Сарказм на двоих

В этом году школа начиналась слишком рано, слишком шумно и слишком… раздражающе. Аки стояла у своего шкафчика, пытаясь впихнуть туда новый учебник по биологии, который толще, чем её терпение, и уже почти справилась, когда за спиной раздалось: — Ты собираешься протолкнуть его силой или всё-таки воспользуешься мозгами? Голос, который хотелось запретить на уровне школьного устава. Она закрыла глаза, глубоко вдохнула и медленно обернулась. Цукишима Кей стоял, облокотившись на соседний шкафчик, руки в карманах, взгляд — снисходительный, будто он наблюдал, как котёнок пытается открыть дверь холодильника. — А ты собираешься стоять и комментировать, или это просто побочный эффект хронического занудства? — сладко улыбнулась она. — Не переживай, занудство — это ещё гуманная версия того, что я мог бы сказать, — он лениво потянулся. — Но твой метод “засунь и надейся” привлёк моё внимание. — Слушай, Цукишима… если бы я хотела лекцию о правильном пользовании шкафчиком, я бы спросила у стула. У него хотя бы глаза честнее. — У стула хотя бы мозгов по твоей части, — бесстрастно парировал он. Аки фыркнула, захлопнула шкафчик громче, чем нужно, и пошла по коридору, прекрасно понимая, что он идёт прямо за ней. Паразит. Даже шаги у него противные — тихие, ровные, как будто он идеальный пример самообладания. Как будто ничто в мире его не волнует. Особенно она. И это бесило сильнее всего. Класс гудел. Все уже разложили тетради, кто-то жевал булочку, кто-то спорил о новой серии аниме. Аки заняла место у окна — её территория. До тех пор, пока над столом не легла чужая тень. — Ты забыла, что у нас рассадка в этом году фиксированная? — знакомый холодный голос. Она подняла взгляд. Он. С расписанием в руке. — Нет. Поверить. Не могу, — выдохнула она. — Неужели настолько не повезло? — Это тебе не повезло, — спокойно ответил он, садясь рядом так, будто это его трон, а она — крошка хлеба на его подлокотнике. — Я хотя бы знаю базовую арифметику и не буду списывать у тебя. — Да я бы и не дала — спокойно ответила девушка. — Тем более повезло, — удовлетворённо заключил он и достал учебник. Вот так и начался их ежедневный ритуал взаимной ненависти. Иронично, стабильно, как расписание поездов. Первый урок — английский. Учительница задала задание: составить диалог. Парный. Они посмотрели друг на друга одновременно. — Даже не думай, — сказала Аки. — С огромным удовольствием поддерживаю, — ответил он. — Но вы работаете в парах, согласно рассадке, — вмешалась учительница. — Так что начинайте. Аки закатила глаза так сильно, что чуть не увидела собственный мозг. Она повернулась к нему грудью вперёд, лицом назад — демонстративно. — Ну давай, мистер “я-всё-знаю-на-свете”. Составляй. — Почему я? — удивился он. — Потому что тебе, очевидно, приятнее слушать самого себя. Он чуть улыбнулся. Очень чуть. Раздражающе мало. — Логично, — признал он. — Но ты, кажется, тоже не страдаешь скромностью. — Это не скромность, — отрезала она. — Это физическое отторжение глупости. — Вот уж на что-то мы наконец похожи, — вздохнул он. — На людей? — ядовито уточнила она. — На тех, кто друг друга не переносит. На секунду в воздухе повисла честность. Неприкрытая. И она его убила первой. — Держи дистанцию, Цукишима. Моя аура враждебности может быть заразной. — Я вакцинирован, — невозмутимо сказал он. Она хотела ударить его учебником. Но было занятие, люди смотрели. И, если честно… он слишком расслабленно выглядел, чтобы это сработало. Так и продолжалось несколько недель. Они ссорились железно, стабильно, принципиально. Он отпускал язвительные замечания. Она отвечала удвоенной дозой. Он закатывал глаза. Она пародировала его закатывания. Он сидел слишком близко. Она демонстративно отодвигалась на два сантиметра, делая вид, что хочет поставить между ними Берлинскую стену. Были моменты, когда думала: “Почему именно он? Почему это длинная, самодовольная башня меня так бесит?” А были моменты когда она ловила себя на том, что знает, как он хмыкает перед “смешным”комментарием. Как он снимает очки, протирает запотевшие линзы, когда ему жарко, как он вытягивает ноги под партой так, будто весь пол класа принадлежит ему одному. И это злило Аки ещё больше. Ведь замечать детали — означает интересоваться А она не интересовалась. Абсолютно. Сто процентов. Ну… девяносто девять. Следующий поворот случился не из-за драми, не из-за драки, не из-за тайных чувств. А из-за самой банальной вещи — групповой проект. Учитель истории сказал: — Разделитесь на группы по двое. Сами решайте с кем будете. У вас дедлайн до следующей недели, поэтому времени у вас полно. Работайте. Класс загудел. Аки уже тянула за рукав подругу, когда позади нее послышался абсолютно не драматичный, но ультра-неприятный голос: — С тобой, — кратко сказал Цукишима. Аки замерла. — В смысле — со мной? — медленно повернулась она. — Ты вообще слышишь себя? — Слышу, — ответил он. — И, к большому сожалению, тебя тоже. — Так иди к кому-то другому! — Мне нужен человек, который хотя бы умеет читать источники, — пожал он плечами. — Остальные будут ныть и отвлекаться. — А я что, по-твоему, не буду? — Будешь. Но меньше. Такой наглости она не слышала НИКОГДА. — Почему я вообще должна соглашаться?! Он посмотрел прямо ей в глаза — холодно, логично, почти математически: — Потому что ты тоже хочешь хорошую оценку. Чёрт. Он прав. И она это знала. Но признавать? Никогда. — Ладно, — процедила она. — Но знай: я делаю это исключительно ради проекта. Не думай, что мне… приятно общаться с тобой. — Отлично, — сказал он. — Потому что мне — тем более. Их взгляды столкнулись. Искры. Колючие, злые, абсолютно нескромные. Никакого романтизма. Только ненависть. Пока что…