Сарказм на двоих

Аки влетела в класс, запыхавшись. Она задержалась утром дома, пытаясь собрать все вещи для школы: учебники, тетради, спортивную форму — всё это заняло больше времени, чем она рассчитывала. Теперь сердце колотилось, а мысли путались. Она ворвалась в класс, пытаясь не шуметь, но сразу почувствовала все взгляды на себе. Утро у Аки пошло наперекосяк ещё до того, как она переступила порог школы. Она проснулась вовремя, но, собираясь, заметила, что тетрадь по математике… исчезла. Она перевернула всю комнату, залезла под кровать, в шкаф, даже проверила сумку три раза. И когда наконец нашла тетрадь в куче чистого белья — уже опаздывала. Она прибежала в школу на последних силах, с мокрыми от пота ладонями, волосы выбились из хвоста, дыхание рваное. И как только она влетела в кабинет — учительница подняла глаза: — Аки Такахаси… Ты опоздала. И как раз вовремя. Пойди к доске и покажи классу решение второго уравнения. Аки застыла. Ноги налились свинцом. — Сейчас?.. — Да. Раз уж ты врываешься так эффектно, покажи не менее эффектное решение. Класс тихо захихикал. И только один человек не смеялся. Цукишима сидел, склонив голову на руку, и смотрел на неё так, будто уже знает — она облажается. Это раздражало сильнее всего. Она вышла к доске, взяла мел… и уравнение расплылось. Память предательски пустая. Мысли скачут. В голове — только его взгляд. Насмешливый. Уверенный. Высокомерный. Она сделала попытку. Ошиблась. Ещё одну. Снова. И учительница наконец мягко, но твёрдо сказала: — Достаточно. Спасибо. Возвращайся на место. Аки, — продолжила она, — за последние несколько недель твои оценки заметно снизились. Если так пойдёт дальше, это отразится на итоговом аттестате. Нам нужно срочно подтягивать успеваемость. Учитель взглянул на Цукишиму: — Кей, ты лучший ученик в классе. Я хочу, чтобы ты помог Аки разобраться в материале после уроков. Это важно для её аттестата. И, если проявишь себя, я могу написать тебе сильную рекомендацию для поступления. Цукишима сжал ручку так, что ногти побелели. — Я… не понимаю, почему это должно быть моим делом, — сухо сказал он. — Потому что она нуждается в помощи, а я за это дам тебе хорошую рекомендацию — мягко ответила учительница. — Останься и всё. — Ладно, — пробурчал он, сжав зубы, — буду после уроков. Аки вернулась на своё место, сжимая тетрадь и пытаясь заглушить стыд и раздражение. Цукишима сидел на своем месте возле неё, скрестив руки, взгляд острый и холодный, как клинок. — Впечатляющее выступление, — протянул он ледяным голосом. — Даже для тебя. Аки резко подняла на него глаза: — Прекрати говорить со мной так. Он лениво приподнял бровь: — Как именно? Объективно? — Высокомерно! — шипела она. — А как ещё говорить с человеком, который не смог решить простое уравнение? — холодно спросил он, наклонившись чуть ближе. Аки сжала кулаки так, что костяшки побелели: — Я опоздала, ясно? Я даже не успела сосредоточиться… — Какая трогательная отговорка, — прервал он. — Может, мне ещё аплодировать за старания? — Дай угадаю, — выпалила она, — тебе нравится смотреть, как кто-то лажает? Чувствуешь себя выше всех? Он едва заметно дернул челюстью, будто задело: — Я не чувствую себя лучше. — Голос был ровным и холодным. — Я просто констатирую факты. А факты таковы: ты сейчас скатываешься вниз. И мне почему-то придётся вытаскивать тебя вверх. — Я тебя не просила! — соскочила она с места чуть ближе к нему. — Да и не нужно, — усмехнулся он. — Учительница уже всё решила за нас обоих. — Если тебе так противно тратить время на меня — просто скажи. — Я уже сказал, — тихо и опасно ответил он. — Мне отвратительно работать с человеком, который не может держать себя хотя бы пять минут. Эти слова ударили её, словно хлыст. — Тогда оставь меня в покое — рявкнула Аки. — Не могу, — спокойно, но жёстко сказал он. — Хорошие рекомендации просто так не раздают. Если мне нужна характеристика, мне придётся работать с тобой. Она захлопнула тетрадь так громко, что несколько учеников обернулись. — Великолепно. Значит, я — просто инструмент? — Не драматизируй, — ответил он, зная, как сильно её это раздражает. — Драматизировать? Ты ведёшь себя так, будто я мусор, который тебе приходится тащить. Он посмотрел прямо ей в глаза. Впервые — открыто и жёстко: — Может, попробуешь не быть обузой? Аки ахнула от шока, злости и обиды: — Ты… отвратительный человек, Цукишима! — Спасибо. Я стараюсь держать планку, — отрезал он, хмуро отворачиваясь. В этот момент Мию резко хлопнула по парте: — Стоп! Хватит! Они оба вздрогнули. — Вы реально думаете, что никто не слышит, как вы оскорбляете друг друга на весь класс? — строго сказала Мию. — Хватит! После уроков будете заниматься вместе. Поняли? Аки стиснула зубы, не желая подчиняться, но кивнула. Цукишима отвернулся, сжав кулаки, чтобы не показать, что внутреннее напряжение и злость почти зашкаливают. Аки оперлась на парту, чувствуя, что её ярость ещё не утихла, но воздух вокруг был напряжён настолько, что казалось, он вот-вот взорвётся. Урок закончился, и класс постепенно опустел. Девушка уже собрала сумку, готовясь к бегству, но учительница тихо позвала их обоих: — Аки, Кей, оставайтесь. Они переглянулись. Аки недовольно вздохнула, Цукишима просто скрестил руки, лицо как всегда холодное и спокойное. Учительница взяла лист бумаги и аккуратно написала несколько тем: — Аки, это темы, по которым у тебя наибольшие пробелы. Кей, прошу тебя помочь ей разобраться после уроков. Цукишима взял лист и быстро пробежал глазами: формулы, задачи, теоремы. Он сжал ручку в руках, раздражение росло, но в голосе не было ни единой эмоции: — Отлично, — сказал он. — После уроков библиотека. Мы разберём всё по порядку. Аки нахмурилась: — И снова вместе. Здорово. — Мне тоже это не доставляет удовольствия, — отрезал он, — но придётся. После звонка они вышли из класса. Школа постепенно опустела, шум коридоров стих. Библиотека встретила их тишиной и запахом старых книг. Никого, кроме них двоих, не было. Аки уселась за стол, раскинув тетрадь и лист с темами, а Цукишима сел напротив, руки снова скрещены: — Начнём с первой темы. Я объясняю, ты повторяешь. Они погрузились в работу. Библиотека была почти пуста. Аки записывала формулы и примеры, внимательно следя за объяснениями Цукишимы. Он тихо наблюдал за ней, не вмешиваясь лишний раз, но внутренне замечал каждую деталь: нахмуренные брови, лёгкий изгиб губ, сосредоточенное выражение лица… — У тебя странно симпатичное лицо, когда ты так сосредоточена, — сказал он ровно, не поднимая головы. Аки резко подняла глаза и чуть не рассмеялась: — Странно симпатичное? Ты серьёзно? — Обычно твоё выражение лица раздражает меня сильнее. Сейчас терпимо. — спокойно объяснил волейболист Оставшееся время они работали молча, иногда перебивая друг друга колкими замечаниями, но атмосфера стала чуть мягче: напряжение не исчезло, но раздражение уже не было столь острым. Цукишима всё чаще ловил себя на том, что наблюдает за ней дольше обычного, хотя делал вид, что полностью сосредоточен на задачах. Когда они закончили, Аки собрала тетрадь и лист с темами. — Ну, кажется, я кое-что поняла, — сказала она, слегка улыбаясь, — но это вовсе не значит, что ты теперь мой личный репетитор на постоянной основе. — Можешь так думать, — коротко сказал он, вставая. — Но если хочешь получить нормальные оценки, придётся продолжать. Аки кивнула, внутренне одновременно раздражённая и… как-то странно благодарная. Поздним вечером Аки вернулась домой. В дверях её встретили родители: — Аки, где ты так задержалась? — спросила мама, слегка нахмурившись. — Одноклассник помог с дополнительными занятиями по математике, — без эмоций ответила она, бросая сумку на стул. — Один? — удивился отец. — И кто же этот герой? Аки фыркнула: — Если скажу, начнётся целый рассказ о «самом выдающемся ученике класса», — усмехнулась она. — Пусть это останется моей маленькой тайной. — Тайной, говоришь… — мама подозрительно покосилась на неё. — Надеюсь, ты хотя бы не будешь засиживаться там до полуночи. — Нет-нет, — ответила Аки, расстегивая пальто. — Всё в норме. Внутри неё мелькнула мысль о том, что этот «одноклассник»… совсем не такой уж и раздражающий, как она думала. Но говорить об этом вслух она не собиралась. Она отправилась в свою комнату, закрыла дверь и села за письменный стол. Лист с темами ещё лежал перед ней, напоминая, что впереди новые занятия, новые задачи… и, возможно, новые странные ощущения, которые она пока не готова признать даже самой себе.