Once upon a time

      «Предместья Вызимы, поражающие уставшего после долгой дороги путника размеренностью скромной жизни местных да красотой природы, таили в себе куда больше опасностей, нежели могло показаться на первый взгляд. Знаменитый Белый Волк, державший путь — возмездия ради — как раз через этот тихий уголок, никак не желал искать на свою голову больше неприятностей, чем и без того свалилось на его плечи, однако Судьба и переменчивая, капризная Фортуна оказались против него. Именно там начинается история, о которой я собираюсь Вам сегодня поведать, ибо мне известно если не все, то многое, и был я одним из участников событий, произошедших в тех краях, которые потом потрясут не только Темерию, но и все Северные Королевства в целом». — из записей маэстро Лютика, которые так и не были включены в официальную версию его автобиографии

***

— Мастер Гервант, разве я обещал тебе заплатить больше, чем сто оренов? Ты обижаешь меня, а я ведь честный человек! — Не сомневаюсь. Также не сомневаюсь, что ты должен мне больше, чем сто. Или, быть может, стоит рассказать Преподобному о твоей страсти к костям? Пьяный в дубищи Одо недовольно засопел и потянулся к кошельку, висящему у него на поясе. Дрожащими пальцами порылся в нем и, достав нужную сумму, скривился так, будто ему в рот налили мочи. Геральт молча ждал, проклиная как людскую жадность, так и местные расценки. В животе урчало, безумно хотелось жрать. Кушают да трапезничают чаще всего люди, никогда не знавшие настоящего голода. Те, кто не держал во рту крошки хлеба вот уже вторые сутки, именно жрали, заказав в трактире порцию побольше на все имеющиеся деньги. Корчмарь смотрел на ведьмака волком, требуя за постой вначале сразу десятку, и лишь после не самой приятной беседы согласился на пять. Для Геральта, в кармане которого лежало едва ли чуть больше двадцати, скрипя зубы согласился и пошел туда, куда было велено — в сарай. На всем постоялом дворе не нашлось приличного места, поскольку в город не пускали и купцы толпились в таверне вот уже которую неделю. Пришлось терпеть определенные неудобства. Лео ждал его, — как всегда немного нетерпеливый и готовый в любой момент пуститься в путь по первому зову старшего ведьмака, — возле входа в сарай, разочарованно глядя на тот паек, который Белый Волк тащил с собой. В его животе урчало не меньше, а молодой организм явно требовал чего-то посущественнее, чем вареная картошка и черствый хлеб, который придется запивать пивом не лучшего качества. Только вот выбор был невелик, и хрен знает еще сколько придется вообще экономить на еде, прозибая в Предместьях, где платили скудно, а смотрели косо. Впрочем, ведьмакам было не привыкать. — Впервые на большаке. — Говорит Геральт, отпив из кружки и тотчас сморщившись. — Ничего, свыкнешься. Завтра у нас контракт на гулей в гробнице, поэтому надо как следует отдохнуть. — Я знаю одну смазку для меча, — Лео задумчиво сощурился, явно вспоминая рецепт, — с ее помощью мы быстро справимся. Мне так не терпится скорее взяться за этот контракт! — Поубавь запал. Я за тебя отвечаю, так что будь добр не лезть на рожон. Потерявший память и потративший немало денег на закупку ингредиентов для эликсиров, ведьмак чувствовал легкое раздражение по многим причинам. Ему встречались люди, — и не только люди, — которые утверждали, будто являются его старыми приятелями. Глядя на них Геральт только молча кивал головой и делал вид, будто что-то припоминает. Странное ощущение дежавю он решил не развивать, дабы не пуститься в глубокую интроспекцию, поскольку главным в его жизни на данный момент были поиски Саламандр, а не усилия, связанные с возвращением воспоминаний, большая часть из которых казалась лишь сном. Он также забыл многие рецепты эликсиров и названия трав, а потому не так уж редко беловолосого мужчину можно было увидеть с книгой в руках, дающего косяка отнюдь не на грудастую крестьянку, — что было бы логично и объяснимо, — а на растущие в окрестностях растения, часть из которых активно поедалась коровами да овцами. Другой частью лакающие самогон кметы подтирали зад. А тут еще и Лео, за которым надо приглядывать; молодой да горячий, он обижался, что старший мужчина относится к нему как к ребенку, и явно не горел желанием отсиживаться в трактире, пока другой ведьмак имеет великий, по мнению самого Лео, шанс сражаться с монстрами и приносить пользу людям. О том, что некоторые из этих людей плевали вслед грязным мутантам, дабы те не сглазили их ненароком, речи, разумеется, не шло.       Было бы обманом и преувеличением сказать, что народ в Предместьях без единого исключения презирал пришлых или хотел скорее справадить из со двора. Собственно, за счет сердечных да неравнодушных первое время ведьмаки как-то и выживали, то получая небольшой паек, то пару монет да доброе слово впридачу. Брались охотники на монстров за любую работу, в том числе не совсем ведьмачью: закатить бочку в подвал для одинокой старушки, прополоть сорняки беременной крестьянке, загнать упрямую корову в стойло… Местные мужики — большие любители выпить, а потом покемарить в уголке — смотрели на это неодобрительно. Пышногрудые местные жительницы, напротив, расплывались в улыбке, бросая в ведьмаков украдкой весьма многообещающие взгляды. Одной такой женщиной оказалась весьма интересная и красивая знахарка, на счастье Геральта, ставшая для него в изучении трав весьма хорошим учителем. — Это чемерица, ведьмак. — Абигайл, шустро перебирающая находки Геральта в руках, отложила горстку растения в сторонку, с сомнением глядя на оставшуюся часть в мешке. — А вот это — обычные полевые цветы. В вазу поставить подойдет, но не в зелья класть, это точно. — Похоже, из меня никудышный травник. — Все с тобой в порядке, не придумывай. Тебе надо всего лишь вспомнить, что гораздо легче, чем учить с нуля. Ведьму в Предместье не любили, что, собственно, было ожидаемо. Геральт чуял с остротой хорошей гончей, что она знает куда больше, чем говорит, и дело совершенно не касалось трав да эликсиров, но спрашивать напрямую мужчина не стал. Он выжидал момента, потихоньку втирался в доверие к местным сторожилам, постепенно приходя к выводу, что в этом живописном месте нет почти ни одного порядочного и честного человека. Включая самого преподобного, который вел паству за собой в мир нетерпимости и агрессии, направленной абсолютно ко всем, кто не вписывался в общую картину. Геральт не ожидал от него особой любезности, да и не нуждался в ней; если бы можно было стащить у старика пропуск и выбить информацию силой о Саламандрах, он бы так и сделал. Однако иметь дело с разъяренными кметами, готовыми насадить ведьмаков на вилы в любой удобный момент, Геральт не хотел. Как и прибегать к откровенному насилию. С Лео своими пока что неподтвержденным подозрениями он пока не делился.       Все шло своим чередом, и вот уже казалось, что скоро логово бандитов будет раскрыто, как вдруг в округе заговорили про вранов. Точнее про одного, в сопровождении какой-то девчонки, ясное дело, не простой фермерской дочки. — Вы сделаете богоугодное дело, если убьете чертовку, которая связалась с этим… — Лицо преподобного скривилось, а глаза совсем превратились в узкие щелки. — С враном. — С чудовищем! От них пришел Зверь, я знаю это! Найдите монстра и его ведьму, и тогда я помогу вам в вашем деле. — Ты нанимаешь нас для того, чтобы мы убили их? — Я хочу, чтобы вы убили всех, кто навлек проклятье на наш дом! Без исключений. Геральт ничего не ответил, только повел плечом, которое слегка ныло после неприятной встречи с гулями в гробнице. Если следовать логике священника, то вырезать надо всех нелюдей, ведьм и просто не слишком религиозных жителей, — без суда и следствия, но во имя богоугодного дела, пролить кровь невинных, словно те были какими-то монстрами на тракте. Видимо, лицо ведьмака слишком красноречиво отражало его эмоции, потому что преподобный, неприятно осклабившись, подошел к Геральту чуть ближе и тихо процедил: — На твоем месте, я бы не слишком сближался с этой ведьмой, Абигайл. Она не такая, как все, и если не хочешь, чтобы священный огонь испепелил тебя вместе с ней, забудь дорогу к ее хижине. — Это угроза, преподобный? — На губах ведьмака заиграла паскудная усмешка. — Нет. Предупреждение. Выбери правильную сторону, ибо порой зло принимает невинный облик. Лео недовольно засопел, но под предупреждающим взглядом Белого Волка промолчал. Не привыкший лгать и изворачиваться, молодой ведьмак не переносил лицемерие и насилие, а потому чем больше проводил в здешних местах времени, тем больше желал скорее убраться из Предместий, наивно полагая, что в городе ситуация будет лучше. Безусловно, невинностью в Предместьях и не пахло. Милые крестьянки, кажущие прелести на сеновале, бьющие своих жен крестьяне, фанатизм и нетерпимость, — места для праведности, о которой талдычил на проповедях священник, и не пахло. А теперь еще и вран. Устало вздохнув, Геральт решил, что займется этим в самую последнюю очередь. Но нет, не судьба. Вопрос с враном стал острее, когда он напал на постоялый двор. Напал, конечно, слово сильное, потому как все остались в живых; проблема крылась в другом — он хотел похитить мальчика по имени Альвин, и это насторожило ведьмака, ровно как и охранявшую ребенка от беды медичку Шани. — Ты бы видел его, Геральт! Мне кажется, я никогда не забуду его морды… Клыкастая пасть и красные зенки! Он еще со здоровенным мечом был, благо что не зарубил никого им, когда выбегал из корчмы. — Рыжеволосая кивнула на выбитые ставни и вздрогнула. — Зачем ему этот мальчик? Даже представить себе не могу… — Враны не страдают каннибализмом, так что точно не для того, о чем толкуют перепуганные крестьяне. Просто так он бы не стал рисковать, а потому это действительно очень интересно. — Местная знахарка по имени Абигайл хотела взять Альвина к себе, но после такого мне страшно его отдавать. Все-таки, трактир хоть как-то охраняется, а ее лачуга для такого существа — на один зубок. — Надо найти этого врана. Говоришь, его ранили, когда он убегал? — Да, стражник выстрелил из арбалета. Он убежал в сторону леса, но не говори мне, что ты отправишься искать его в одиночку! — Бросив взгляд в испытывающего удачу в кости Лео, она заговорила тише. — Он, конечно, хороший парень, но еще такой неопытный… — Успокойся, Шани. Мы будем предельно осторожны. — Геральт усмехнулся. — Со мной ничего не получится, а вот с этой проблемой стоит разобраться как можно скорее, иначе я застряну в Предместьях и никогда не доберусь до Саламандр. — Будь осторожен. И, — тут Шани запнулась, опасливо озираясь по сторонам, — поговори с кузнецом. Мне кажется, он что-то знает, потому что когда вран напал, он повел себя странно. — Это как? — Не испугался и не убежал, даже не насторожился, а спокойно сидел за столом и доедал ужин. Сам подумай, Геральт, в этом что-то неладное. Геральт согласился. В принципе, слова Шани имели смысл, только вот краснолюд не слишком жаждал беседы, а потому в нескольких красочных выражениях описал в какое эротическое путешествие любопытному ведьмаку стоит идти пешком и очень далеко. Геральт, ничуть не смутившись, принялся убеждать иначе. — Тебе наверняка здесь не рады. Когда ты заходишь в корчму, на тебя косятся, когда выдаешь работу заказчику, он придирается даже к мелочам. Если кто-нибудь бросит хотя бы тень подозрений на твою репутацию, сообщив, что ты можешь иметь отношение к нападению… — Ах ты сукин сын! — Прошипел кузнец, перехватив молот в руках поудобнее. — Пугать меня вздумал? — Ищу продуктивного взаимодействия. Я подозреваю, что ты имеешь связь с «белками», которые активно торгуют с Хареном. Они меня волнуют мало, так что за своих друзей не переживай. Мне нужна информация о вране. — Да ты сраный идиот, если считаешь, что я веду дела со скоя`таэлями! Эти пустоголовые кретины схватили меня за яйца, угрожая спалить кузницу, если я не помогу найти им поставщика оружия или сам ковать для них не начну. Мне известно, чем промышляет этот ублюдок Брогг, поэтому я свел их, вот и все! Какие, курва, враны? Что за чушь ты мелишь? — Он спрячется в лесу. Там же прячутся «белки». И не говори мне, что они никак не пересекаются — эльфы прыщик на заду у комара разглядят, а уж врана тем более. К тому же он не один. Краснолюд фыркнул, пригладив густую бороду. — Да, человеческие девки порой не перестают меня удивлять. Хотя, ваши мужики не лучше — тоже охочи до всякой чародеечки. — Так ты знаешь, кто его спутница? — Хера с два. Видел, что человеческая баба, а деталей не знаю. — Ну, так как? Ты поможешь мне? — Помощь — это когда делаешь что-то добровольно, а ты, хитрожопый засранец, схватил меня за гузно! Так что это не помощь, а вынужденность. Приходи завтра по утру, когда еще народ спать будет. Только не сюда, а к старой мельнице. — Я бы предпочел более людное место. — А я бы предпочел схватить за зад вон ту грудастую девицу, что еду разносит в трактире, — краснолюд кивнул на проходящую мимо Риту, глаза которой озорно горели при виде ведьмака, — но ей больше по нраву твой ножик, а не моя булава. Так что давай, соглашайся. И Геральт согласился, всем нутром чуя подвох. Мельницу он знал хорошо — Рита недавно показала ее более чем подробно, ровно как и себя, да не один раз. Воспоминания о приятном вечере грели мужское самолюбие, а вот ожидание своего информатора заставляло нервно касаться эфеса меча. Стемнело. Неподалеку заквакали лягушки, а вместе с ними и вылезшие на берег утопцы. Лео был любезно занят присмотром за Альвином, хотя и возмущался тем, что его опять не берут на серьезное дело, поэтому Геральт чувствовал себя спокойнее, не имея нужды следить за не в меру отчаянным и решительным пареньком. Наконец, за дверью послышался слабый треск; для человеческого слуха — сущая ерунда, а вот для слуха ведьмака считай что грохот. Геральт паскудненько усмехнулся, подождал, пока шаги усилятся — кто-то подходил к двери — и резко открыл ее, двинув кому-то точно в физиономию. — Каким надо быть идиотом, чтобы устроить ловушку ведьмаку? Потеревший морду вран, широко открыл пасть и смачно выругался почти без акцента. — Ну да, у вас же гребаный слух как у кошки. — Даже лучше. Может поговорим? Ведьмак закрыл дверь и на мельнице воцарилась темнота.