Сарказм на двоих

Утро началось хуже обычного. Аки проснулась от пронзительного ревущего сигнала будильника, который почему-то стоял на полчаса раньше. Мама, проходя мимо комнаты, осторожно приоткрыла дверь: — Ты же сама вчера поставила… разве нет? — Нет, — простонала Аки, уткнувшись лицом в подушку. — Это всё жизнь против меня. — И, наверное, Цукишима, — добавила мама с мягкой усмешкой. Аки застонала ещё громче. — Мама, пожалуйста. Не произноси это имя до восьми утра. Это вредно для психики. — Хорошо-хорошо, — засмеялась мама и прикрыла дверь. Проект они всё-таки сдали. Плохо, нервно, с кучей переправленных фраз, но сдали. И теперь… казалось бы… должны были разойтись, как в море корабли. Но что-то пошло не так. В школе было шумно: кто-то обсуждал тренировку Карасуно, кто-то контрольные. Подруга Ако — Мию — махнула ей из-за шкафчика. — Слышала? Учительница сказала, что твой любимый блондин опять получил лучше всех по истории. — Не называй его так, — мгновенно отреагировала Аки. — Во-первых, он не мой. Во-вторых, блондин? Он скорее… лимон. Кислый и вредный. Мию прыснула от смеха. — Господи, ты его так ненавидишь, что даже придумала фруктовую классификацию? Аки вздохнула, захлопывая шкафчик. — Просто держу оборону. Он… он такой тип, у которого всегда есть последнее слово. И оно обязательно с сарказмом. — Так тебе же нравится сарказм. — Нравится, когда это мой сарказм! А не когда кто-то выше на голову пытается меня морально уничтожить. Мию покачала головой, будто внимательно что-то прикидывала. — Ну ладно. Но не притворяйся, что тебе совсем неинтересно, почему он всё время цепляется именно к тебе. — Может потому что у него нет друзей, и поэтому он цепляется к первым встречным? — мгновенно парировала Аки. — Мм-хм. Конечно. Не потому что ты ему интересна, ага. — Мию, прекрати. Я сейчас вылью на тебя воду. На первой же перемене она столкнулась с ним в коридоре. Буквально — он резко повернул за угол, и она впечаталась в его грудь. — Смотри, куда идёшь, — сухо произнёс он, даже бровью не повёл. — Извини, не увидела облако высокомерия, которое заполнило весь коридор, — отозвалась она так же быстро. Он медленно повернул голову, посмотрев на неё сверху вниз, будто она была не второгодкой старшей школы, а котёнком, который перепутал направление. — Твои шутки становятся предсказуемыми. — Твои тоже. Особенно та, где ты притворяешься, что тебе всё равно. Бровь Цукишима едва заметно дёрнулась. Кажется она попала. Но он тут же взял себя в руки. — Забавно, что ты считаешь себя настолько важной, чтобы мне было всё равно или не всё равно. — О, прости, я забыла, что у нас тут мистер «мне плевать на всех». Сколько уходит времени, чтобы это тренировать? Часы? Недели? Или с рождения такая специализация? — Твои теории устарели, — холодно произнёс он и прошёл мимо. Мию, появившаяся из ниоткуда, ударила її локтем. — Ты видела его лицо? Он чуть не сломался! — Ничего он не сломался, — фыркнула Ако, хотя внутрь прокралось странное чувство… будто она немного переусердствовала. День пролетел. На тренировках у Карасуно царил шум: Хината носился, как торнадо; Кагеяма кричал; Нишиноя спорил с Танакой. Когда мальчики расходились, Хината махнул рукой: — О! Такахаси-тян! — Он улыбнулся своей яркой солнечной улыбкой. — Привет, Хината, — кивнула Аки, поднимая сумку. — Ты опять что-то сказала Цукишиме? Он на тренировке был… ну… такой, знаешь… — Какой? — спросила Она осторожно. Хината задумался. — Такой… спокойный, но слишком спокойно. — Это что вообще означает? — засмеялась она. — Ну… как будто он думал. А это страшнее, чем когда он говорит. Танака, проходя мимо, громко добавил: — Ага! У него на лице было написано «я анализирую и строю выводы». Опасно! — Может, он просто был уставший? — предположила девушка. — Нет! — синхронно сказали Хината и Танака. Ну класс. Значит, она реально его задела. Когда она пришла домой, папа уже сидел на кухне с ноутбуком. — Как прошёл день, солнышко? — спросил он, не отрываясь от экрана. — Нормально. Спор опять был… — Она остановилась, не желая упоминать имя. Но папа и так понял. — С этим высоким мальчиком? Аки выдохнула. — Пап, их в волейбольной команде половина высокая. — А, этот блондин? — Папа. Он поднял руки. — Ладно-ладно. Но, знаешь… иногда люди, которые нас бесят, просто слишком на нас похожи. — Мы не похожи, — мгновенно огрызнулась она. — Я живая, у меня эмоции. Он — ходячая ледяная стена. — Ну так интересно же, что стены тоже иногда трескаются. Аки покраснела. — Папа! — Что? Я же ничего не сказал, — безобидно пожал он плечами. На следующий день в школе появилась новая деталь: Цукишима не цеплялся к ней. Вообще. Он прошёл мимо шкафчиков и… просто кивнул в знак приветствия. Без комментариев. Без язвительности. Без взгляда «я знаю всё лучше». Просто… спокойный. Аки остолбенела. — У вас что, перемирие? — прошептала Мию. — Не знаю… — тихо ответила она, недоверчиво глядя ему вслед. И именно это оказалось самым раздражающим. Почему стало хуже, когда он перестал бесячь? Почему она почувствовала… пустоту? — Не, — пробормотала она себе под нос. — Не начинай. Он просто решил дать мне выходной от своего характера. Вот и всё. Но чувство всё равно оставалось. К концу недели она уже не выдерживала. Это была не тишина. Это было оружие массового поражения — его равнодушие. Поэтому, на перемене, когда он собирал учебники в рюкзак, она подошла сама. — Ты что, рот потерял? Он медленно поднял глаза. — В смысле? — Ты меня игнорируешь. Это твоя новая стратегия? — Стратегия чего? — Морального уничтожения! Я знаю, что ты что-то замышляешь. Это подозрительно. Он моргнул. Один раз. Спокойно. — Может быть, я просто решил не тратить энергию на бесконечные перепалки? Она оторопела. — Так, стоп. А меня спросить? — А ты хочешь продолжать ругаться? Аки вспыхнула. — Я… я не хочу, чтобы ты… вёл себя так, будто тебе всё равно! В этот момент она поняла, что сказала лишнее. И слишком честно. И слишком громко. Цукишима посмотрел внимательно — впервые за долгое время не сверху вниз, а… прямо. — Понял, — тихо произнёс он. — Больше так не буду. Аки развернулась и ушла, чувствуя, как щеки горят. Мию догнала её. — Что ты ему сказала?! — Я… не знаю, — прошептала она. — Но мне кажется… он меня услышал. Мию улыбнулась. — Интересно, что из этого вырастет. — Ничего, — буркнула Ако. — Потому что я его ненавижу. Но внутри что-то дрогнуло, и врать стало труднее. Слишком не так.