teacher’s pet//highschool sweethearts

***

Наконец новогоднее настроение настигло и университет. В двадцатых числах декабря холлы и коридоры преобразились: гирлянды мерцали тёплым светом, огромная ёлка в фойе благоухала хвоей, а на дверях аудиторий висели бумажные снежинки, вырезанные студентами младших курсов. Всё это кричало о приближении праздника, о каком-то всеобщем, наивном чуде. Приблизительно такого же чуда, только личного и куда более волнительного, ждала и Лэйн. По настоятельному, почти ультимативному совету Ани, она подготовила для профессор Донован небольшой новогодний подарок. Теперь они стояли за дверью аудитории, дожидаясь, когда из неё выйдет последний студент. Лэйн судорожно поглядывала на Анну, группу поддержки, прижимая к груди бережно упакованный в тёмно-синюю бумагу с серебряными звёздами прямоугольный свёрток. Её ладони были влажными от волнения. Когда дверь окончательно закрылась за спинами уходящих, Лэйн бесшумно зашла внутрь. Аудитория, ещё секунду назад полная жизни, теперь была пуста и тиха. Донован стояла у окна, спиной к двери, смотря на заснеженный двор, и что-то помечала в своём планшете. Сначала она даже не заметила её. — Профессор Донован, — робко, почти шёпотом обратилась к ней Лэйн, сделав пару шагов вперёд. Женщина обернулась. Увидев Лэйн, она слегка приподняла бровь, но её строгое лицо смягчилось. — Лэйн? Здравствуй. — её взгляд упал на свёрток в руках девушки, и в её глазах мелькнуло лёгкое, вопросительное недоумение. — Это… вам, — Лэйн протянула руки вперёд, едва не роняя свёрток от дрожи в пальцах. Донован задумчиво улыбнулась — не той кривой усмешкой, а чем-то более мягким, настоящим. Она положила планшет на подоконник и медленно, будто давая себе время обдумать этот неожиданный жест, скрестила руки на груди. Лэйн замерла, сердце колотилось где-то в висках. Она переживала, что женщина отвергнет этот порыв, сочтя его непрофессиональным или навязчивым. — Я надеюсь, это не взятка? — наконец проговорила профессор, и в её голосе зазвучала лёгкая, тёплая шутка. Уголки её глаз слегка прищурились. — За лишний балл на экзамене, например? — Нет, что вы… — выдохнула Лэйн, чувствуя, как напряжение понемногу спадает. — Это просто… Хочу выразить свою благодарность и.. восхищение. От меня… с наступающим вас, профессор. Донован молча взглянула на неё, и в её серых глазах что-то дрогнуло — может, та самая, редкая искорка нежности, которую она так тщательно прятала. Она разомкнула руки и приняла свёрток. Её пальцы, длинные и ухоженные, бережно провели по серебряным звёздам на упаковке. — Спасибо, — сказала она тихо, и это слово прозвучало куда весомее обычного. — Это очень… неожиданно. И очень мило. Такие слова были неприсущи профессор Донован. От них Лэйн внутренне засияла, будто внутри неё включили гирлянду. — Что там? — спросила женщина с лёгкой, непринуждённой улыбкой, поворачивая свёрток в руках. Её взгляд, смягчённый редким любопытством, скользнул с подарка на лицо Лэйн. — Посмóтрите, когда будете одна, — ответила Лэйн, чувствуя, как по её щекам разливается тёплый румянец. Она вдруг испугалась, что её письмо, которое лежало внутри книги, сейчас покажется неуместным. Хотя содержимое письма в их положении показалось бы неуместным в любой момент. Лэйн просто не смогла бы вынести, если бы женщина начала читать его при ней. — Мм, интрига, — протянула Донован, и её улыбка стала чуть шире, чуть естественнее. Она положила свёрток рядом с планшетом на подоконник. — Ну, как скажешь. Тебя тоже с наступающим, Лэйн. Девушка не спешила уходить, надеясь продлить это волшебное мгновение, эту невероятную близость, где строгая профессор вдруг стала просто женщиной. Она уже было приоткрыла губы, чтобы сказать что-то ещё — пожелать хорошего отдыха, поблагодарить за год, — но Донован опередила её. — Пусть это будет моим новогодним подарком, — прошептала женщина так тихо, что слова едва долетели до Лэйн, больше угадываясь по движению губ. И прежде чем Лэйн успела что-либо осознать, профессор медленно, почти нерешительно, наклонилась к её лицу. На миг в поле зрения Лэйн остались только её серебряные волосы, тонкая линия щеки и запах сандала и зимнего воздуха. Затем — лёгкое, почти эфемерное прикосновение мягких, чуть влажных губ к её щеке. Поцелуй был коротким, но бесконечно медленным в восприятии Лэйн. В нём не было ничего фамильярного, только сдержанная, искренняя нежность и что-то похожее на благодарность. Лэйн стояла с распахнутыми глазами, вся её кожа, казалось, горела от прикосновения на щеке. В её глазах плескался немой, абсолютный восторг, смешанный с такой же полной потерей дара речи. Она попыталась поймать взгляд женщины, ища в нём подтверждение, что это не сон. Но Донован лишь слегка прищурила глаза, и в её взгляде читалось сложное переплетение смущения, нежности и твёрдой решимости. Она медленно, почти незаметно покачала головой. «Ничего не говори. Не сейчас.» — До свидания, — наконец выдавила из себя Лэйн, её голос прозвучал хриплым шёпотом. Профессор лишь кивнула в ответ, коротко и решительно, и Лэйн, на ватных ногах, вышла из аудитории, чувствуя, как за спиной на неё смотрит тот самый, обжигающий взгляд. В коридоре её тут же перехватила Анна, чьё лицо сияло любопытством. — Ну? Ну что? Отдала? Что она сказала? — зашептала она, хватая Лэйн за рукав. Но Лэйн не могла ответить. Она лишь молча смотрела перед собой, её губы были слегка приоткрыты, а пальцы дрожали. Аня, мгновенно оценив состояние подруги, поняла, что произошло нечто, выходящее за рамки простой передачи подарка. Она не стала больше спрашивать, а просто крепко сжала её ледяные, дрожащие ладони в своих тёплых и уверенно повела её в сторону раздевалки. — Всё, всё, молчи, не надо ничего говорить. Сейчас оденемся и выйдем, — бормотала она, ведя подругу к раздевалке. Через пару минут они уже вышли на холодную, заснеженную улицу, где резкий зимний воздух наконец начал возвращать Лэйн способность дышать и думать.

***

— ОНА СДЕЛАЛА ЧТО?! — голос Ани прозвучал так громко, что несколько прохожих обернулись, а пара голубей сорвалась с карниза. Лэйн, вся пылая, тут же закрыла лицо ладонями, не в силах вынести ни этого взрыва эмоций подруги, ни любопытных взглядов. — Тсс! — прошипела она сквозь пальцы. — Тише! Аня мгновенно смутилась, оглядевшись. — Извини, — выдохнула она уже гораздо тише, но её глаза по-прежнему были размером с блюдца. Она аккуратно взяла Лэйн за подбородок, отводя её руки от лица. — Покажи. Она внимательно посмотрела на щёку подруги, находя там едва заметный след от нюдовой матовой помады.  — Она просто… наклонилась, — начала Лэйн, и голос её дрожал. — И… и поцеловала. Вот здесь. — Она кончиком пальца робко ткнула в место на щеке, которое до сих пор казалось ей отдельной, самой важной частью тела. Аня замерла, обрабатывая информацию. — Поцеловала. В щёку. Профессор Донован. Холодная, неприступная, «отойди-щенок» Донован, — она произносила это медленно, как будто проверяя на звук. — Лэйн. Это не просто «спасибо за подарок». Это… это личное. Это очень, очень личное. — Я знаю, — прошептала Лэйн, и слёзы неожиданно навернулись ей на глаза — не от горя, а от переизбытка чувств, от того, что её тайная, безумная надежда вдруг обрела такую осязаемую, пусть и крошечную, форму. — И она сказала… «пусть это будет моим подарком». И так посмотрела… и покачала головой, чтобы я молчала. Аня обняла её, крепко прижав к себе. — Боже мой, — прошептала она ей в ухо. — Это же прекрасно. Что ты будешь делать теперь? — Я не знаю, — ответила Лэйн, её голос был тихим и потерянным. Она вытерла ладонью непрошеные слёзы. — Пусть для начала прочитает моё письмо. — Какое письмо? — Аня отстранилась, удивлённо и пристально глядя в глаза подруги, как бы проверяя, не бредит ли та. — О чём ты? Лэйн глубоко вздохнула, пытаясь собраться. — Я… я написала ей письмо. Небольшое. И положила его в книгу. Ту самую, что подарила. Аня замерла, её мозг, казалось, гудел от перегрузки. — Ты написала… Письмо. И положила его в подарок профессор Донован, — она говорила медленно, осознавая масштаб. — И что… что там? Что ты написала? Лэйн отвернулась, глядя на огни фонарей, отражающиеся в снегу. — Всё. Что я чувствую. Почему начала эту работу. Как она для меня важна. Не как профессор, а как… — она замолчала, не решаясь договорить. — Я не просила ничего в ответ. Я просто… не могу больше молчать. А теперь… теперь я не знаю, что делать. Она может всё прочитать и… и всё кончится. Аня снова обняла её, на этот раз ещё крепче. — Кончится или начнётся, — тихо сказала она. — Ты была чертовски храброй. Теперь остаётся только ждать.  Они постояли так какое-то время, не говоря ни слова.  — Лэйн… — Анна заговорила осторожно, обняв подругу за плечи, пока они шли по заснеженному тротуару. — А если она… откажется работать с тобой дальше? Сейчас как будто бы слишком… рано. И опасно. Для вас обеих. Лэйн замолчала, глядя на следы своих ботинок на свежем снегу. Холодный воздух прочищал голову, но тревога, поселившаяся там с момента, как она опустила конверт в книгу, никуда не девалась. — Не откажется, — тихо, но с какой-то новой, хрупкой уверенностью сказала она. — Я её очень об этом попросила. В письме. Я больше не могу носить это в себе, Аня. Молчать, когда она так на меня смотрит… когда касается. — Голос её дрогнул. — Она, конечно, не виновата ни в чём. Но… может, есть какой-то шанс? Хотя бы крошечный. Чтобы всё было… честно. Она выдохнула, и её дыхание превратилось в маленькое облачко в морозном воздухе. — Уже всё сделано. Письмо в её руках. Теперь остаётся только ждать.  Аня крепче сжала её плечо, понимая, что никакие слова тут не помогут. Подруга перешла черту. Теперь всё зависело от того, что прочитает за закрытой дверью профессор Донован, и что решит её строгое, рациональное сердце.