Once upon a time

      Смерть бывает разной. Героической, естественной, случайной… В случае с Кэтрин смерть была глупой. Глупой, в какой-то мере позорной и несколько нравоучительной, с учетом того, как именно скончалась девушка. Споткнуться, будучи пьяной в дрова, при входе в кабинку женского туалета и приложиться головой о край унитаза, разбив голову, четко угодив виском о твердую поверхность, — это надо было додуматься. Точнее, не думать вообще. Несчастный случай, — многие люди пьют и пьют в дерьмо, с кем не бывает, как говорится, — но на похоронах предпочли об этом не говорить. Все-таки помощница шерифа, а значит стоит поубавить детальность описания кончины: где, при каких обстоятельствах и так далее. Конечно, народ правду так или иначе узнал. Те, кто нашел Кэтрин, шустро разболтали знакомым — а те своим знакомым — о том, как именно откинулась девушка, а потому все попытки старого шерифа облагородить Кэтрин полетели к черту. И, смотрящая на все это через долбанный хрустальный шар на стойке бармена, сама усопшая искренне сожалела, что не может в данный момент сказать шерифу спасибо, крепко обняв как родного отца. — Позорно. Очень позорно. Башкой о сортир. Твою мать, я так давно не ржал. За стойкой послышался грудной мужской смех, а потом здоровенная ручища хлопнула по деревянной поверхности, царапнув когтями и без того обшарпанное покрытие. Кэтрин внутренне сжалась, но вида не подала. Она была в Междумирье уже неделю, и чем больше времени проводила с этими странными существами — людьми, монстрами, кто они вообще? — тем больше столбенела от происходящего. Сказочные персонажи, точно на карнавале ряженые, шныряли туда-сюда, специально пугая девушку своим видом, потому что знали, какой эффект их мохнатые лапы, длинные когти и острые клыки производят на нее, привыкшую к простым бандитам, наркоманам и психопатам, но никак не к… этому! Бармена не было несколько дней; Корочун разъезжал на вороных конях по лесу и, как поговаривали болтливые после несколько рюмок чего-то красного в бокале мазельки, косящие под вампирш, пропадал на Спирали времени и пространства, проникая в какие-то там иные миры. Кэтрин вообще не шарила ни про какие Спирали, но злобного седовласого мужика боялась как огня. Это было что-то идущее изнутри, как инстинкт самосохранения, орущий ей в уши, что данного персонажа лучше не злить. Пока его не было на посту, уже бывшая помощница шерифа бродила по бару, именуемому трактиром, с замиранием сердца глядя на постояльцев данного заведения. Вурдалаки, оборотни, мумии и баньши, орки, приведения и еще хрен знает кто — прекрасный розарий, в котором почему-то Кэтрин застряла, как пробка в не слишком приличном месте. Принять тот факт, что это все существует, девушка до сих пор не могла. Ей казалась нереальной даже ее собственная смерть, но как тут поспоришь с фактами: похороны свои она видела, мертвое тело возле сортира тоже, своего отражения в зеркале старалась избегать. Синюшные губы, белое как мел лицо, черные круги под глазами, — конечно, не совсем так выглядят покойники, но на здорового человека она не походила точно. — Может это все иллюзии? Чей-то всратый прикол? Все еще сидящий рядом за стойкой мужик — типа оборотень, но это не факт — опять заржал, оглив в зверином оскале острые зубища. — Мечтай, куколка. Жалко, конечно, — он плотоядно улыбнулся, проведя языком по губам, — согласись ты тогда приласкать меня, подохла бы более приятным способом. — Пошел в жопу, урод! — Заманчивое предложение, но я откажусь. В тебе больше ни крови, ни тепла, а я таких не люблю. Действительно, крови не было. Кэтрин случайно порезалась о лед возле конюшни, когда решила разведать местность, и на месте царапины не проступило даже немного злосчастной красной жидкости. Температуры тела девушки тоже была критически низкой; она сама ощущала холод, который источала, подобно тому самому мужику, подстерегающему ее возле туалета там, в баре. Она была уверена, что это Корочун, только набраться смелости и заговорить с ним об этом у нее не получится в любом случае. Удивительно, но даже рядом с этим мужиком с акульими зубами Кэтрин чувствовала себя спокойнее, нежели когда видела крепкую фигуру Корочуна. — Ты какая-то странная. Вопросов не задаешь, бродишь тут вокруг, как неприкаянная. — Сузив глаза и слегка поддавшись вперед, назойливый собеседник кровожадно улыбнулся. — Думаешь это все снится тебе? Что ты проснешься в своем мире и все будет хорошо, да? — Отстань от нее. Сколько можно приставать к девушке? Кэтрин обернулась. На нижней ступени, ведущей наверх, стоял низкорослый мужчина с окладистой бородой, в которую были вплетены какие-то украшения и даже монеты, сверкающие золотом в свете полыхающего камина. Камина, который не грел вообще. — А тебе чего надо, коротышка? Камни копать надоело? По отношению к вмешавшемуся в разговор маленькому человеку, здоровенный громила был не слишком дружелюбным, но все-таки в его тоне ее было тех издевательских интонаций и той скрытой агрессии, как во всех случаях, когда он разговаривал с помощницей шерифа. Они все друг друга знали, будто сто лет знакомы, иногда ссорились между собой, и можно было физически ощутить некую связь, соединяющую их между друг другом. А вот Кэтрин… Кэтрин была чужая. — Прости его, куколка, он у нас никогда манерами не блистал. — Сев за стойку между девушкой и своим знакомым, бородач ухмыльнулся, глядя на новенькую с лукавством и озорством. — Ты тут у нас на замену тому пареньку? — Какому пареньку? — Непонимающе произнесла Кэтрин. — Тому, который сделку с нашей Снежной Королевой заключил. Жалко его было… Он ведь почти собрал ее зеркало. — О, твою мать, заткнись! — Рявкнул на бородача бугай, снова царапнув столешницу когтями. — Для гнома ты слишком, скотина, болтлив. Гном. Это гном. А какой-то парень собирал зеркало для Снежной Королевы. Кэтрин издала смешок, который быстро перерос в хохот. — Вы издеваетесь надо мной? Хотя, как вы можете издеваться? Это же все у меня в голове! Я просто… Нет, мне точно таблетку какую-то в бокал кинули. Может я даже не в коме и не сплю, а просто… — Просто ты дура. — Сказала проходящая мимо дома, явно косящая под вампиршу. — Впрочем, вы все люди такие. Чего с вас взять? — Они все сначала долго не верят, а как докажешь им, что это не крыша едет, а взаправду все, так они тебя пришибить пытаются. — К стойке подошел еще какой-то тип, примостившись рядом с патлатым бугаем, и бросил на девушку злобный взгляд. — Им по дому помогаешь, следишь за всем, а по итогу тебя гонят из-за собственной печи! Кэтрин долго разглядывала этого типа и никак не могла понять, кто это. Взлохмаченные волосы, прутья веника, застрявшего в лохмах, сонный взгляд и явно домотканая одежда. В качестве единственного украшения на шее у незнакомца висела маленькая подкова. На ее непонимающий взор он ответил пренебрежительным жестом, отмахнувшись как от назойливой мухи. Кэтрин судорожно сглотнула, поднимаясь из-за стойки, не обращая внимания на попытки патлатого бугая преградить ей путь. — Куда спешишь? Испугалась? Кэтрин не ответила, быстро поднявшись по лестнице наверх в «свою комнату». Да, ей выделили местечко в этом вертепе, и это было как минимум странно. У каждого из мелькающих туда-сюда постояльцев была своя нора, куда кинуть кости. Вопрос заключался в том, как такое место из всего двух этажей вмещало столько народа! Кэтрин пыталась обойти здание несколько раз и, заблудившись единожды, решила более не рисковать. В прошлый раз из лабиринта коридоров ее вывело нечто вроде светлячка, большие крылышки которого и яркий свет, исходящий от крошечного тельца, прикрывал на самом деле девичью фигурку с указательный палец. Кэтрин так и не поняла, кто это был. И не стремилась понять, раз уж на то пошло. Закрывшись в своей комнате и приставив для верности тумбочку к двери, девушка стала судорожно размышлять над тем, что упорно гнала из своего сознания вот уже который день. А что если это не кома? Что если не глюки? Как тогда объяснить происходящее? Чувствовала себя помощница шерифа здраво, но именно в ментальном плане; с физическим состоянием было туго, поскольку странности с ее телом не ограничивались одним лишь бледным кожным покровом или критически низкой температурой. Она не хотела спать, не хотела есть, не хотела в туалет. Вообще. Закрывая глаза, девушка не проваливалась даже в дрему, пробуя спиртное, Кэтрин не ощущала его вкуса, а попытки хотя бы облегчиться по-маленькому оказывались провальными, потому что мочевой пузырь был банально пустой, — и при всем при этом это никак не сказывалось на ее состоянии. И, при всей самокритичности и принятии вариативности ситуации, Кэтрин отчетливо понимала, что не сходит с ума и все происходящее не плод ее шизофренической фантазии. Либо плод, но тогда, мать его, сумасшествие и впрямь штука тонкая. Может она вообще в дурке сейчас, а за ней наблюдает какой-нибудь сердобольный докторишка, искренне жалея вроде такую милую на вид, но абсолютно кукукнутую мазельку? И вдруг послышался голос. Голос из-под кровати. — Эй, куколка, как жизнь? Может покувыркаемся, а? Кэтрин вскочила на ноги и в несколько прыжков оказалась у стены. Эх, был бы у нее пистолет… — Кто это? Я спрашиваю кто? — Не бойся, малышка, это всего лишь я, — кровать задрожала, заставив девушку вжаться в стену еще сильнее, — всего лишь я. И незнакомец явил себя обзору. Призрачное тело просвечивало как дырявая тюль, сохранив за существом возможность если не хватать предметы, то хотя бы при помощи мысли двигать их по усмотрению приведения. Кровать отъехала в сторону, стоило усопшему много веков назад корсару двинуть рукой в сторону, и Кэтрин, почувствовав, как сердце ухнуло в кишечник, медленно стала двигаться в сторону двери. — Да не бойся ты, цыпленок! Я же не кусаюсь. Если, конечно, ты сама этого не захочешь. Тут призрак подмигнул Кэтрин, и она, рассмотрев его пробитый чем-то глаз, на месте которого зияла пустая глазница, и шрам от брови до подбородка, оставленный то ли раскаленным железом, то ли еще чем, — девушка не очень шарила в данной теме и не собиралась узнавать детали, — помощница шерифа ломанулась к выходу, сдержав визг и панические крики. Прямо у двери она столкнулась с той, кто единственная не вызывала в Кэтрин сковывающего тело ужаса, но все же заставляла инстинктивно настораживаться. Она чувствовала чужую силу, некое могущество и… магию? Магию, в которую девушка не верила, но которая теперь окружала ее на каждом шагу. Перед ней стояла Снежная Королева.

***

— Роджер весьма безобидный, если не обращать внимания на его дурачества. Ты кажешься мне особой смелой, так что возможно вы с ним вполне можете найти общий язык. Кэтрин сжала кулаки и, глубоко вздохнув, дабы не цедить грубости сквозь зубы, произнесла: — Я не хочу находить с ним общий язык. Если я действительно умерла, то почему я не как он и вообще здесь? Королева звонко рассмеялась, прикрыв глаза. Их сани несли кони, несли через заснеженный лесной массив, который словно расступался перед лошадьми, поднимающими копытами кучи белой пыли. — Ну, Роджер здесь, потому что он мне понравился. Мне было жалко расставаться с таким напористым мужчиной, который, даже будучи призраком не самого лучшего вида, продолжал пытаться растопить мое сердце. А это, поверь, очень нелегко. — А я? Я тут по какой причине? Снежная Королева показала в улыбке белоснежные ровные зубки, и этот прекрасный оскал вызвал у сидящей рядом с ней девушки морозную дрожь. — А это, моя милая, хороший вопрос. Кони остановились у небольшого озера, и Королева, грациозно сойдя с саней, позвала Кэтрин за собой. — Иногда Боги выбивают весьма необычных персон для выполнения той или иной миссии. Чаще всего это избранные с рождения люди, отличающиеся от остальных, отмеченные судьбой. Но порой, — женщина апатично взглянула на Кэтрин, поведя плечом, — мы сами не понимаем, за какие такие заслуги некоторые из смертных заслуживают честь творить великие дела. — Вы хотите сказать, что я избрана для какой-то важной миссии? Какой бред! — Твоя манера речи, моя дорогая, оставляет желать лучшего. Однако подобный нрав, скорее всего, будет тебе во благо и пригодится там, куда ты попадешь. — Куда я попаду? И куда же? — А этого я не знаю. Но могу предложить альтернативу. Голос Снежной Королевы звучал мягко и чарующе, точно сладкая патока, в которую аккуратно погружали Кэтрин без ее на то воли. Взгляд похожих на осколки льда глаз въелся в душу, проникал в ее глубины, пытаясь подчинить себе, а вместе с тем поселял в девушке страх, сравнимый разве лишь с тем ощущением панической безысходности, которую она чувствовала находясь рядом с Корочуном. — Служи мне и будь мне верна. Делай так, как я тебе скажу, и мой мир станет для тебя вторым домом. У тебя ведь нет семьи, почти нет настоящих друзей, — ласкающая, ледяная ладонь Королевы опустилась на щеку Кэтрин и та, хотя сама была холодна как опадавший ей на голову снег, поежилась, слегка отпрянув. — Я стану тебе другом, моя дорогая. Даже матерью, если захочешь. Только отдай свою душу мне, и я позабочусь о том, чтобы тебе не пришлось более проходить никакие испытания. Кэтрин почти согласилась. Почти попала под влияние чар, которым противиться не могла; в самый последний момент ей удалось разорвать зрительный контакт с женщиной и соскочить с опасного крючка, на который ее пытались посадить. В глазах Снежной Королевы заискрились льдинки. То было зрелище чарующее, но и с тем опасное, потому как теперь в них плескалась не чарующая и обманчивая мягкость, но злость, таящая в себе реальную угрозу. — Этот мир, где мы сейчас… Что это за место? — Пограничье. — Холодно процедила Королева. — Междумирье, если хочешь, откуда тебе нет выхода. — Вы говорили про испытания и каких-то там выбранных смертных. Объясните мне, почему… — Какая наглая ты все же девица! Наглая и глупая, если считаешь, будто я собираюсь тебя наставлять, как курица цыпленка! Я предлагаю тебе освобождение: согласись служить мне, и тебе не придется исполнять то, что ты явно не хочешь да и не сможешь. Прежде, стоило Кэтрин заговорить тем тоном, который она желала испытать на действенность в данной ситуации, и преступники тотчас струхивали, отчаянно желая сотрудничать с правосудием. Сейчас же голос помощницы шерифа пробудил в ее собеседнице разве что злобу и раздражение. — Хочешь знать, как будет дальше? Древние, чьи имена давно позабыты, — те, кого ваше племя предало и от кого отвернулось, — любят играть со смертными в разные игры. Ты, моя дорогая, избрана не за заслуги или таланты, но жалкой волей случая, а потому эта выборка сослужит тебе дурную службу. Без помощи и защиты ты не продержишься в новом мире и дня, а может быть так и будешь скитаться по ним до Конца Света, пока небеса и земля не столкнутся в великой битве! Твоя душа не найдет покоя, а испытания превратят сердце в кучу пепла! — Но я же уже мертва! Зачем меня воскрешать и… — Никто тебя не воскрешает! Твоя душа — вот, что бессмертно! И эта душа никогда не найдет покоя. Пока все остальные перерождаются, забывая осадок прошлых жизней, ты обречена скитаться по Спирали из мира в мир, пока Боги не решат, что с тебя хватит. А они могут решать очень долго. Повисла тишина. Мертвая, тяжелая и удушливая. Снежная Королева подошла к озеру, взмахнув рукой, и из-под ее пышного, украшенного серебряной вышивкой рукава вылетели сотни маленьких снежинок и ледяных осколков. — Смотри. Узнаешь деяния свои? Кэтрин ощутила, как горло сдавил удушливый спазм. Перед ней мелькали картинки не самого приятного прошлого — мелкие проступки и более серьезные прегрешения — и это заставляло впервые в жизни стыдиться того, что она делала при жизни. — Ты много сделала «хорошего», дорогая. И по отношению к приемным родителям, и когда стала так называемой слугой закона. Зато просила каждый Йоль о хорошей жизни, о счастье, о шансе! Вот тебе и выпал шанс. Отчего же ты не рада? Кэтрин ощутила, как по щеке пробежала слеза. Она тотчас высохла на морозе, но Снежная Королева увидела ее, тотчас звонко рассмеявшись. — Слезы не помогут тебе, девочка. Можешь гордиться собой, ведь ты та, чьи желания учли и услышали. Вдруг послышался конский топот, нарасимющий с каждым мгновением. Кто-то стремительно мчался через лес, и Снежная Королева вновь повторила предложение. — Идешь мне в услужение или нет? Решай быстрее, времени на раздумья нет. — Не иду. Сама как-нибудь справлюсь. — Как знаешь. Хотела бы я взглянуть, как ты справишься с ним, но у меня есть дела поважнее, чем наблюдать за самодовольной гусыней, возомнившей себя особенной. Ты не особенная, Кэтрин. И скоро ты это поймешь. Королева двигалась по снежному насту точно эфемерное существо, не оставляя за собой никаких следов; белоснежный покров даже не хрустел под ее ногами, и она в несколько неуловимых для зрения обычного человека движений буквально взлетела на сани, которые тотчас понесли ее прочь. Кэтрин осталась одна, но не надолго. Цокот копыт приближался, тяжелым набатом звеня в голове девушки. Послышался дикий, пронзительный визг, смех и улюлюканье, после чего показались и всадники. Их было много, слишком много, чтобы даже пытаться убежать от них, петляя между деревьев. Да и куда бежать Кэтрин в общем-то не знала. Она чисто инстинктивно попятилась, вначале даже не разглядев лица тех, кто, завидев ее, противно загоготал, издавая резкие, анималистические звуки. А когда наконец рассмотрела незнакомцев внимательнее, то уже сама была готова кричать.