Coming of age

      — Уилл частично объяснил мне ситуацию, — сухо сказал Александр, очень привычным движением нажав на затылок Майерса, вынуждая его наклониться над столом. Кит поспешно выставил ладони, чтобы не удариться носом о столешницу, но Калвер надавил сильнее, безжалостно стукнув его по выставленному локтю. Рука поехала в сторону, и Кит шлепнулся щекой на гладкую поверхность стола. Эдакая небрежность Калвера одновременно и коробила его, и вызывала облегчение. С чужим, посторонним, так обращаться не будут: это свой пиджак мы без капли сомнения забрасываем на стул, а вот чужой — аккуратно повесим на плечики. — Но меня это не устраивает!       — Да, сэр, — шепотом согласился с ним Майерс. Разбора полетов стоило ожидать. Он уже сжался, готовясь к первому шлепку, но Александр вместо этого абсолютно бесцеремонным образом огладил ладонью его спину от затылка до копчика, собственнически сжал его ягодицу и раздраженным, нетерпеливым жестом вынудил Кита расставить ноги шире.       — Шаг назад! Еще! Прогнись в пояснице! Так вот… — ладонь Калвера щекотно прошлась по внутренней стороне бедра, заново оценила тяжесть яичек, уверенно примерилась к тому, как в нее ложится член. Член ложиться не хотел, он хотел вставать и радоваться хозяйское руке. Кит зажмурился, стараясь не концентрироваться на ощущениях, но получалось наоборот: вот у него оттянули кожицу с головки, легонько ущипнули, вызвав невольное ойканье, бесстыдным образом развели в стороны половинки. Он не был у Калвера не так долго, но тот изучал его так придирчиво, будто они не виделись несколько лет. Как будто проверял: все ли на месте в привычном наборе. И от этого Майерс невольно чувствовал себя выставленным на витрине. Не то чтобы это ощущение вызывало категорическое отторжение, но смириться с ним было сложно. Хотелось вскинуться и прикрыться. — Я не могу не оценить то, что ради любимого человека ты готов ставить на кон собственные интересы, потому что это, во-первых, делает тебе честь, во-вторых, внушает надежду, что подобное отношение распространяется на всех твоих партнеров. Но! Даже притом, что вы решили оставить этот конфликт между собой, я считаю, что имею право хотя бы на минимальные объяснения, а не на внезапный хлопок дверьми. Это ясно?       — Да, сэр! — поспешно выдохнул Кит. Позиция была неудобная, у него никак не выходило распределить вес правильно, однако любая попытка отвоевать себе хотя бы сантиметр удобства безжалостно пресекалась.       — А еще мне категорически не нравится видеть вас обоих в раздрае… Медпункт, слезы в подсобке… Оставьте это девичьим мелодрамам. Я не разрешал двигаться! — шлепок был не особо сильным, но обжигающе-горячим. Майерс послушно замер. — Больше к этой теме мы возвращаться не будем, Кит. Поэтому сейчас я планирую хорошенько выпороть тебя. Не в воспитательных целях, не в качестве наказания за пропущенные встречи и, что важно, не за твои решения и поступки, обрати на это внимание. Я планирую тебя выпороть исключительно ради собственного удовольствия. Так, как мне этого хочется, и до тех пор, пока мне не надоест. Проверим, как ты поступишься своим комфортом ради меня. Это понятно?       Вообще-то для таких целей у Калвера был Уилл, но Кит был не в том положении, чтобы указывать на это, да и вообще демонстрировать хоть капельку неповиновения. Он прекрасно осознавал, что сегодняшняя встреча вряд ли ему понравится, когда шел сюда сегодня вечером. И где-то в глубине души он не исключал, что Калвер в качестве наказания поменяет их с блондином ролями. Так что вряд ли Уиллу тоже хоть что-нибудь перепадет.       — Да, сэр, как вам будет угодно, — послушно согласился Кит. Александр поощрительно потрепал его по ягодице, затем что-то влажно хлюпнуло и Майерс рефлекторно вздрогнул, ощутив холодное прикосновение к анусу. А это зачем? Черт, жаль, что нельзя обернуться и посмотреть, приходится пялиться в стену, дрожать от неизвестности и угадывать происходящее на слух и тактильно.       — И это, пожалуй, будет единственным проявлением моего внимания для тебя сегодня, — вкрадчиво закончил Калвер. Прохладный палец скользнул внутрь сначала на фалангу, потом чуть глубже, расслабляя и растягивая. Второго не последовало, поэтому Кит сразу же понял, для чего столь скудная и «невкусная» подготовка. Просто вытерпеть имбирь Кит еще мог, но порку с ним… Изощренное издевательство: горячая, обжигающая боль снаружи и пекущий мятно-острый жар изнутри, — расслабься, — с легкой ехидцей посоветовал Калвер, — сжиматься будешь после.       Щеки словно окатило горячей волной. Майерсу показалось, что у него вспотел даже копчик, а столешница под щекой показалось восхитительно прохладной. Александр осторожно ввел корешок наполовину, а потом принялся мягко двигать им туда-сюда. Нет, не для того, чтобы задница Кита привыкла к неприятному вторжению, а чтобы пекущий огонь распространялся быстрее.       — Сэр, пожалуйста… — жалобно хныкнул Кит, сжимая пальцами край столешницы. Член, пальцы, язык Уилла (ох, ладно, сейчас не та ситуация, чтобы мечтать о несбыточном!), он еще готов был смириться с тем, что его трахают игрушками, но не чищенным кусочком имбиря. Было в этом что-то издевательское, потому что если все вышеперечисленое так или иначе, но вело к приятному финалу, то вот имбирь…       — Тебе не нравится? — притворно удивился Александр, — ты чем-то недоволен? Нет? Напоминаю, ты здесь для моего удовлетворения, так что не мешай мне получать удовольствие.       Грубоватый корешок скользнул глубже, вынуждая Кита плотно «обхватить» сужающийся кончик, вырезанный в форме стоппера. Не только ради безопасности, но и для того, чтобы нежная кожа звездочки сфинктера, обычно оберегаемая от внешнего воздействия ягодицами, тоже получила свою долю пикантных ощущений. Александр был справедлив в этом вопросе: гореть должно не только снаружи и внутри, но и между.       — Обопрись на руки, прогнись в пояснице, — велел Калвер. — Я хочу видеть, как ты стараешься доставить мне удовольствие и подставляешься под удар. Я уверен, что ты уже просто горишь желанием меня порадовать, не так ли?       О да, Кит просто «жаждал» этого. Откуда-то со стороны дивана еле слышно хихикнули. Майерс с трудом сдержался, чтобы не повернуться и не послать Фарлоу куда подальше. К счастью, Калвер сразу же осадил развеселившегося блондина.       — Уилл, если услышу еще хоть звук из того района, твоя роль ограничится исключительно наблюдением.       Калвер выждал несколько секунд, но Уилл слишком хорошо его знал и на удочку не попался. Потому что даже «да, сэр, простите» — это тоже звуки.       Первый удар прилетел неожиданно и сильно. Кит с ужасом сразу же определил, что Калвер решил воспользоваться орудием пыток — паддлом. Впрочем, даже ладонью Калвер умел доставить максимум неудобств, о чем Майерсу было прекрасно известно. Тугая, гудящая боль растекалась медленно и жгуче, хотя, возможно, это был эффект имбиря, потому что когда Калвер использовал паддл в прошлый раз — Кит с трудом сдерживал вопли и рвался из-под руки. Скорее всего, Александр нарочно придерживал удар, явно стремясь насладиться каждым мгновением того, как гладкая тяжелая поверхность впечатывается в выставленную задницу. С одной стороны, это хотя бы можно было терпеть, с другой — порка явно планировалась долгой.              Десять… Девять… Черт, а смысл считать? Это не наказание, Александр же предупредил, а значит он не остановится на единице. От осознания этого факта, следующие удары стали восприниматься раза в два больнее. Кит стиснул зубы, пытаясь усилием воли заставить себя не напрягаться. В конце концов, его болевой порог должен же был вырасти за все то время их общения с Калвером? Очередной глухой, но смачный шлепок, вынудил его заскулить, тыкаясь мокрым лбом в столешницу, и привстать на цыпочки. Следующие четыре удара были особенно яркими — Калвер еще и придержал девайс, не отводя руку сразу…       — Прекрасно! — неожиданно удовлетворенно высказался Александр, пробежавшись прохладными пальцами по горячей коже, — фон есть.       Фон? В смысле «фон»?!       Жестоко и коротко свистнул ремень, звонко впечатываясь по низу ягодиц. Кит охнул от неожиданности и выгнулся, но Калвер жестоко придержал его за спину, примерился и снова ударил, буквально всего на пару миллиметров ниже.       — Сэ-эр!       Слезы сами брызнули из глаз, Кит терялся в ощущениях, не зная, на что ему реагировать: на ноющую спину, пекущий жар имбиря внутри, который, зараза, острее всего ощущался именно между ягодиц, горячую, пульсирующую боль от ремня на верхней части бедер или угасающую, но не менее плотную от паддла — выше. Калвер снова дважды жестоко впечатал ремень почти по одному и тому же месту, а затем проследил набухшие полосы пальцами, вызвав у Кита жалобный щенячий скулеж.       — Ну, Уилл? Только полюбуйся на это. Тебе это ничего не напоминает?       За спиной повисла озадаченная тишина. Кит часто дышал, не давая себе сорваться в плач, поэтому даже не сразу сообразил, чем она вызвана.       — Можешь говорить.       — Э… Ступеньки, сэр? — неуверенно предположил Фарлоу, — а этот полукруглый след от паддла — берег или край поляны?       — Не совсем. К сожалению, холст меня немного подводит, поэтому следы ложатся не так, как я этого ожидаю… — многозначительно ответил ему Александр и «холст» перестал всхлипывать и постарался замереть, чтобы не расстраивать художника. — Но продолжим.       Следующие удары пришлись рельефной поверхностью деревянной щетки. Кит не знал, какого эффекта пытался добиться Калвер, но эти шлепки были слабее ремня, к тому же их было только два. Мелькнула слабая надежда, что забава подходит к концу, но буквально сразу прилетела целая россыпь жестоких и прямых полосок стека. Александр клал их широко, почему-то по косой, и уже через десяток раз беспощадного свиста, Кит был уверен, что его задница буквально усыпана крестами. Следы мгновенно набухли, вытеснив новой болью боль предыдущую. Кит почувствовал, как от напряжения у него дрожат колени. Задница и плечи мелко подрагивали — удержать себя неподвижным он уже не смог бы при всем своем желании. По щекам неудержимо текли слезы, нос забился, поэтому приходилось дышать через раз, стараясь не всхлипывать слишком громко.       — С-сэр! Пожа… ожалуйста! — взмолился он, желая не столько пощады, но хотя бы кратковременной передышки. То ли дело было в подспудном чувстве вины, то ли этого перерыва ему хватило, чтобы затосковать, но к требованию «порадуй меня» Кит почему-то отнесся с куда большим пиететом, чем обычно. Александра не хотелось расстраивать даже в ущерб собственной заднице. Кит внутренне готов был из шкуры вон лезть и выслуживаться, только бы успокоить затаившиеся подозрения, что на него все еще обижены, и убедиться, что он прощен. В конце концов, Калвер заслуживал не меньшей отдачи, чем Уилл.       — Ой, я понял! — неожиданно воскликнул Фарлоу. — Ремень — это подоконник, стек — ромбовидная решетка на окне, как в старом корпусе! А щетка — деревья? Вид из окна. И вон та полукруглая штука на бедре — месяц? Низко, потому что ранний вечер?       — Нет, это просто будет синяк, потому что Кит не вовремя дернулся, — проворчал себе под нос Калвер, мягкими, успокаивающими движениями гладя Кита по взмокшей спине. — Ты молодец, Кит, я тобой вполне доволен.       Майерс облегченно всхлипнул, с головой окунувшись в жалость к себе, и, извернувшись, вцепился чужую ладонь, жалея, что не может полноценно закопаться в утешающие объятия.       — А это уже самодеятельность, — укоризненно возразил Александр, но сдался и позволил дрожащему от пережитых напряжения и боли Майерсу прижаться к себе на пару минут. Фарлоу за спиной завистливо вздохнул. Вот уж кому идея рисунка болью на заднице зашла на все сто.       — Наверное, это долго не продержится, сэр? — с легким сожалением спросил он.       Чтоб тебя о стенку приложило, Фарлоу! Нашел, о чем переживать!       — Думаю уже через пару минут все сольется в кошмар абстракциониста, — отозвался Калвер, — опять же у Кита там не так много места, чтобы было где разойтись.       Кит попытался возмущенно фыркнуть, но получилось сопливое икание. Калвер бесцеремонно снова наклонил его над столом, аккуратно доставая имбирь.       — Это пора заменить. Сходи в ванную, умойся и приведи себя в порядок. Я с тобой на сегодня закончил, но это не значит, что ты свободен.       — Спасибо, сэр, — шепотом поблагодарил Кит. Уилл обычно благодарил за порку, он — за то, что она кончилась.       Майерс, семеня на цыпочках как какая-то гейша, заторопился в ванную. От мысли про «заменить» его снова бросило в пот, но при этом странное замечание про то, что с ним сегодня закончили, вызывало смешанное ощущение досады пополам с затаенной надеждой. В спальне он, понятное дело, не удержался и открыл шкаф, чтобы посмотреть на себя в зеркало. Увы, Калвер оказался прав, сейчас на его коже можно было распознать только ромбовидную сетку от стека и толстую, набухшую по краям полосу «подоконника» от ремня. О том, чтобы комфортно сидеть в ближайшие пару дней, не могло быть и речи. Задница-то быстро придет в норму, но вот бедра еще долго будут напоминать ему о «картине».       Когда он вернулся, обстановка комнаты немного изменилась. Стул Калвера стоял с другой стороны стола — спинкой к дивану. Кит увидел, что лежит на столе, и почувствовал себя самым несчастным человеком на планете.       — Сэр, пожалуйста, простите меня! — взмолился он, глядя на разлинованные листочки. «Я обязуюсь объяснять своему Верхнему причины своих решений и поступков, особенно, если они касаются его напрямую» было написано в самом верху. — Я обещаю, этого больше не повторится!       — О, я очень на это надеюсь, — безжалостно парировал Калвер. — Наклоняйся. Разведи ноги. И не скули пожалуйста, если не хочешь вдобавок еще и кляп. Все, можешь одеваться.       Действительно, вдруг Вороне опять приспичит завалиться к ним на «дополнительные занятия»?       Пробка была небольшая и мягкая, но у нее был один огромный минус. Круглый, а не выгнуто-овальный фиксатор. Это означало, что чтобы сидеть с относительным удобством, придется постоянно удерживать конкретную позу — с прямой спиной, распределяя вес на всю поверхность выпоротых ягодиц. Калвер просто не мог придумать наказания изощреннее.       — Присаживайся, Кит. Перепиши эту фразу пятьдесят раз. И я запрещаю тебе оборачиваться и подглядывать, что бы ты там не услышал. Ты понял меня?       А нет. Мог.       — Да, сэр.       — Закончишь раньше, продолжай сидеть, пока я не разрешу тебе подняться и повернуться.       Кривясь и тихо шипя сквозь зубы, Кит медленно опустился на стул. Первые несколько мгновений он даже подумывал, что возможно боль от забитых мышц на ногах предпочтительнее, но надолго его не хватило. Даже дополнительная опора на локти мало спасала… Позади раздался мягкий шорох.       — Ближе, Уилл… Еще ближе, вот так… — если прикрыть глаза, то можно представить что же там происходит. Уилл прижимается щекой к коленям Калвера, легонько, по-кошачьи трется лицом о плотную ткань его брюк, смотрит на него вопросительно и жадно снизу вверх… Увы, если закрыть глаза, то писать строчки не представляется возможным. Кит усилием воли заставил себя взять ручку и поставил точку в начале строки. Вдохнуть, выдохнуть и вывести цифру.       Один. Скрип подушек дивана, довольное хмыканье, легкие шаги за спиной… Два.       — Грудью на спинку и прогнись. Чуть шире, тебе нужна дополнительная опора…       Три. Короткий щелчок, открываемого тюбика. Небрежный стук — отбросил на стол? Что? Рваный, шумный выдох Уилла… Черт, как же хочется обернуться!       — Сэ-эр, — у Фарлоу может быть такой капризный голос? «Я обязуюсь…»       Восемь. У него почти вышло не фокусироваться на еле слышном частом хлюпанье, но когда Уилл вдруг коротко вскрикивал от удовольствия, Кит несколько секунд тупо смотрел на бумагу, пытаясь вспомнить смысл слова «напрямую» или «обязуюсь».       Десять.       — И не надейся, Уилл, — тягуче отзывается позади Калвер. — Никакого оргазма, пока Кит не закончит со своим заданием. Замечу хоть намек на твою несдержанность, схожу за коробкой с бужами.       Ну это он точно блефует. Двенадцать. Полный разочарования полустон-полувыдох Уилла подтверждает эту теорию. В отличие от Кита, Фарлоу каким-то непостижимым образом умеет абстрагироваться от удовольствия. И терпит дольше Кита. Но число строк и длина фразы рассчитана на то, что Майерс должен закончить аккурат к моменту, как их время у Калвера подойдет к концу. Александр всегда идеально расчитывает время.       Кит вздохнул, попытался аккуратно перераспределить вес, но это ожидаемо отозвалось новой порцией тянущей боли. Если бы выдержки еще хватало на то, чтобы не ерзать...       Шестнадцать.       — Вниз. Оближи. Тщательнее.       От этих звуков хотелось побиться головой о стол. Конечно, о том, чтобы Верхний позволил сделать себе минет не могло быть и речи, но, к сожалению, именно эта картинка не выходила у Майерса из головы, когда он услышал влажные, причмокивающие звуки.       Двадцать.       Диван снова многозначительно скрипит. Калвер отходит куда-то к комоду, шорхает ящик. Что-то шелестит незнакомым пластиковым шуршанием. Кит успел повторить фразу еще трижды, прежде чем распознал на слух знакомый звук чиркнувшей спички. Двадцать пять. Половина. По комнате мягко распространился сладкий запах горячего воска. Розовый перец. Калверу придется после них точно проветривать свои апартаменты, потому что этот запах выдаст его с головой.       — На колени, руки за голову. Выпрямись. Тридцать. Треск огня почти не слышен. Шаги Калвера — тоже, они мягкие, вкрадчивые, как у кота. Кит почувствовал, как у него невольно приподнимается светлый пушок на затылке. И, кажется, кое-что еще.       Уилл равномерно выдыхает, когда горячие капли обжигают его светлую кожу, вытягивается навстречу тонкой бегущей струйке, невольно ерзает, когда становится слишком горячо, и Кит тоже ерзал вместе с ним, разбавляя собственные ощущения дополнительным дискомфортом.       Тридцать три. Блондин коротко всхлипывает и жалобно стонет. Киту казалось, что он спиной чувствует жар, позади себя. А затем ледяной голос Калвера замечательно послужил отрезвляющим контрастом.       — Разведи ноги, Уилл. Еще. Выпрямись. Откинься назад.       — А-хшшшшшш! — не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что у них там происходит. Кит словно перед собой увидел Уилла, сидящего на коленях, откинувшегося назад на вытянутые руки. Ноги разведены, грудь, живот и член доверчиво подставлены под тягучие струйки светлого воска. Однако, когда первая капля касается живота, очень сложно удержаться от шипения и не свести ноги. Калвер дожидается, пока Фарлоу снова возьмет себя в руки и вернется в привычную позу.       — Умница… На четвереньки.       Тридцать семь. Кит заставил себя сделать паузу, пробежавшись глазами по списку строчек. Не очень длинная фраза, но обидно будет, если где-то закралась ошибка. Он поднял глаза, чтобы убедиться, что до конца их встречи время еще есть. Пятнадцать минут. Если он нигде не ошибется, успеет как раз к концу.       «Я обязуюсь…» Если и существует на свете что-то, что он ненавидит больше, чем Ларкинса и паддл, то это строчки.       Снова щелкает тюбик смазки. Уилл дышит часто и, хотя Кит его не видел, почему-то он был уверен, что Фарлоу время от времени облизывал пересохшие губы.       — Ну-ну, не выталкивай! — Сорок. — Держи. Крепче. Мне же нужно освободить руки?       — Если вы освобождаете их, чтобы… О-ох! — Уилл не успевает договорить фразу, а довольное хмыканье Калвера подтверждает, что именно этого эффекта он и планировал достигнуть.       Сорок два. Голова кружится от сладкого запаха. Кит невольно раз за разом, сжимал внутренние мышцы, плотно обхватывая, вставленную в него игрушку. К сожалению, сок имбиря не только обжигал, но и, кажется, служил эдаким природным афродизиаком. Кит не был уверен в том, что его возбуждение вызвано им, а не горячим ароматом, чужими стонами и собственной богатой фантазией. Но проще было свалить все на имбирь и Калвера. Боль после порки окончательно стала нудно-фоновой, уже не привлекая к себе внимание острыми вспышками, стоило ему только наклониться вперед или шевельнуться.       Сорок пять. Уилл жалобно хнычет.       — Еще немного, Уилл, — не скрывает удовлетворения Александр, — я планирую ускориться еще немного…       — Ки-ит!       Звонкий шлепок прерывает этот жалобный стон. Сорок шесть. И торопиться нельзя, потому что каждая ошибка — и строчку надо будет написать заново. И замедлиться, чтобы обуздать себя, тоже. Сорок семь.       — Тише, Уилл, ты же ему мешаешь, — с притворной укоризной сказал Александр, — у него даже пальцы побелели от напряжения. Не удивлюсь, что там не текст, а прыжки кардиограммы.       А вот и неправда. Написано, конечно, немного криво, но вполне разборчиво. Сорок восемь. Даже не смотря на откровенно ноющую задницу и невероятно мешающие, тугие брюки. Кит не должен был возбудиться. Это противоречит логике и законам его внутренней сути. Уж точно не после порки… Сорок девять. Кажется Калвер закрыл Уиллу рот ладонью. Потому что иначе эти звуки не интерпретировать… Не вслушиваться, не думать, не чувствовать! «…напрямую.» Точка. Пятьдесят.       — Все! Я за… — Кит в спешке подавился воздухом, — …кончил!       — Рад за тебя, — с насмешкой отозвался Калвер, — в конце концов, тебе-то я не запрещал.