Coming of age

      Роль у Кита оказалась простая, но по-своему интересная. «Трусливый свидетель». В его распоряжении было три блока информации: первый он должен был рассказать сразу как его вызовет сторона обвинения. Обтекаемые формулировки, уклончивые ответы и минимум полезной информации. Сторона защиты получала чуть больше сведений, но не сказать что существенно. Ровно настолько, чтобы Кита не смогли обвинить в лжесвидетельстве и утаивании информации. Это было что-то из разряда, как говорят иногда в сериалах: «Не заостряйте на этом внимание, если спросят — ответьте, если не спросят — то хорошо». Что самое интересное, на этом его роль вполне могла и закончиться, и тогда эти же показания Кит потом должен будет повторить «в суде».       — Самое интересное, — сказал Калвер, когда они собрались на предварительной консультации, — во время самого первого, экспериментального слушания обвинители не располагали излишком информации. Их вообще не насторожило, что свидетельства несущественно противоречат друг другу. Однако дело тогда все равно выиграли.       — Как? — с интересом спросила Меган Уорн — уже не свидетельница, а одна из подозреваемых.       — Сторона обвинения воспользовалась лазейкой в законе, — отмахнулся Калвер. — Для вас это слишком сложно и не нужно. Этот проект тестировали на группе студентов-юристов. К вам требования меньше, но и объем ваших знаний тоже существенно уступает.       Однако если бы обвинителей все-таки насторожило несовпадение в показаниях, то с обоими свидетелями состоялся бы повторный разговор. Вот только если Джейн не врала и ее сведения никак не менялись, то вот Киту следовало сломаться, когда его «ткнут носом» в ту самую логическую неувязку.       — Обращу ваше внимание, мистер Майерс, — поднял палец Калвер, — не раньше и не позже. Как только вам укажут на то, что в конкретный момент вы не могли находиться в другом месте, а соответственно, должны были видеть происходящее, вы «ломаетесь» и начинаете петь как птичка.       Кит послушно кивнул, однако Калвер не удовлетворился этим и продолжил, обернувшись к остальным и свидетелям, и подозреваемым:       — Это, конечно, игра, но не забывайте, для чего она. Для вас это тоже экзамен. И дело даже не в том, как вовремя вы подадите информацию. Если во время допроса не соблюден базовый минимум: не удостоверена ваша личность, вам не зачитали права и обязанности, вас не проинформировали об ответственности или вы не дали подписку об информировании, а потом рассказали заготовленный ролью текст — процессу это в плюс, но вы — уже лишились баллов от общей оценки. Точно так же будут оцениваться и остальные.       — А ошибки бывают часто?       — Регулярно, — строго ответил Калвер. — В прошлом году барристер выступил в суде без единого нарекания. Будь это не игровой, а настоящий суд, его контора уж точно премировала его. Но он получил за это «С». И то, потому что мисс Рейб настояла, восхищенная его выступлением. А почему? Потому что в процессе он несколько раз нарушил права свидетелей и подозреваемых.       И третий блок информации, который буквально «утопит» преступника, Кит должен был приберечь до самого суда, а именно до конкретного вопроса со стороны обвинения. Его вполне могли и не задать, но если бы задали, то Кит тоже был бы осужден, правда, по другой статье.       — Так, господин преступник, теперь перейдем к вам, — продолжил Калвер, закончив слушать легенды свидетелей.               Стефан Ларкинс самодовольно ухмыльнулся. Его задача была простая: пустить следствие по ложному следу и обвинить Меган. Причем сама Уорн, как понял Кит, случайно подслушав их разговор на перемене, была и не против, если внимание всех переключится на нее. Она очень переживала, что ей выпала слишком мелкая роль и она не сможет себя продемонстрировать. Ларкинс называл это: «Дело в деле». Надо было пустить процесс по одному из запасных сценариев, но при этом сделать это так, чтобы Калвер их не заподозрил и не снизил баллы Уорн за саботаж. Никакой нормальный человек не будет нарочно лезть под колеса правовой машины.       Вообще изначально Стефан не был главным преступником. Ему выпала голубая карточка, но он должен был стать одним из побочных подозреваемых. Однако его тонкая натура не выдержала такого унижения — быть шестеркой, — и он поменялся ролями с Дианой, чтобы стать главным негодяем. Калвер, кстати, легко одобрил этот обмен, сказав, что так даже будет интереснее. Тихая Диана Вакслер — одна из учениц физико-математического профиля — и выглядела, и вела себя аки невинная незабудка. По сути — очень интересный персонаж на роль главного мафиози, но девочка была под стать своему облику: очень неуверенная, нервная и робкая. Кое-кто даже предложил, чтобы она поменялась ролью с Меган, чтобы быть второй вероятной подозреваемой, потому что «Ну слишком очевидный же ход!», однако тут уже были против все: и Уорн, и сама Диана. Когда алгебра еще была обязательным предметом, Кит помнил ее по ответам у доски — Вакслер поразительно быстро решала даже самые сложные задачи со звездочкой и уравнения, условия которых занимали полдоски. Но когда речь заходила об устных ответах, а, например, по литературе они каждый год сдавали декламацию, класс просто умирал от скуки и желания повеситься (ну, или прикопать саму Диану). Девочка запиналась через слово, заикалась и не могла запомнить простейшие рифмы по типу: «любимый — голубиный».       — Также не забудьте про улики, — улыбнулся Александр. — Обычно это самое интересное, потому что есть где разгуляться фантазии. Во-первых, записка, написанная вашим почерком… Согласно сценарию, у нас тут «следы ДНК», но поскольку экспертизой мы не располагаем…       Студенты негромко захихикали. Кто-то искренне, кто-то нервно. Кит подумал, что, если бы пансион располагал еще и экспертизой, половину бы давно уже отчислили.       — …то придется довольствоваться совпадением почерка, — с улыбкой закончил Калвер. — Или можно придумать что-то свое, что выдавало бы только вас, мистер Ларкинс. В прошлом году у нас был не преступник, а преступница, она придумала использовать уникальный, узнаваемый парфюм. И на заседание надушилась им так, что мисс Рейб очень рассердилась и назначила ей отработку за нарушение правил дресс-кода. Пришлось ее дополнительно оправдывать после заседания уже мне.       Ларкинс оценивающе прищурился, размышляя о каком-нибудь заковыристом фирменном знаке.       — Может, чернила? — предложил он. — В моем паркере довольно редкие чернила «синяя пыль». Это ограниченная серия, такими здесь никто не пишет.       — Это скорее как дополнительный фактор к почерку, — кивнул Александр, — но так-то, поскольку в школе нет единого правила относительно оттенков пасты, на это могут и не обратить внимания.       — Я в каком-то фильме видела, как девушка придумала себе отличительный знак, писала по-особому букву «і». Так потом вычислили ее экзаменационную работу, — поделилась Джейн.       — А что, если Стефан вымажет палец шоколадом и оставит отпечаток пальца? — азартно предложил кто-то из мальчиков. — Даже без дактилоскопии можно будет вычислить владельца!       — Каждый год — одно и то же, — проворчал Калвер. — Конечно, преступник настолько небрежен, чтобы грызть шоколад, когда пишет записку подельникам. А потом, вместо того, чтобы взять чистый лист или вытереть руки, он так его и отдаст, испачканный?       — Очень торопился, например!       — Не надо делать из заседания фарс, а из преступника — идиота. Давайте не будем опускаться до американских сериалов?       — Пусть Стефан закажет блокнот с монограммой, — проворчал Кит, обиженный за родные сериалы. Свои пусть сначала снимут! А то что ни кино, то сплошные Камбербэтчи и Киллианы Мерфи — нагородят сложностей с три короба, а потом после просмотра надо лезть в Википедию и читать, чтобы понять, что же именно произошло. Вот в Америке все просто — там снимают для зрителя, который хочет расслабиться и получить удовольствие, а не чувствовать себя идиотом, который не в курсе, кто такой Ван Бюрен или как определить гениальность женщины по числу любовников. Несмотря на возмущение, в этот момент он внутренне обмирал от страха. Уилл просил его быть очень осторожным, чтобы ни в коем случае не насторожить Ларкинса.       — О! — воскликнул тот. — У меня же есть бумага с филигранью! Когда буду на каникулах, попрошу у отца. Правда, там логотип и название нашей сети отелей, но это же идеальная улика! Подобной бумаги больше ни у кого нет.       — Отлично, — одобрил Калвер, — не очевидно и тонко. Сразу в глаз не бросится, но если пораскинуть мозгами, то укажет на автора. И еще необходима какая-то личная вещь, желательно не очень крупная, которую «найдут» на месте преступления. Мисс Уорн, мисс Вакслер и мистер Майерс, также будут нужны улики от вас. Думали уже над этим?       Кит поднял со стола и помахал в воздухе одной из своих книжных закладок. Это была еще старая закладка, привезенная с собой из Америки с видом на вечерний мост Золотые Ворота. Не то чтобы Майерс целенаправленно покупал подобный мерч из ностальгии или патриотических чувств, просто эти закладки в свое время шли бесплатно к набору обложек. И то пришлось покопаться в вещах, чтобы найти хоть что-то с американской символикой, потому что новую канцелярию Кит приобретал уже здесь. Можно было поступить проще, например, как та же Вакслер, — подбросить черновик со своей фамилией, но Кит считал подобное чрезвычайно банальным и примитивным. Та же Уорн хотя бы сподобилась на творчество: сплела себе парные радужные резиночки и планировала одну из них «потерять». А так, считал Майерс, вышло вполне элегантно: книжная закладка с американскими видами уж точно указывала на него.       — Прекрасно! — оценил Калвер. — Теперь предлагаю обсудить место преступления…       С консультации Кит выходил переполненный впечатлениями и с гудящей головой. Нужно было соотнести улики (брелок Ларкинса в протоколе значился как «след от ботинка», а закладка Майерса как «окурок со следами ДНК»), дообсуждать легенды персонажей — Стефан очень хотел, чтобы Уорн была его любовницей (как предлагал один из вариантов сценария), но последняя была категорически против, в общем, опыт был новый и очень интересный. Они так увлеклись, что Кит едва не опоздал на дополнительный урок с Питерсом, который разбирал его вступительные сочинения. В этом году преподаватель языка и литературы уделял своему протеже еще больше внимания, чем в прошлом. Дело в том, что среди первого курса старшей школы не нашлось ни одного перспективного, на взгляд учителя, студента, кого имело бы смысл «тащить за уши».       «Посредственности, старательные, но ни огонька, ни таланта!» — доверительно говорил он Киту и разочарованно вздыхал, подсовывая ему исписанные листочки тех двух несчастных, которые выбрали в качестве годового проекта его предметы. Проекты действительно были скучные. Один был попыткой переложить и осовременить творчество Шекспира. Второй — поиск и расшифровка символов масонства в текстах Лопе де Веги. Последнее было еще более-менее интересно, но когда Кит пролистал план, то разочаровался: иллюминаты, истории заговоров и прочая дешевая конспирология. Создавалось впечатление, что студент сначала сам придумал криптограммы и загадки там, где их и в помине нет, а потом сам же пытается расшифровать.       Имея возможность все поставить на одну лошадку, Питерс развел бурную деятельность. Был собран список (ну как список — аж четыре наименования) университетов, где Киту что-то светило, а у Питерса были знакомые. Абитуриентская кампания прошлых годов была досконально изучена, как и вероятные темы вступительных сочинений. Если последние где-то пересекались, Кит писал их в четырех экземплярах, акцентируя внимание на нюансах, которые могли понравиться комиссии конкретного университета. Вообще, сам Майерс считал подобное графоманством и тратой времени, но в его жизни было не так много людей, настолько вписывающихся за него, поэтому труды и внимание учителя он очень ценил. К тому же это оказалось неплохой практической тренировкой, плюс Питерс свел его с одним из своих бывших студентов. Технически — чтобы «набраться опыта и вникнуть в кухню». Практически, последний, конечно, дал парочку ожидаемых советов, а потом без обидняков спросил: не хочет ли Кит подзаработать на письменных работах для менее талантливых и более богатых его однокурсников. Понятное дело, что на свое творчество при таком режиме Майерсу не хватало ни сил, ни времени, поэтому его собственный незаконченный сборник новелл так и оставался недописанным. Последняя история касалась его ссоры с Уиллом, а больше в его жизни пока не было таких ярких потрясений, которые вынудили бы бедную запыхавшуюся музу отвлечься от подбора цитат и формулировок аргументов и устойчивых фраз для вступительных сочинений. Оставалось ждать каникул и Дня Рождения. Кит был уверен на сто процентов, что Калвер с Уиллом придумают для него что-то такое, на что блокнота может и не хватить…       — Ох, я думал, он тебя никогда не выпустит! — проворчал Уилл, перехватывая Майерса у кабинета литературы. Кит, чья голова была забита классицизмом и барокко вперемешку с уликами и ДНК, осоловело заморгал. — Как все прошло? Что он сказал?       — Нормально, — машинально ответил Майерс, удивляясь, с чего это Фарлоу вдруг стало это интересно. — Надо взять еще в библиотеке сборник и проанализировать проблематику и фундаментальные вопросы бытия в философских драмах Кальдерона. А что?       — Какой Кальдерон? — запутался блондин. — При чем тут бывший президент Мексики?       — Кальдерон де ла Барка Энао де ла Барреда-и-Рианьо, — как скороговорку отбарабанил Кит. Питерс требовал каждый раз использовать полное имя и фамилию авторов, писателей и критиков, чтобы не забыть потом в нужный момент. А Кит сегодня этого самого Кальдерона помянул раз тридцать. — Испанский поэт и драматург, ярчайший представитель направления барокко в литературе.       — Избавь меня от этой информации, — едва не перекрестился Уилл. — Я имею в виду Сам-Знаешь-Кого и ваше Пожирательское собрание сегодня!       Кит укоризненно посмотрел на блондина — в желудке как раз заурчало. Увы, на Пожирательском собрании ели только мозги.       — Он купился, — признался Майерс. — А откуда ты знаешь столько подробностей, у тебя не будет проблем?       — Я тесно общаюсь с Калвером со средней школы, — тоном «это само собой разумеется» ответил Уилл. — Да, собственно, весь наш профиль знает про игровой суд, не только я. Понятное дело, без подробностей, но в общих чертах. Многие только ради него и записываются на этот факультатив.       — А-а-а, — протянул Кит, размышляя, насколько это справедливо, что Александр позволяет своим сабмиссивам капельку больше, чем другим ученикам. Обычно он очень тщательно оберегал эту грань: преподаватель — Доминант.       — Естественно, детали и подробности мне неизвестны, — пояснил Фарлоу. — Так что для меня это будет так же ново, как и для тебя. Я понятия не имею, что там прописано в сценарии, будем смотреть по ходу дела. Однако, раз уж выпадает такая замечательная возможность, то грех ею не воспользоваться. И первым пунктом надо было, чтобы Ларкинс стал главным подозреваемым.       — Откуда ты знаешь? — испугался Кит, панически припоминая не ляпнул ли он чего лишнего. Калвер строго предупредил их всех о том, чтобы не болтали.       — Элементарно, — пожал плечами Уилл, — Стефан не тот человек, который будет довольствоваться вторыми ролями. Если бы он был на стороне защиты, то точно нашел бы на кого надавить, чтобы быть главным адвокатом, если бы попал на сторону обвинения, то добился бы прокурорской роли. А раз он вытянул голубую карточку, значит, он решил стать главным мафиози.       — Ты не знал, что он вытащит голубую, — помедлив, возразил Кит. Рассуждения Уилла выглядели весьма логично.       — Нет, но я попросил Калвера, чтобы он сделал так, чтобы Ларкинсу досталась именно голубая, — невозмутимо отозвался блондин.       — И он тебя не послал?!       Фарлоу остановился, убедился, что в коридоре нет никого, кто может их увидеть, присел на корточки, похотливо взглянул на Кита снизу вверх и медленно облизал нижнюю губу:       — Я умею быть убедительным…       — Иди ты! — покраснел Кит. Уилл засмеялся и встал.       — Ну, ты прав. С Калвером это бы не сработало. Я просто рассказал ему правду и попросил помочь. Сказал, что хочу отомстить и покончить со Стефаном раз и навсегда. Причем так, чтобы не подкопаться, чтобы все в рамках школьных правил. Но Ларкинс не дурак и прекрасно поймет, что это ответочка за его интриги, а потому это станет для него особенным унижением! — предвкушающе протянул Уилл, и глаза его так заблестели, что Кит прекрасно понял Александра. Отказать Уиллу в его праве смог бы не каждый. — Тем более, что из незаконного тут лишь легкий шаманизм с ролями. А дальше все зависит только от меня и от него. Но поверь, я его порву и вытру об него ноги перед всем классом!       Кит впечатлился. Уилл звучал невероятно уверенно и зажигал своим энтузиазмом.       — Ладно-ладно, — со смешком сказал он, — а откуда знаешь про бумагу?       — О, а это совсем просто, — пакостно ухмыльнулся Уилл, напомнив Киту те времена, когда они еще враждовали на переменках и упражнялись в остроумии. Фарлоу полез в сумку, вытащил оттуда плотный конспект по тригонометрии в кожаной обложке и открыл специальный кармашек, где у него лежали картонные шаблоны для графиков. Кит увидел сложенный в несколько раз лист дорогой и плотной бумаги. — Потому что у меня есть это.       — Ого! — охнул Кит. На бумаге действительно была филигрань и отчетливо читалось название сети отелей и просматривалось четыре короны. — Откуда это у тебя?       — Просто Ларкинс — самодовольный напыщенный идиот! — ответил Уилл, пряча карточку назад в тайник. — Он привык покупать людей и думает, что если у него есть деньги, то он король. Но дело в том, что всегда найдется тот, у кого денег больше.       Кит несколько секунд молчал, осмысливая открывающиеся перспективы.       — Но подожди, — начал он, — ты ведь можешь…       — О нет, Кит, — перебил его Уилл и глаза его хищно блеснули, — это слишком просто. Я же сказал: я хочу, чтобы моя победа стала для него унижением, от которого он не отмоется. Поэтому я дождусь этого дурацкого суда и вовсю буду наслаждаться спектаклем.       — Ох… — Кит покачал головой и шутливо пихнул Фарлоу кулаком в плечо. — Ты страшный человек, Уилл. Хорошо, что ты меня любишь.       — О да, цени это, Кит, ведь тебе очень повезло! — хитро улыбнулся Уилл и целомудренно чмокнул его в висок.