Coming of age

      Пожалуй, эта партия станет у него любимой в этом году. Четкий ритм, яркая хореография и этот хищный вайб доминирования… Когда Уилл заламывал Марку руку за спину, он представлял себя Калвером. В прошлом году что-то похожее по настроению было в танго Тирмана и Розмари. Но тогда мисс Олдман строила рисунок хореографии на противостоянии: то сам Уилл, то Кэролайн отбирали друг у друга ведущую роль, к тому же Райс, хотя и старалась, но Фарлоу чувствовал ее напряжение и скованность, внутри нее словно гудела натянутая струна — хоть одно неправильное движение и все сорвется. Она слишком боялась ошибиться, а это портило все удовольствие от их взаимодействия. Чем-то ее манера походила на Алана, который был из тех, кто оттачивает свою партию до последнего движения. Мисс Олдман говорила, что это замечательный навык для артиста балета, но для менее консервативных танцев необходимо умение подстраиваться и жить танцем. Чтобы случайно допущенная ошибка стала изюминкой, а не катастрофой. Вот Марк был из последних, он танцевал расслабленно и технично, хотя и ему в первое время было тяжело подстроиться и поймать то направление, по которому вел его Уилл.       Шаг, толчок… Уиллу очень нравилась эта переходка, когда их тела практически прилипали друг к другу: вальсовая изящность шага и грубость заломленной руки. Жестко провести рукой по груди, резко развернуть за плечо, поймать за подбородок и резко отвернуть чужое лицо от себя, а затем Марк очень красиво прогибался в спине назад, доверчиво подставляя открытое горло чужой ладони. Еще один толчок и на себя…       — Стоп! Плохо! — мисс Олдман сердито хлопнула тростью по ладони, разом нарушая волшебную атмосферу. Почти шагнувшая вперед Джорджианна грузно опустилась на пятки, музыку тут же выключили, Марк убито опустил плечи, а Уилл с большим трудом удержался от того, чтобы не скорчить сердитую рожицу. — Марк, опять не то! Что с твоими коленями? Зачем ты их подгибаешь? Просто падай! Еще раз это движение без музыки… Семь, восемь… И! Раз, два, толчок! Куда колени согнул? Прямые ноги!       — Я тебя поймаю, — не выдержал Уилл, — просто падай!       Марк раздраженно дернул плечом:       — Я и падаю!       — Ты не доверяешь мне, тебе не нужна здесь страховка, просто подчинись, — попытался объяснить Фарлоу. В замедленном воспроизведении движение действительно казалось опасным и страшным (хотя, даже если бы он не поймал партнера, что практически невероятно, то до земли всего два-три фута), но в ритме оно обретало свою воздушность и законченность.       — Смотри еще раз, — мисс Олдман перекинула трость Марку, вставая на место самого Уилла. — Семь, восемь… И! Раз, два, толчок, упал!       С нижней позиции у Фарлоу получалось еще лучше, хотя он бы предпочел падать, подчиняясь руке Калвера, а не тренерши, а в последний момент ощутить под поясницей его широкое бедро, а не ее узкую ногу с острой коленкой. К тому же смотреть на Александра снизу вверх было приятно и возбуждающе терпко, а на мисс Олдман — неловко. Вот только беда в том, что блондин ну никак не тянул на Сальери, а больше никто из мальчиков первой линии не мог поймать хищное настроение страстей, изображая жесткую, коварную власть либо излишне агрессивно, либо ужасно вульгарно и пошло.       — Давай еще раз, Марк, — распорядилась тренерша, — не бойся его! И…       В дверь зала негромко постучали, затем внутрь просунулась голова какого-то младшеклассника и робко попросила:       — Мисс Олдман, извините, пожалуйста, можно вас на минуточку?       Женщина поморщилась и кивнула.       — Сейчас иду. Отработайте этот момент, пока меня нет, — велела она и вышла. Марк еще раз обреченно вздохнул, встал напротив Уилла и попытался криво улыбнуться:       — Да я не боюсь, оно вообще как-то само получается, — проворчал он.       — Дело не в страхе, — возразил Уилл, — дело в контроле. Ты подгибаешь ногу, чтобы, если я тебя вдруг не поймаю, смягчить падение. Но ты ничего не решаешь здесь. Ты должен принять тот факт, что это мне и Джорджи решать: куда ты шагнешь, повернешь ли голову, упадешь или нет.       — По-моему, ты загоняешься, Уилл, — нервно отозвался Марк.       — Вовсе нет, — блондин оглянулся на Джорджианну — его «тень» в этом танце. — Джорджи, иди сюда. Марк, только не смейся, но встань на колени.       — Что? Ты совсем охренел? — остальные, уловив, что сейчас будет что-то интересное, стали подходить поближе, вынудив Марка опасливо втянуть голову в плечи.       — Тебя не унизит то, что ты делаешь сам по своей воле, — терпеливо разъяснил Уилл. — Если тебе будет спокойнее, я тоже потом перед тобой встану. Давай, не думай сейчас, просто делай.       Он терпеливо дождался, пока нервничающий партнер опустится на колени, и раздраженно рявкнул на кого-то, кто решил, что это удачный момент, чтобы похихикать:       — Заткнитесь там! Никто из вас и половины не повторит из того, что делает Марк! — хихиканье сразу смолкло, Уилл наклонился, ловя взгляд партнера. — Твое тело тебе не принадлежит. Ты легкий, как шарик. Я толкаю — ты летишь. Сзади Джорджи, она подхватит.       Он легонько толкнул Марка открытой ладонью в плечо, тот качнулся и недоуменно нахмурился.       — Я толкаю, ты летишь, — повторил Уилл, — расслабься. Давай еще раз.       Джорджианна сразу каким-то шестым чувством поняла, что он задумал, позволив откинувшемуся назад Марку упасть плечами на ее открытые ладони, а затем толкнула его сама, возвращая Уиллу.       — Эй! — Марк рефлекторно попытался выставить перед собой руки, но Уилл поймал его за запястья.       — Ну, куда ты! Твоя задача — расслабиться и лететь, мячик не решает, поймают его или нет, он просто летит. Скрести запястья за спиной и забудь, что руки у тебя есть. Еще раз.              Соображал Марк быстро. Он послушно завел руки за спину и даже закрыл глаза, чтобы обострить ощущения и сосредоточиться на задаче.       — Хорошо, — подхватила Джорджианна, когда они с Уиллом поперекидывали Марка друг другу, ловя иногда сразу, а иногда почти возле самого пола, — а теперь то же самое, но стоя.       — Я видел в каком-то фильме, — прокомментировал Алан, глядя как Марк поднимается на ноги и скрещивает руки на груди, будто мертвец в гробу, — так младшеклассников буллят. Берут в круг и пихают туда-сюда.       — Марк, не закрывай глаза, следуй за рукой, — скомандовал Уилл. Жаль, что у Марка были не такие выразительные глаза, как у Кита: когда тот смотрел снизу вверх, становилось душно. И жаль, что сам Кит слишком деревянный и никогда не сможет так пластично подчиняться чужим рукам. — Стой, ты опять повторяешь ту же ошибку! Я тебя толкаю, но по пути ты перехватываешь управление и сам добегаешь до Джорджи, а ты должен прилететь к ней в руки. Упасть не потому, что ты так решил, а потому что у тебя выбора нет.       — Вот как тебе нельзя было руки для опоры выставлять, теперь зафиксируй ноги, — подсказала Джорджианна. — Максимум, что тебе доступно — несколько шагов по инерции… Воу-воу! Не перегибай!       Она поспешно подхватила завалившегося на нее Марка. Остальные рассмеялись — Марк «упал» очень удачно: носом в декольте ее довольно-таки откровенного костюма.       — У подчинения есть свои плюсы, — хитро улыбнулся Фарлоу. Сальери выпрямился и, судя по его довольному выражению лица, похоже, считал, что такие способы «утонуть в страстях» ему по душе. — Понял принцип? Теперь давай попробуем нашу связку. Алан, посчитай нам, пожалуйста?       Шаг, толчок, игра взглядов… Уилл успел поймать в зеркале свое отражение, когда он, заломив Марку руку, красиво дернул его на себя. Это было… Да, это было горячо, и мисс Олдман вряд ли бы нашла кого-то еще из своих студентов, кто смог бы передать этот жар без пошлости. Переходка, их колени касаются друг друга, кажется, будто Фарлоу буквально несет на себе, точнее, шагает вместо Марка. Собственнический жест по чужой груди — мой, ты принадлежишь мне… Жаль только, что ты мне нахер не сдался, эх, и почему Майерс не танцует? Развернуть, поймать чужое лицо за подбородок — фу, отвернись, ты не Кит, — и вниз… В момент, когда Марк прогибался назад, его лицо становилось невероятно уязвимым. Шаг, толчок, поймать за предплечье и на себя… Неожиданно элемент получился так легко, что Уилл едва не забыл выставить бедро, страхуя Марка от падения. Но тот уже доверился, покорно откидываясь на блондина и красиво «сползая» вниз. Самодовольно улыбаясь, Фарлоу резко «усадил» пытавшуюся воспротивиться жертву, и сделал колесо, используя его плечи как опору и импульс, чтобы мягким толчком отправить в руки вышедшей Джорджианны. На этом можно было заканчивать, но Джорджи, видимо, соскучилась стоять, потому что поймала Марка, скользнула по нему, стелясь всем телом, оседлала его ногу — практически во всех поддержках этого танца Марк играл вспомогательную роль, и змеей проскользнула ему за спину. Колено, носок — между собой ребята называли этот элемент «пинком под зад», хотя он выполнялся не коленом, а ступней, и не под зад, а между лопаток. Да и то, нога партнера была нужна Марку исключительно как опора — отталкивался и отлетал он уже сам. Однако со стороны это выглядело очень красиво, особенно когда Джорджи выгибалась, подобно натянутому луку, тычком в спину отправляя «стрелу» в руки Уилла. Поймать чужие запястья над головой — раз, два, три, четыре, завести за спину — пять, шесть, и жестко развернуть Сальери лицом к зеркалу — семь. Со стороны казалось, что Уилл планирует вцепиться зубами ему в шею, а Марк доверчиво подставляется. Восемь.       — Уже лучше, — вместо этого выдохнул Фарлоу. Марк, наконец, поймал вайб и немного «поплыл».       — А давайте под музыку? — предложил он.       — Вошел во вкус? — хитро улыбнулась Джорджианна, отходя на исходную.       — Нервы щекочет, — не стал спорить Марк. — Правда, иногда Уилл так на меня смотрит, что мне реально начинает казаться, что он хочет меня задушить, и колени подгибаются сами.       — Кстати, да, — подхватил Алан, — ты, когда прогиб назад делаешь, иногда увлекаешься, и у тебя получается какой-то кантилевер.       Фарлоу польщенно фыркнул и в который раз подумал, что Майерс куда бы органичнее смотрелся в роли Сальери вместо Марка. Он тоже творческая личность, ему тоже свойственны муки и бури страстей, а прогибать его гораздо приятнее. И, если уж на то пошло, то свою роль Уилл, так уж и быть, уступил бы Калверу, сам заняв место «тени»-Джорджианны.       Каждый день моя боль сильней, до конца глоток испей. Страшная тайна: будто бы случайно смерть завершит наш вечный спор…       — Слушай, Уилл, — когда урок закончился и все отправились переодеваться, порозовевший от впечатлений и поддержек Марк бочком подобрался к блондину. — Я не понимаю, как ты себя контролируешь, когда на виолончели играешь?       «Виолончелью» они называли ту связку, когда Уилл и Джорджи танцевали в паре, имитируя игру на музыкальном инструменте. Поза действительно была весьма будоражащая: виолончелью становилась Джорджи, и Уилл, интимно разместив ее между широко расставленных ног, вел смычком-рукой по ее телу, почти касаясь запястьем открытого живота.       — В смысле? — не понял сразу Уилл.       — Я и раньше ловил себя на этом, но после нашей сегодняшней игры в подчинение, — начал путанно объяснять Марк, — у меня едва не встал, когда она ко мне прижималась! А вы работаете таз к тазу. Как ты вообще умудряешься танцевать без эрекции?       Вообще-то у Уилла был ответ, но отнюдь не тот, который стоило бы озвучивать. Даже мисс Олдман как-то похвалила его за «профессионализм», заметив, что Фарлоу один из тех немногих танцоров, которые не меньжуются, не ржут по-идиотски на некоторых поддержках и не устраивают сцен, если танцевальный элемент требует тесного контакта с партнером. Причем, неважно, какого пола этот партнер. Поприжиматься к девочкам парни еще не возражали, но если танец требовал контакта друг с другом...       — Марк, а ты помнишь, что идет после «виолончели»? — вместо этого спросил Уилл.       — Скамеечка? — непонимающе спросил Марк.       — Скамеечка? Я, блин, стою в мостике, а Джорджи, со всеми ее, бесспорно, прекрасными, но отнюдь не легкими формами, на мне сидит! — зашипел Уилл. — У меня в этот момент только одна мысль: что если у меня уедет рука или нога, то она на меня рухнет и раздавит мне самое дорогое!       Марк негромко захихикал.       — Поэтому, когда мы доходим до «виолончели», — последнее, о чем я думаю, это кто и чем к кому прижимается, — продолжил Уилл. — Я в этот момент морально готовлюсь к тому, что сейчас на меня сядут, а если я не удержу изящно этот гребаный мостик, Олдман заставит меня в нем стоять половину следующей репетиции!       — Кхм… — губы Марка все еще расползались в усмешке, но он очень старался себя сдерживать. — Действительно. Прости. Об этом я как-то не подумал.       — Надо тебе тоже хореографию посложнее придумать, — проворчал блондин. — Сразу все лишнее из головы вылетит. О! Оскар, а ты что здесь делаешь?       С трудом сдерживающий смех Марк поспешно юркнул в раздевалку, а Баркли, с явным сомнением поглядывая на Уилла, подошел ближе.       — Алана жду, а что? Слушай, Фарлоу, ты что, ограбил сексшоп, а пока убегал, на тебя напала стая собак?       — Сегодня просто репетиция в костюмах была, — улыбнулся Уилл. Оскар подобрал правильное описание: верхняя часть его костюма, собранная из множества черных кожаных полосок, действительно выглядела так, будто его старательно и методично полосовали ногтями. Зато штаны так обтягивали задницу и ноги, словно их сняли со стриптизера. — А я — одна из страстей Сальери.       — Это кто-то из мафии?       — Это музыкант, — терпеливо пояснил Фарлоу, — композитор. Мы ставим номер из рок-оперы «Моцарт» к Рождеству.       — Тот еще извращенец, — скептично скривился Оскар, пропуская между пальцами тонкие кожаные ленточки, которые у Уилла почему-то ассоциировались не с бахромой, а с флоггером.       — В принципе, да, — не стал спорить Уилл, видевший в противостоянии Моцарта и Сальери исключительно гомофобные, а не профессиональные, причины. — Я чего хотел… Слушай, а в этом году Стефан собирается рассылать приглашения на свои вечеринки или нет?       — Ага, — легкомысленно кивнул Баркли, — а что? Ты тоже хочешь? Мне казалось, вы тогда поссорились капитально… Слушай, чисто между нами, правда, Уилл, оно тебе не надо. Ларкинс как-то сказал, что день, когда ты попадешь в его коллекцию должников, он обведет в календаре в кружочек, и это станет его личным праздником.       — Упаси Боже, Оскар, — поморщился Фарлоу, — во-первых, у меня достаточно денег, чтобы позволить себе игру с Ларкинсом, а во-вторых, достаточно мозгов, чтобы не ввязываться в это вообще.       — А-а-а… — протянул Оскар. — А зачем тебе тогда?       — Ну, скажем так, — уклончиво начал Уилл, — у нас с ним сейчас немного обострились отношения…       — Ага, письками меряетесь, — прямо рубанул Оскар.       Уилл пристально взглянул на него, а затем честно признался:       — Так и есть. И хочется укусить его, но так, чтобы это было элегантно и красиво, — сказал он. — Помнишь Мэйси? Если вдруг в этот раз среди играющих опять окажется некто, кто не сможет рассчитаться по долгам со Стефаном, я буду благодарен тебе, если ты нас сведешь.       — Не понимаю прикола, — признался Баркли, задумчиво пощипывая себя за подбородок.       — Прикол в том, что если я заплачу за этого человека, то фактически перехвачу должника из коллекции Стефана. Можно сказать, что ему это только в плюс — он вернет свои деньги, вот только теперь проигравший станет моим должником, а не Ларкинса. Маленькая и неприятная гадость, просто и элегантно.       — Ну ладно, — поразмыслив полминуты, пожал плечами Баркли. — Вообще, мне бы не хотелось, чтобы меня использовали для подставы, все-таки мы какие-никакие друзья. Это же подстава?       — Подстава, — не стал спорить Уилл. — Так и есть. Потому что, если ты расскажешь обо всем Стефану, в этом не будет смысла. Но я пойму, если ты мне откажешь.       — Да нет, — Оскар расслабленно закинул руки за голову, качаясь с пятки на носок. — Возможно, это даже забавно. Если честно, меня всегда это вымораживает, когда после покера Стефан начинает играть в крестного отца с должниками. Вообще не понимаю прикола приглашать мелюзгу к нам: финансово выхлопа никакого, в компанию они не вписываются, только морока лишняя.       Уилл удивленно вскинул бровь. Баркли нельзя было назвать особо умным, но наблюдение было очень точным. «Крестный отец». Тонко подмечено.       — Le Bourgeois gentilhomme, — многозначительно улыбнулся он. Кит как раз недавно почти весь обед впопыхах строчил что-то для Питерса вместо того, чтобы есть. Калвер естественно это заметил и, судя по многозначительным взглядам, запомнил. Скорее всего, Майерс еще долго будет помнить господина Журдена…       — Ой, Фарлоу, только давай без этого вот… умничания! — поморщился Баркли. — La langue française me rend malade. Короче, если попадется подходящая кандидатура, я тебе маякну.       Из раздевалки как раз начали выходить одноклассники, и Уилл, наскоро поблагодарив Оскара, поспешно юркнул внутрь. Ему еще нужно было сдать костюм, а потом успеть пересечься с Ридли в библиотеке до того, как тот учешет на свидание с Изой. Настроение у Фарлоу, и без того вполне хорошее, стало совсем отличным.       Время покажет, кто из нас важен. Кто гениален, а кто — злодей…