профессора заплатил кто-то влиятельный через банк Вивальди. — Геральт зачерпнул похлебку, скривился и отодвинул миску в сторону. — Сколько же уксуса вылили в эту отраву? — Скажи спасибо, что еда вообще есть. С поставками туго, у нас же ведь драный карантин. А что до Вивальди, так это не краснолюды, можешь быть уверен. Он лишился банка, теперь он принадлежит людям. Геральт в ответ только кивнул.              Лео самозабвенно играл в кости. Старший товарищ любезно предложил научить, а теперь парень отрабатывал азы на практике. Ему фортило. Хорошо так дело шло, но потом к молодому ведьмаку подсел некто по кличке Могила, и Геральт, наблюдающий за игрой брата по ремеслу, сказочно напрягся. Мимо их столика туда-сюда прохаживалась милая куртизанка с густыми каштановыми волосами и родинкой над верхней губой. Было время, когда даже проститутки отказывали ведьмакам в услугах, ибо порченную женщину, — а после таких как Геральт и Лео мазелек звали именно так, — потом никто не заказывал. Но время, ввиду прогресса и торгово-рыночных отношений, меняло устои, и вот милашка уже села рядом с выигрывающим которую партию подряд Лео, улыбаясь ему заманчиво и томно. Могила рявкнул на нее и она быстро удалилась. На вопросительный и весьма разочарованный взгляд Лео бандит коротко ответил: — У нее сифилис. Лео покраснел и пробормотал благодарность. Ведьмакам посоветовали сходить к детективу Реймонду, который был профи и человеком чести; уставшие и все еще голодные, выходцы из цеха Волка решил сначала как следует отдохнуть, и дорогу держали вместе с Золтаном в дом того самого Вивальди, с которым хотел не только поговорить, но и вздремнуть у хозяйского камина, сняв наконец промокшие и воняющие тиной да отходами сапоги. Дорога до квартала до нелюдей спокойной не была, — к заманивающей хрен знает кого в темноте жрице любви грубо приставал наемник со значком Саламандры. — Кажется, я тебя знаю. — Усмехнулся он, заметив Белого Волка. — Ты тот беловолосый ублюдок, который нам дела испортил в Предместьях. Азар хорошо заплатит за твою голову. А ты, — бандит перевел взгляд на Лео, — его маленькая шавка, да? Давайте, доставайте мечи. Я безоружных не убиваю. Но не успел мужик договорить, а Геральт с Лео взмахнуть клинками, как в глотку наемнику прилетел кинжал. Четко так в кадык, как в яблочко. Крови было много, как и предсмертных конвульсий, пока издающий булькающие звуки Саламандра не рухнул на землю, схватившись за горло. Ведьмаки резко повернули голову и увидели ее. — Какого… Воительница из Предместий. Другой такой тут водиться не могло, да и перепутать Геральт не мог. Она сидела на крыше, такая же ловкая, как какая-нибудь эльфка, ловко махнула куда-то в сторону и быстро скрылась в темноте. Золтан на это лишь присвиснул. — Она же тебя убить хотела. С какой стати помогла? — Вот бы мне знать, Золтан. Вот бы мне знать.

***

— Люди плодятся, как тараканы, и имеют уровень эмпатии ниже, чем у гусеницы, пожирающей своих сородичей при отсутствии иной пищи. Но проблема нелюдей в другом, ведьмак, совершенно другом. Геральт хлебнул медовухи и прокашлялся. На вкус так живейший спирт, но Вивальди настаивал, что это пойло высшего качества. Судя по тому, в какой хибаре жил бывший владелец банка, в это верилось с трудом. — Нет единства, понимаешь? И эти эльфы из Предместий тому доказательство. Были бы они в адеквате, то нашпиговали бы тебя стрелами, как ежа, и хрен бы ты добрался до врана. Только плевать они хотели как на консолидацию, так и на здравый смысл, лишь бы была возможность стрелять по купцам из кустов. — Да, зато они знали про план убить Альвина. — Геральт поганенько усмехнулся. — До чего мы дожили… — А вот тут я тебе ничего сказать не могу. Темные эльфы, которые ушли в Зерриканию, могли запросто притащить туда и кое-какие верования. А фанатики, как тебе известно, народ чудной и неизлечимо больной. — Ой, завязывайте вы свои речи про фанатиков и вранов, уже уши сохнут! — Золтан шумно поставил кружку с медовухой на стол и утер капли с усов. — Если тебе, старина, вдарило узнать об этом больше, то сходи к антиквару, который на площади стоит. Там книжек — пруд пруди. А сейчас дайте уже наконец расслабиться в нормальной мужской компании без вот этих всех разговоров, от которых башка трещит! На том и порешили. Лео, не особенно вникающий в разговор, читал какие-то книжки Вивальди, — пока тот, захмелевший да сонный, не замечал этого, — и делал пометки в своем блокноте. Он завел его не так давно, беря пример со старшего ведьмака, и организовывал записи четко, будто всю жизнь только этим и занимался. Он сам не мог понять, почему его заинтересовали эти трактаты, однако Лео не просто штудировал их от нечего делать, а глубоко вникал, нутром чуя, что пригодится. И Геральт взирал это с молчаливым одобрением, улыбаясь краешком рта. Однако сам он, хоть и молчал, а все думал над тем, почему воительница из Зеррикании убила Саламандру, если логичнее было бы убить его. Каковы ее мотивы? Почему она здесь? Мыслительные процессы слишком явственно проступали на лице мужчины, и это не осталось незамеченным, — Хивай устало выдыхает и отодвигает кружку с видом великого мученика. — Я вижу по твоей роже, что тебя что-то гнетет. Давай, выкладывай, что там у тебя. Опять про паршивость этого мира или боишься, что в этом изменчивом мире скоро не останется места для ведьмаков? — Нет, Золтан. На этот раз нет. Просто я устал. Чертовски устал. — Тогда выброси всю дурь из головы и отдохни наконец. Тебе надо как следует нажраться, а на утро уже решишь, что делать и как. Геральт, последовав совету, залил в себя еще одну чарку медовухи. Сидели долго, до последнего. Постепенно вырубило всех, а точнее почти. Вместо того, чтобы пойти спать, Геральту пришло в голову прогуляться, — из окна дома виднелась ладненькая фигурка куртизанки, бродящей туда-сюда в поисках клиентов. Вивальди божился, что не любят дескать эти девочки нелюдей и задирают им цену выше, чем людям, но тогда возникал вопрос, какого лешего им делать в этом квартале. Когда Геральт вышел, вопрос отпал сам собой: ночная бабочка с недовольным выражением лица слушала отповедь какого-то эльфа о том, как низко она пала, предлагая себя на улице на монету. Эльф — по виду какой-то ремесленик — смотрел на человеческую женщину с презрением, но тут она решила пойти в наступение и весьма нетривиальным способом. — То есть, ты не хочешь меня? — Сладким голосом пропела проститутка. — Не хочешь шлюху? С ее плеча платье слегка соскользнуло, обнажив левую грудь; эльф на это тотчас захлопнул рот, скользнув глазами от лица девушки ниже. — Тебе не нравится мое тело? — Приподняв подол, прошептала она, проведя ладонью по своему бедру, обтянутому в слегка порванные чулки. Заметив, что моралист не спешит уйти, она подошла к нему ближе, почти загоняя эльфа в угол между домами. — Не хочется узнать, что я умею? Геральт смотрел на это коварное соблазнение с легкой ухмылкой на лице, но в то же время с легкой досадой — девочку он присмотрел себе. Та, действуя уверенно, задрала кожаный фартук ремесленика, положила ладонь на пах мужчины и слегка сжала пальцы, — эльф на это стиснул челюсти, но не оттолкнул. Ласкать через ткань брюк куртизанка долго не стала, скользнув под кромку штанов и проведя несколько раз по всей длине, издав тихий стон, будто испытывала при этом большее удовольствие, нежели ее потенциальный клиент. Огладила большим пальцем головку, уверенно надавила на уретру, все это время глядя эльфу прямо в глаза и пошло постанывая. Клиент начал давать заднюю в отношении своих моральных принципов, уже прижав человеческую женщину к себе и задирая подол ее платья, — его руки сжали круглые ягодицы, скользнули между ними, поглаживая промежность и стремясь достичь женского лона. Казалось еще чуть-чуть и дело пойдет уверенно в гору, но тут произошло нечто, что удивило подсматриващего ведьмака едва ли не меньше, чем этого разгорячившегося эльфа: резко убрав руки из чужих порток, куртизанка оттолкнула мужчину от себя, показав жест не слишком вежливый, но зато весьма красноречивый. — Я с таким как ты не лягу даже за все золото Темерии. Пошел вон! И она отошла от него, заняв место возле двери кузнеца. Распаленный и злой эльф не стал вступать в дискусии или мстить, ограничившись каким-то ругательством, но напоследок плюнул в сторону девочки, демонстрируя высшую степень брезгливости и презрения. Наступил черед Геральта испытать удачу. — Ты всегда решаешь проблемы именно таким способом? Проститутка обернулась, окинув мужчину оценивающим взглядом. — Не люблю лицемеров. Тем более, таких. — На губах девочки появилась приятная улыбка — значит, новый клиент пришелся ей по нраву. — А вот ты ничего такой. Не хочешь пошалить? — Хочу. Только я бы предпочел более приятное место, чем грязная подворотня. — Есть одно место. Пойдешь за мной? — Веди. Геральт был достаточно пьян, чтобы едва ли не протаранить башкой какие-то бочки у входа в бордель и целоваться с умением мальчишки из церковного хора. Его кинули на кровать, оседлали сверху; ведьмак помнил, как хотел продолжения, как думал о том, что у этой ночной бабочки необыкновенно красивые волосы, как вдруг… Он уснул. Вырубился прямо в процессе, позорно захрапев на жесткой кровати, в которой точно возилась многочисленная семейка клопов. Смеха проститутки он не слышал, как к нему залезли в кошель не имел представления. Он видел дракона во сне, видел огненную птицу, восстающую из пепла, а потом темнота, такая же черная, как не имеющая дна бездна.

***

      Утро встретило его болью в голове и каким-то слишком ярким солнцем, слепящим из приоткрытого окна. Пахло помоями, а еще горелой репой — проститутка по имени Кармен, которая заправляла всем в «Горячих бедрах», яростно материла старую сковородку на чем свет стоял, думая, что незванный гость еще не очнулся, а потом елейным голосом сообщила, что завтрак будет не слишком приятный. Геральт был рад и этому. Ему дали задание, накормили и дали умыться; девочки, которая притащила его в бордель, не было видно, а в том, что именно она рылась в его кошельке, ведьмак не сомневался. Зато были другие, — те, которых доставали бандиты, торгующие фисштехом на улицах, — и следы от побоев красочно синели на их телах, свидетельствуя о том, насколько нежны были со шлюхами поверившие в себя ублюдки. — Наша профессия не позволяет диктовать, как именно заниматься любовью. Сам понимаешь, многие клиенты относятся к нам, как к мусору, а потому услуги приходится оказывать любые, какие потребуют. — Кармен с сочувствием взглянула на одну из девочек, широко расставляющую ноги при ходьбе, и чертыхнулась. — Медичка, конечно, лечит нас время от времени, делает скидку, но эти изверги творят со шлюхами такое, что нам денег не хватит расплатиться за все лекарства. — Медичка лечит? — Тотчас всполошился Геральт. — Не рыжая ли? — Она самая. Шани. Смотрит, правда, на нас свысока, будто у нас выбор есть, как на жизнь зарабатывает. Но выбирать не приходится, к тому же, стоит признать, делает хорошую скидку. Идея зайти при случае к Шани тотчас постучалась в голову ведьмака, и он, пообещав разобраться с бандитами, вышел из борделя, держа путь туда, где обычно стояла доска с объявлениями.       Доска была пуста. В то время как Геральт спал и ел гадкую репу, Лео проснулся рано и спешно ринулся искать заработок. Его голова после эликсира просветлела, тело требовало активности, и, слегка размявшись под неодобрительное наблюдение Вивальди, молодой ведьмак вышел, поблагодарив краснолюда за гостеприимство. Контракт на эхинопсов заставил Лео неприятно скривиться; он знал, как эти растения метко плюются, и не спешил на свидание с ними, но денег в кармане было мало, а есть хотелось. Контракт на собачье сало он поджег Знаком в уголке, подмигнув пробегающей мимо дворняжке. Та, будто и впрямь поняла значение этого жеста, завиляла хвостом и скрылась в подворотне. Лео снял еще несколько объявлений, решив потом поделиться с Геральтом, и поспешил заняться делом, сопровождаемый все тем же благодарным взглядом пса из подворотни. Пока он и Белый Волк прокладывали свой путь от Каэр Морхена до Предместий, то довольствовались случайными заработками: в деревнях платили мало, а в поселках покрупнее заказов, стоящих внимания, почти не водилось. Геральт не был идиотом, желающим охотиться на грифона за сотню золотых, и объяснял Лео, за что можно браться, а что игнорировать стойко и без колебаний. Потому оба мужчины вели жизнь скромную, спуская куда больше денег на кобылок, которых пришлось оставить в селении близ Предместий. Содержать лошадей они не могли, да и в городе в ней не было нужды, зато было бы неплохо заиметь добротные доспехи на замену тому старью, которым расщедрился Весемир. Цена, которую задрали краснолюды, вызвала у Белого Волка приступ изжоги, а у Лео искреннее возмущение. Решение повременить с расследованием на какое-то время, вплотную взявшись за заказы пришло в голову им обоим, пускай и не по договоренности; дорога сама вывела ведьмаков на болота, которые представляли собой место оригинальное во всех его проявлениях, и где их вновь ждали судьбоносные встречи, которых они не могли избежать.