teacher’s pet//highschool sweethearts

Could you hold me through the night?

Put your lips all over my mine

Salty face when I start cryin'

Could you be my first time?

Eat me up like apple pie

Make me not wanna die

Love me rough and let me fly

Get me up, yeah, get me high

Tie me down, don't leave my side

Don't be a waste of my time

***

Лэйн училась на пятом курсе престижного медицинского университета, выбрав призвание преподавателя химии и биологии. В двадцать три года её жизнь была расписана как конспект к семинару: ровно, понятно и без сюрпризов. Длинные болондинистые волосы и яркие зелёные глаза делали её привлекательной в глазах окружающих, но сама Лэйн редко задумывалась об этом. Её мир состоял из формул, реактивов и чётких, логичных процессов. И так же по инструкции, она подошла к вопросу личной жизни. У неё был парень — Боря. Он учился на курс старше, на врача, был добродушным и помогал ей с учёбой. Он был… удобным. Таким, каким, по её ощущениям, и должен быть парень. Все подруги водили за ручку кавалеров, все делились историями о свиданиях. Лэйн решила, что так надо. Что у всех девушек в её возрасте должны быть парни. Но сама.. она не видела в этом потребности. Вот только за полгода отношений она ни разу не позволила ему поцеловать себя. Объяснить это она не могла — просто каждый раз, когда он наклонялся, внутри всё сжималось в холодный комок, и она находила причину отвернуться. Боря не настаивал, списывая всё на её природную сдержанность и загруженность учёбой. Начался новый учебный год, а с ним и самая серьёзная головная боль — поиск научного руководителя для дипломной работы. Лэйн медлила, и её нерешительность дорого обошлась: все добрые и лояльные преподаватели были уже разобраны более расторопными однокурсниками. В списке оставались лишь те, с кем связываться боялись даже отчаянные. И на самой вершине этого чёрного списка красовалось имя — профессор Донован. Про Донован ходили легенды. Старший преподаватель кафедры нейробиологии, доцент, она была воплощением холодного, дотошного интеллекта. Её характер описывали как строгий, отчуждённый и бескомпромиссный. Говорили, что она смотрит на всех исподлобья и презирает каждого, считая себя лучше остальных. И, по правде говоря, так оно и было — её академические заслуги и острый, блестящий ум и впрямь ставили её на недосягаемую высоту. Внешность профессор Донован была такой же безупречной и пугающей, как и её репутация. Высокая, статная, она всегда носила идеально сидящие костюмы — брючные тройки, строгие пиджаки. Ни юбок, ни платьев. Её короткие серебряные волосы всегда лежали безукоризненной укладкой, а взгляд серых, цвета стали, глаз, казалось, видел человека насквозь. Её боялись, но Лэйн, сама того не понимая, чувствовала к ней странное влечение. Её восхищали её знания, её бескомпромиссные принципы, её сила. И вот, отчаявшись, Лэйн решилась. После очередной лекции по нейробиологии, которую профессор Донован читала с ледяным совершенством, Лэйн задержалась в аудитории. Сердце колотилось где-то в горле. Она ждала, пока последние студенты, шумно переговариваясь, выплеснутся в коридор. Профессор собранными, точными движениями складывала лекционные материалы в кожаную папку. Солнечный луч, пробившийся сквозь высокое окно, играл в её коротких волосах, превращая их в сверкающую корону. Лэйн сделала глубокий вдох и подошла. — Профессор Донован, — начала она, и голос её прозвучал чуть громче, чем она хотела. — Можно вас на минутку? Она медленно, неохотно подняла глаза на студентку. Тяжёлый взгляд серых глаз упал на Лэйн, и девушка почувствовала, как под этим взглядом температура в комнате падает. — Мисс Лэйн, — её голос был низким, бархатным, но абсолютно бесстрастным. — Если у вас есть вопросы по материалу, у меня приёмные часы по средам. — Это не по материалу, — Лэйн сглотнула. — Это… по поводу дипломной работы. Мне нужен научный руководитель. Профессор Донван не двинулась, лишь слегка приподняла одну идеально очерченную бровь. — И ты, исчерпав все другие, очевидно, более приятные варианты, решила обратиться ко мне? — Она поймала взгляд девушки и наигранно улыбнулась. Донован иногда позволяла себе переходить на «ты» со студентами, с кем она долго работала. А Лэйн она знает с самого первого курса девушки. И неплохо к ней относится. По крайней мере, помнит её имя и не раздражается от его упоминания.  — Нет. Просто я подумала… что есть только один человек, под чьим руководством я смогла бы сделать по-настоящему выдающуюся работу. Это вы. Внутри у нее все сжалось. Она только что выдала целую речь, а прозвучало это как жалкая лесть. — Вы «подумали», — профессор растянула слово, словно пробуя его на вкус и находя его неудовлетворительным. — Вы считаете, что ваших скромных познаний в нейробиологии, которые, если я не ошибаюсь, в шестом семестре дотянули лишь до четверки на моем курсе, достаточно, чтобы я потратила на вас свое время? Лэйн почувствовала укол обиды, резкий и жгучий. Но вместе с ним пришло и странное возбуждение. Это был вызов. Не скучная, снисходительная похвала, а настоящий интеллектуальный поединок. — Моя четверка — это следствие недостаточно сильного стимула, профессор, — выдохнула она, глядя прямо в эти стальные глаза. — А не недостатка способностей. Я знаю, что вы лучшая. И я хочу работать с лучшим преподавателем. — Смело, — произнесла она, но её ухмылка стала чуть заметнее. В глазах появилась капля интереса. — Глупо, но смело. Мои требования заставят вас пожалеть об этом решении. Я не терплю посредственности. Вы готовы к этому? Готовы ли вы, с вашими… отвлекающими факторами, — её взгляд скользнул по длинным белым волосам Лэйн, по её лицу, и девушка поняла, что профессор делает ей замечание по поводу причёски, и машинально поправила волосы за уши, а глаза опустила вниз, — отдать всю себя науке? Только таких студентов я беру, ты это знаешь. — Губы профессора снова тронула лёгкая улыбка.  Лэйн замерла. В ушах стоял звон. Готова ли она? Она могла выбрать сбежать обратно, к Боре, к простым, понятым вещам, к жизни «как у всех». Или шагнуть на эту тонкую, зыбкую грань, где ее ждет ледяной ад совершенства, исходящий от этой невыносимо притягательной женщины.  — Да, — прошептала она. — Готова. Профессор смерила её долгим, испытующим взглядом. Казалось, она видит не только её, но и все её будущее – бессонные ночи, исписанные чернилами конспекты, слезы отчаяния и моменты озарений. — Хорошо, —  резко кивнула она. — В субботу в девять на кафедру. Не опаздывайте. И принесите с собой хотя бы три темы для потенциального исследования. Слабые я даже рассматривать не буду. Не дожидаясь ответа, она развернулась и вышла из аудитории, оставив за собой шлейф холода и дорогих духов. Лэйн стояла одна в гулкой тишине аудитории, всё ещё ощущая ледяное прикосновение взгляда профессор Донован. В субботу. Девять утра. У неё было несколько дней, чтобы подготовить три темы для исследования. Мысль о Боре, который наверняка уже строил планы на неделю, вызвала у неё раздражение. Она быстро написала ему сообщение: «В субботу буду занята дипломом. Не получится увидеться ;(», не дав возможности возразить.  После пар девушка вышла из здания, но она направилась не домой, а в библиотеку. Ей предстояло несколько долгих вечеров.

***

Субботнее утро было прохладным и ясным. Лэйн встала затемно, долго выбирала одежду — в итоге остановилась на простых тёмных брюках и светлом свитере, стремясь к строгой элегантности, но не желая выглядеть так, будто пытается подражать. Она тщательно убрала свои длинные белые волосы в строгий пучок, чтобы ничто не отвлекало. Последний взгляд в зеркало — и она вышла, оставив в комнате аромат своего лёгкого цветочного парфюма. Путь до университета в субботнюю рань был непривычно пустынным и тихим. Без десяти девять она уже стояла возле дверей кафедры, нервно сжимая файл с распечатанными темами. В здании царила почти звенящая тишина, нарушаемая лишь отдалёнными шагами преподавателей и студентов. Чёткие, быстрые стуки каблуков, от которых содрогнулся бы воздух даже в шумный будний день, прозвучали точно по расписанию. Из дальнего конца коридора появилась профессор Донован. Она шла стремительно, её тёмно-серый костюм выглядел безупречно, а короткие серебряные волосы были уложены с хирургической точностью. В одной руке она держала ключи, в другой — высокий стакан с чёрным кофе из кофейни на первом этаже.  Увидев Лэйн, она не ускорила и не замедлила шаг. Её лицо не выразило ни удивления, ни одобрения. Подойдя к двери, профессор молча протянула Лэйн ключи. — Открой, — прозвучал бесстрастный приказ. Лэйн поспешно взяла холодный металл, пальцы дрогнули. Профессор переключила внимание на сумку, проверяя что-то. С первого раза попасть в замочную скважину у Лэйн не получилось. Она представила на себе тяжёлый взгляд профессора за своей спиной. Наконец, щёлкнул замок. — Спасибо, — профессор вошла первой, сняла пиджак и повесила его на вешалку с таким видом, будто это был её собственный кабинет. — Присаживайтесь. Она указала на стул перед своим массивным дубовым столом, заняла место напротив и поставила стакан. Пахнуло горьким и бодрящим ароматом. — Итак, мисс Лэйн, — профессор отпила глоток и уставилась на девушку своими пронзительными серыми глазами. — Покажите, что заставило вас пожертвовать субботним утром. Надеюсь, это нечто большее, чем «влияние катехоламинов на когнитивные функции», — она произнесла это с такой ядовитой насмешкой, что Лэйн похолодела. Одна из её запасных тем была именно об этом. Сердце Лэйн ушло в пятки. Она молча протянула файл. Профессор Донван взяла его, откинулась на спинку кресла и начала читать. Тишину в кабинете нарушало лишь тиканье настенных часов и лёгкий шелест переворачиваемых страниц. Профессор Донван читала молча, не проронив ни звука. Её лицо было каменной маской, и Лэйн, затаив дыхание, пыталась уловить в нём хоть какую-то реакцию — одобрение, раздражение, скуку. Но ничего. Только лёгшая между бровей морщинка, когда она добралась до конца страницы. — Объясните, — внезапно разорвала тишину профессор, не отрывая глаз от текста и тыкая пальцем в один из пунктов. — Что вы подразумеваете под «нейропедагогическим подходом к преподаванию биохимии у учеников с высоким уровнем тревожности»? Это голословное заявление или у вас есть конкретная методика? Голос её был ровным, но каждый звук обладал весом и остротой. Лэйн вздрогнула, застигнутая врасплох. — Я… я изучала работы о влиянии стресса на гиппокамп и префронтальную кору, — начала она, чувствуя, как голос дрожит. — Идея в том, чтобы адаптировать подачу материала, снижая факторы, провоцирующие стресс. Например… — Например? — профессор подняла на неё взгляд. Её серые глаза, казалось, видели не только её слова, но и сам ход мыслей, все их изъяны и неуверенность. Лэйн заставила себя выпрямиться и посмотреть в эти глаза. — Например, вводя сложные темы через практические, а не теоретические кейсы. Снижая акцент на скоростных контрольных и давая возможность для глубокого анализа. Используя визуализацию сложных процессов… — она говорила, всё больше увлекаясь своей идеей, забывая о страхе. — Это не просто голословно. Есть исследования, подтверждающие, что… — Достаточно, — профессор отложила файл и снова взяла стакан с кофе. Сделала медленный глоток. Лэйн замерла, сердце колотилось где-то в висках. — Первые две темы — банальщина, выдаваемая за новаторство. Не более.  Она отпила ещё глоток, её взгляд скользнул по лицу Лэйн, по её неподвижной фигуре. — Но последняя… — профессор слегка наклонила голову, и Лэйн почувствовала, как всё внутри нее сжалось в тугой узел отчаяния. — Последняя идея имеет право на существование. При условии, разумеется, что вы готовы к этой работе. А не бежать с плачем, когда я буду разбирать каждый ваш черновик по частям. — После этих слов Донован слегка улыбнулась.  Лэйн не сразу осознала смысл сказанного. Профессор… согласилась? — Да, конечно, — выдохнула она, почти не владея голосом. — Прекрасно, — профессор Донван поставила пустой стакан на стол с резким стуком. — В четверг, до начала моих пар, принесёте первый, предварительный список литературы. Не менее двадцати источников, из них не менее двенадцати — на английском. Вопросы? Вопросов не было. Был только ледяной восторг, смешанный с животным страхом. — Нет, профессор. — Тогда не задерживайте меня. — До свидания. — Тихо сказала ей Лэйн, после того как встала и забрала файл, глядя в её холодные глаза, но взгляд профессора был устремлен уже к другим бумагам, лежавшим на столе.  В ответ профессор лишь кивнула, потеряв всякий интерес.  Лэйн вышла в коридор. Дверь закрылась за ней с тихим, но окончательным щелчком. Руки дрожали. Она только что добровольно подписалась на ад. Но почему-то этот ад пах не серой, а горьким кофе и дорогими духами, и манил к себе так, как не манила ни одна безопасная и скучная дорога в её жизни.