Coming of age

      — Что ты там такое интересное читаешь? — Фарлоу решительно отошел от зеркала и засунул в футляр обе рубашки.       Кит покраснел и выключил телефон.       — Непотребства всякие.       Уилл заинтересованно выгнул бровь, бросил взгляд на дверь комнаты, проверяя, плотно ли она закрыта, и плюхнулся животом на кровать, на которой в очень провокационной позе попой кверху лежал Кит Майерс.       — Рассказывай, — было видно, что Китти очень хочется поделиться, но он стесняется. Уилл выжидательно смотрел на него до тех пор, пока тот не сдался.       — Ладно, в общем… Это один сайт, где непрофессиональные авторы выкладывают тексты, которые никто никогда не издаст, — начал Кит, — и я наткнулся на одну историю про капитана велоспортивной команды. У него дома был велотренажер, чтобы готовиться к гонкам, и он его слегка переделал, — Кит покраснел еще сильнее и сделал неопределенное движение рукой, обозначая, что именно было переделано на велотренажере. — К сиденью крепился хм… дилдо, и когда он крутил педали, то получается, что сам себя… Ну, ты понял.       — Нет, — искренне ответил Уилл и расплылся в широкой улыбке, потому что у возмущенного Кита чуть дым из ушей не пошел. — Ты меня прости, но я не автор — ни профессиональный, ни любитель, ни дилетант. Однако у меня есть базовые знания физики и анатомии, а также капелька здравого смысла… Не смей ржать! Так вот. Подумай сам. Во-первых, дилдо цеплять к сидению бессмысленно. Оно же будет торчать вверх, а с прямой спиной катались только дамы в викторианскую эпоху. Во-вторых, ездок постоянно двигается вверх-вниз, потому что основная работа идет на педали. Как этот искусственный член будет попадать туда, куда надо? Плюс, чем интенсивнее этот парень будет крутить педали, тем больше вероятность что-нибудь себе порвать. Тут надо с точностью рассчитать угол входа, а лучше всего сделать этот член на подвижном, шарнирном колене…       — Ты зануда! — застонал Кит, глядя на то, как увлеченно Фарлоу рисует пальцем на простыне макет трахо-велотренажера, — такие тексты пишут, чтобы подрочить и кончить! Про анатомию и физику там никто не думает.       — Оно и видно! — наставительно фыркнул Уилл, переворачиваясь на спину. — Давай напишем комментарий, что это бред собачий? О! Или просто придумаем новый, где все будет в приятной гармонии: логика, физика и секс.       — Например?       — Например… — Фарлоу задумчиво прикусил губу, становясь весьма очаровательным в этот момент. — У этого капитана есть тренер. И этот тренер очень недоволен успехами команды, поэтому находит прекрасный способ повысить эффективность их тренировок. На велотренажер, абсолютно обычный и невинный, он сажает членов команды, выдает им гарнитуру, по которой капитан должен мотивировать их во время поездки, подбадривать и все такое. Но они не знают, что сам капитан — наш главный герой — находится в этот момент в подсобке на вполне безопасной и настроенной под него секс-машине…       — Ты извращенец, ты в курсе?       — То есть это я лазаю по всяким сомнительным сайтам в поисках грязной пошлятины?       Кит не выдержал и засмеялся, но Уилла уже понесло — тот швырнул в него подушкой и продолжил:       — А поскольку тренажер и секс-машина связаны между собой, то чем активнее команда крутит педали, тем быстрее ее капитан достигнет оргазма! А тренер ходит туда-сюда и следит, чтобы никто не филонил! В какой-то момент наш герой все-таки палится: гарнитура, стоны и все такое. Его команда сечет фишку и начинает заниматься все активнее и активнее, а потом… — в дверь неожиданно постучали и Фарлоу не меняя тона закончил, — они, естественно, с такими навыками побеждают на соревнованиях… Да?       — Уилл, милый, прости, что отвлекаю, — в комнату бочком, очень деликатно проскользнула миссис Фарлоу и укоризненно смерила взглядом бардак, устроенный сыном, — но Кита внизу уже ждет такси. Кстати, ты уверен, что тебе не нужна помощь при сборах?       — Уже? — Уилл заметно приуныл. — Я почти закончил, мам. Не обращай внимания, это творческий хаос! В нем есть система и упорядоченность.       Мама Уилла очень вежливо улыбнулась и вышла, но Киту показалось, что в ее глазах отчетливо мелькнуло предупреждение. Решив, не конфузить Фарлоу еще больше, он поспешно слез с кровати и с трудом отыскал на стуле свою сумку, которая практически скрывалась под ворохом накиданной сверху одежды.       — Пойдем, проведу тебя, — вздохнул блондин, — а то мне не нравится, как на тебя косится наша горничная.       — Ты что, ревнуешь даже к горничной? — удивился Кит.       — Твоя наивность, Китти, порой меня поражает. Причем тут ревность? Судя по всему, она следит за тобой, потому что боится, что ты что-нибудь стащишь. Я стою на страже твоей чести!       Кит возмущенно замер на полпути к лестнице, одни перила которой стоили, наверное, как весь дом Майерсов. Фарлоу ехидно ухмыльнулся и пальцем нажал ему на подбородок, закрывая рот.       — Ну что я говорил? Дикий, неотесанный янки! Хорошо, хоть ширинку застегнуть не забыл…       Кит попался на удочку и машинально опустил глаза вниз, проверяя молнию, хотя сегодня они не делали ничего такого, чтобы имело смысл переживать. Фарлоу с самодовольным видом расплылся в улыбке и, увернувшись, от сердитого пиха локтем, степенно двинулся вниз по лестнице. На середине пролета он остановился и удивленно поднял взгляд на все еще стоящего Майерса.       — Ты чего там встал? — он подозрительно оглянулся, проверяя нет ли кого рядом, и прошипел. — Перестань так палевно пялиться на мою задницу!       — Проверяю, не пробивается ли павлиний хвост, — невозмутимо ответил Кит и с довольным видом спустился вниз.       Это был его третий или четвертый визит к Фарлоу домой за все каникулы. И в принципе первый, когда у Кита появилась возможность встретится с матерью Уилла в домашней обстановке. Фарлоу-старший, тот самый министр, так и остался солидным усатым мужчиной на фотографии — вживую они так и не познакомились. Блондин легкомысленно отмахивался, что тот приходит домой поздно, а иногда даже ночует где-то на служебной квартире, когда возвращаться домой уже нет смысла, но Кит видел, что на самом деле Уилла очень тяготит эта пустота в большом доме. Возможно, поэтому он предпочитал проводить вечера у Калвера, у знакомых, на прогулках с Китом, только бы не дома. Теперь Майерсу было стыдно за те слова, что он сказал ему в свое время на Рождественских каникулах.       — Ну… — Уилл чуть покачнулся на носках, явно не зная, что ему говорить, — встретимся в школе?       — Ага, — иронично фыркнул в ответ Кит. — В среду, в восемь?       — Ну вот еще, — заулыбался тот. — Я надеюсь увидеть тебя раньше. К тому же… Вряд ли Калвер позволит нам посещать его так же часто, как в прошлом году. Выпускной класс, подготовка к экзаменам и все такое. Скорее всего нам добавят еще один факультатив, если не больше.       — Но хотя бы на раз в неделю, надеюсь, он расщедрится, — проворчал Кит, — или ты мне все мозги вы… несешь. И не только мозги.       — Розги ничему тебя не научили, Майерс, — беспокойно оглянувшись на окна дома, притворно вздохнул Уилл. — Я думал, в нашей паре главный кролик — это я. А нет, еще каникулы не кончились, а ты уже на задницу мою заглядываешься, читаешь всякую похабщину и планируешь, как ты будешь склонять меня ко всяким непотребствам!       — Ой, иди ты! — отмахнулся Кит, не в силах спокойно смотреть на просто лучащегося самодовольством Фарлоу. Тот в ответ только лукаво показал кончик языка и с видом «меня пригласили на прием к королеве» поднялся по ступенькам.       В квартире у Калвера было неуютно. Александр переезд в школу начал еще неделю назад, постепенно возвращая своей обители вид, готовый к приему квартирантов. Только комната самого Майерса все еще сохраняла привычный уют, хотя в последние два дня юноша фактически жил на чемоданах. Естественно, Калвер никак не мог допустить, чтобы доверенный его опеке ребенок собирался в последний вечер. Все школьное было выбрано и куплено за две недели, а рюкзак и чемодан Кит собирал под учительским неусыпным контролем: по пакетикам, по отделам, аккуратно свернутое, предварительное выглаженное и уложенное. И никакой запрещенки (не то чтобы Майерс собирался положить с собой набор анальных пробок или вибратор, но смазка-то чем не угодила-то?). Сегодня же днем, выпроводив подопечного в гости к Фарлоу, Александр вызвал клининг, чтобы завтра, когда они уедут, осталось только отдать в прачечную постельное, и квартиранты могли бы заселяться. Кит даже успел познакомиться с ними — не то корейцы, не то китайцы, когда они приезжали подписывать договор. В принципе забавные ребята, если бы не количество косметики на лицах (Майерс заподозрил было в них парочку, но Калвер потом объяснил, что нет, просто разница в культурном восприятии). Поэтому теперь в квартире пахло какой-то химией, все поверхности были непривычно пустыми, холодильник зиял открытыми белыми дверцами, а Калвер заканчивал складывать личные вещи в запираемую кладовку. Кит проследил, как он аккуратно сворачивает в восьмерки джут, и подумал, что все это время они с Уиллом даже не обращали внимания, насколько богатая у Калвера коллекция всяких тематических штук.       — Дай догадаюсь, Уилл еще даже не начал собираться, не так ли? — немного насмешливо спросил Александр.       — Нет, почему, начал, — вступился за партнера Кит, — но не закончил. А как вы догадались, сэр?       — Я провожу минимум час в их комнате перед каждыми каникулами, потому что самостоятельно эти пятнадцати-шестнадцатилетние дети собраться не в состоянии, — фыркнул учитель, — хуже Уилла только Оскар Баркли.       Кит вздохнул и плюхнулся на диван, подпирая подбородок кулаком.       — У него четыре одинаковых рубашки, — пожаловался он, — точнее как, для меня они — одинаковые, а для него: там воротник не той формы, там зауженный рукав, на третьей пуговицы какие-то излишне пафосные, а четвертая пошита на заказ из шелка, а, видите ли, это моветон демонстрировать свой достаток таким образом! На мой вопрос, почему тогда нельзя купить обычную, которая идет в комплекте со школьной формой, он отвечает, что там грубые швы из-за которых у него чешется спина! Ну, нормально?       Александр негромко засмеялся на этот крик души.       — У богатых свои причуды.       — Иногда мне кажется… — Кит снова вздохнул, подбирая слова, но наболевшее никак не хотело формулироваться, чтобы не выглядеть жалобой или нытьем, поэтому пришлось зайти с другой стороны, — что мы абсолютно разные. Его горничная, оказывается, переживает, что я могу что-нибудь украсть. Его мама улыбается мне очень вежливо, но я чувствую, что она не особо мне рада. Как будто ждет постоянно какой-то каверзы. Меня никогда не примут в его семье, да?       Александр отодвинул ящик, задумчиво разглядывая его содержание, а затем решительно отошел от кладовки к сидящему на диване Киту.       — Как партнера — нет. Как друга — возможно, и то… — он немного поморщился, размышляя, как бы помягче донести до Майерса не самую приятную информацию. — Семья Фарлоу не аристократы, но их считают элитой. У них своя тусовка, вход в которую строго ограничен. Если Уилл введет тебя в свой круг общения, тебя примут, но ты всегда будешь восприниматься обществом как пария, блажь богатенького мальчика, свита, если хочешь. А эти люди, как никто другой, умеют элегантно указывать тебе на твое положение. Год в школе, университет, а затем статус вынудит Уилла занять положенное его семьей место.       — То есть наши отношения заранее обречены на провал? — убито спросил Кит.       — Зная упрямство Уилла, — задумчиво протянул Калвер, утешающе притягивая Майерса поближе, — он никому не позволит обидеть тебя. Но и уйти от семейного долга он тоже не сможет. Пойдет по стопам отца, женится, но создаст для вас тайную жизнь, строго разделенную на роли. Думаешь, он один такой, загнанный в рамки? Кто-то покровительствует людям искусства, кто-то назначает на высокую должность любимого человека, давая ему возможность находиться рядом, поверь, таких, как Уилл, куда больше, чем мы привыкли думать на самом деле.       — Но это же дичь? Разве это не лицемерие? Зачем оно нужно?       — Я не могу ответить тебе на этот вопрос, Кит. Менталитет? Традиции? Страх быть замешанным в скандале? Понятия не имею, я и сам не играю в этой весовой категории.       — А, кстати! — Кит удивленно поднял голову, с некоторым стыдом и смущением понимая, что опять ведет себя, как эгоист. — А вы? Ладно, я. А как же вы?       — А что я? — удивился Александр. — Учителя имеют авторитет только до тех пор, пока богатенькие детки учатся в школе. Потом последние выпускаются, поднимаются на ступеньку выше и все. Даже такие коллекционеры как Питерс или Бэкхаус, которые навешивают на подопечных своеобразные долги, максимум могут рассчитывать на парочку незначительных услуг. Поэтому, если твое присутствие рядом с Фарлоу еще можно будет оправдать, особенно, если ты постараешься стать кем-то значимым, чтобы ваша дружба не выглядела вассалитетом, то его общение с бывшим учителем в глазах общества вызовет недоумение.       — Вас это не беспокоит?       Александр задумался, а потом честно ответил:       — Я изначально не претендовал на нечто большее, чем временный наставник. Отчасти поэтому и завел тебя.       — Эй! — обиженно отодвинулся Кит. — Что значит «завел»?       Калвер невозмутимо приподнял бровь и откинулся на спинку дивана, уже предвкушая реакцию своего подопечного:       — А разве котят не заводят? — Кит возмущенно хватал ртом воздух, подбирая ответ, а Александр тем же тоном продолжил. — А кстати, где твой ошейник, радость моя?       — Я… Я был в гостях! — сбить Майерса с толку и увести от грустной темы оказалось проще простого. Тема сословий была тут же забыта. — Я же не могу выходить на улицу с бубенчиком!       — Ты уже не на улице, — напомнил Калвер, — так что будь добр привести себя в надлежащий вид. Я не собираюсь лишать себя удовольствия в последний вечер каникул.       И, видя, что Кит уже открыл рот, чтобы возразить, добавил:       — А если я сейчас услышу что-то кроме «Да, сэр», то тебе придется добавить еще и ушки.       Майерс захлопнул рот так, что даже зубы клацнули. Несколько секунд Калвер наслаждался его выразительным сопением, которое звучало каждый раз, когда Кит обуздывал свое возмущение, а затем юноша соскользнул с дивана на пол:       — Да, сэр.       Это своеобразное дополнение к их Игре Калвер придумал абсолютно спонтанно после того, как Кит попытался взбунтоваться против кошачьих дразнилок. А именно, когда на него снова надели ошейник и ушки, он демонстративно влез на стол и принялся сбрасывать с него «лапкой» вещи. Теперь представителям кошачьих под угрозой быть отшлепанными тапкой строго запрещалось без разрешения залезать на любую мебель. Даже на диван и стулья. Впрочем, дальше их своеобразный пет-плей так и не зашел. Александру импонировала реакция Кита на аксессуары и то, как он упрямо усаживается на полу, некоторое время гордо терпит, долго уговаривает себя, а потом все же просит разрешения сесть на мягкое. Киту же нравилось возмущаться и, проигрывая, подчиняться. Большего ни одному из них не хотелось.       Как-то Уилл ради смеха притащил кошачью мисочку из зоомагазина и пакет молока. Но Александру хватило одного взгляда на лицо Кита, чтобы понять, что сейчас ему самому предъявят стоп-слово, а молоко окажется у Фарлоу на голове. Поэтому прежде, чем Майерс успел среагировать, Калвер спокойно пояснил Уиллу, что если тот продолжит в том же духе, он разрешит Киту гадить в его обувь. Маневр удался: Уилл понял намек, а Кит, почувствовав себя отомщенным, воспрял духом и в дальнейшем возражал против ошейника, ушек и хвоста исключительно для проформы, то есть — их обоюдного удовольствия.       Тихо посмеиваясь про себя, Александр вернулся к кладовке. Пожалуй, за эти каникулы он понял и разделил страсть Уилла к тому, чтобы постоянно дразнить Майерса. Реакции последнего не приедались и не теряли своего очарования.       Услышав еле различимый звон за спиной и ощутив, как возмущенный взгляд буравит ему лопатки, Калвер, не оборачиваясь, поманил Кита ближе.       — Иди-ка сюда, думаю, это тебя немного утешит, — указывая на одну из коробок, сказал он.       — Ого! — смешно, но Майерс с абсолютно кошачьим любопытством тут же сунулся в кладовку. — Сколько блокнотов! Зачем вам так много?       — Почему-то родители и ученики убеждены, что это лучший подарок для учителя, — пояснил Калвер. — Здесь, в основном, старые ежедневники за последние лет пять. Мне для работы нужно максимум два в год, остальное валяется без дела. Можешь набрать себе, сколько нужно. Думаю, тебе не принципиально, что там неверные даты.       — Ну… — Кит не удержался и цапнул пафосный толстый ежедневник в кожаной обложке и даже с замочком (Александр специально положил его сверху, прекрасно понимая, что именно тот факт, что на блокноте есть замок, и станет тем искушением, которое Майерс не сможет побороть). — Я уже купил себе некоторый запас…       О да, как выяснилось, если вопрос касался канцелярии, голос разума делал Киту ручкой и исчезал в тумане. Чтобы вытащить Майерса из магазина, Калверу пришлось дважды пригрозить ему поркой. Подчинился Кит только тогда, когда Александр сказал, что сделает это прямо в магазине.       — Зная тебя, твоего запаса тебе хватит где-то до ноября. Поэтому можешь смело выбирать. Обычно я отношу коробку консьержу, чтобы та сдала их на переработку. Наверное, если бы Калвер сказал, что предпочитает щенят на завтрак, Кит и то бы не смотрел на него с таким осуждением. Какое кощунство!       — Можешь отложить те, что тебе нравятся, — предложил Александр, запоздало сообразив, что с его сабмиссива станется упихнуть всю коробку в чемодан, предварительно выкинув из него такие ненужные и лишние вещи, как запасные трусы или банные принадлежности. — Потом скажешь, сколько тебе нужно, я привезу с каникул.       — Ох, спасибо, сэр! — прижав к груди свое сокровище, благодарно выдохнул Майерс и на ближайшие полчаса выпал из реальности.       Александр оставил его возиться с подарком, а сам вернулся в комнату. Сложенный чемодан стоял у двери, спортивная сумка, в которую осталось положить только зубную щетку и пижаму, но это будет уже утром, вызывающе зияла открытым отделением. Там, под всякими мелочами и канцелярией, на самом дне лежал черный пакет с вещами, которым отнюдь не место в школе-пансионе.       «А может, Кит прав? Доведу курс и уволюсь?» — рассеянно подумал Калвер, находя свое отражение в зеркале. Последние три недели он не брился, а в давно знакомом барбершопе ему как раз вернули привычную строгую бородку. Официальный костюм, галстук, тонкие, прямоугольные очки, холодный взгляд, жесткий, спокойный голос… Месяц-полтора в холодной громаде пансиона — и даже от загара останется только смутное воспоминание.       «Ага, уволюсь, и куда потом?» — иронично спросил внутренний голос. На шею Фарлоу, ага. В его «тайную» жизнь на пару к Майерсу. Доминант хренов. А если так хочется любви, то лучше не изобретать велосипед. — «Жениться тебе надо, Александр…»       Калвер решительно отвернулся от зеркала и подошел к окну, чтобы задернуть шторы. Каникулы кончились.