На грани роли

Алкогольный ресторан в центре Дублина гудел от смеха, музыки и бряцания бокалов. За дальним столиком, чуть в стороне от основной толпы, сидели Дженна, Эмма, Хантер, Джой и Джорджи. Праздновали начало третьего сезона Уэнсдей — то самое чувство, когда возникает по-детски радостное предвкушение и одновременно лёгкая тяжесть от понимания, какой хаос их ждёт. Свежие сценарии лежали на столе плотной стопкой, ещё пахли типографской краской. Никто их не открыл — будто молчаливое уговорённое правило: «Пока отдыхаем. Страдания потом». — Ну что, — Джой поднимала стакан, — за третий сезон. И за то, что мы все ещё живы. — Пока, — хмыкнул Джорджи, подмигнув. Все рассмеялись. Дженна же сидела спокойнее всех, аккуратно держа бокал с чем-то почти безалкогольным. Она смеялась, подшучивала, но в её глазах была уверенность человека, который знает больше. Было и правда так — как полу-сценарист она читала материал ещё на стадии ранних черновиков. Но стоило кому-то завести разговор о спойлерах, она лишь отмахивалась: — Не-не-не. Ни одного слова. Сами всё прочитаете — сами охренеете. — Так и знали! — Эмма ткнула в неё пальцем, прищурившись. — Ты что-то скрываешь. Я чую. У меня талант. — Это не талант, — фыркнул Хантер. — Это допито три бокала подряд. — Четыре, спасибо. Они пили. Говорили о съёмках, о холоде Уиклоу, о бесконечных грим-трейлерах, о том, как они снова месяцами будут видеть друг друга чаще, чем собственные дома. Даже похныкали немного, уже заранее уставшие от будущего графика. Через три часа Джой и Джорджи поднялись первыми. — Если я сейчас не уйду, — пробормотал Джорджи, — завтра буду сниматься привидением. И без грима. — Мне рано ездить по делам, — добавила Джой. — Люблю вас. Не погибайте тут. Их провожали смехом. Хантер задержался чуть дольше, нервно глядя на телефон. — Он подъезжает, — сказал он и откинулся на спинку стула с облегчением. Когда в окно мелькнули фары, он вскочил, быстро обнял всех и стремительно выбежал — прямо в тёплые объятия мужа. Оставались только Дженна и Эмма. Эмма уже плутала мыслями, голос мягко растягивал слова. Она выпила значительно больше остальных — настолько, что утром точно пожалеет. — Эмм, тебе можно воды? — осторожно спросила Дженна. — Воды? — Эмма драматично задумалась. — А можно воды жизни… чтобы сезон быстрее закончился… Дженна едва удержалась от смеха. — Вот так сразу. — Да потому что… — Эмма махнула рукой, почти задев стакан. — Опять лезть в объятия очередного парня. Опять целоваться. Я устала. Хочу, чтобы Тим… ну… ну сделал Вэнклеров каноном. Джен… — она ткнула в плечо подруги. — Тебя целовать легче. Намного. — Тебя просто развезло, — улыбнулась Дженна, покачав головой. — Завтра проснёшься и всё забудешь. — Ничего я не забуду! — уверенно заявила Эмма, после чего тут же уткнулась в стол и пробормотала: — Хотя… возможно… чуть-чуть… Дженна смеялась тихо и тепло. Она знала — это просто пьяный поток сознания, смешной, иногда безумный, но абсолютно безопасный. Дорога до отеля заняла двадцать минут. Эмма трепалась всю дорогу: о съёмках, о фанатах, о погоде, о том, как хочет большой подушкой ударить сценаристов, если они убьют её персонажа. Дженна кивала, комментировала, втирала что-то вроде «ага, конечно, именно так». Она терпеливо ждала, когда слова Эммы окончательно начнут тянуться в сонные волны. В отель они дошли почти на руках — точнее, Эмма висела на Дженне как ленивый, но очень довольный коала. Комнаты у них были соседние — неудивительно, учитывая близость к площадке в Уиклоу. Почти донеся Эмму до кровати, Дженна уложила её, поправила одеяло. — Спокойной ночи, Эм, — прошептала она. В ответ — лишь мягкое посапывание. Уже направляясь к выходу, взгляд Дженны зацепился за столик. Там лежали какие-то бумаги, очевидно по съёмочному расписанию. Она наклонилась, мельком глянула — и ухмыльнулась, увидев знакомую сцену. Листки были раскрыты на двадцать шестой странице. Она машинально положила ручку поверх какой-то строки, будто делая мысленную заметку, и аккуратно выровняла стопку. В своём номере она действовала на автомате. Душ. Чистка зубов. Маски — для лица, для тела, для всего, что требовало ухода, чтобы кожа оставалась в идеальном состоянии даже в жестоком ритме съёмок. Уже в халате, с последней ночной маской на лице, она упала в кровать. Спать оставалось четыре часа. Но для Дженны это давно не было проблемой. Это был её режим. Её ровный, упорядоченный хаос. Она закрыла глаза. И погрузилась в сон, почти мгновенно. Утро обрушилось на Эмму слишком резко: голова гудела, рот пересох, тело будто было набито ватой. Она застонала, переворачиваясь на бок, и медленно распахнула глаза. На тумбочке лежала стопка бумаг — её сценарий. Накрытый сверху аккуратно положенной ручкой. — Чё?.. — прохрипела она. Она потянулась, взяла сценарий, раскрыла там, где и была вставлена ручка. Страница 26. Сцена 14B. Она начала читать… и через три секунды резким щелчком вытянулась, как струна. “Enid pulls Wednesday closer. They hesitate. A long, charged silence. And then Wednesday’s lips meet Enid’s — quick but deliberate.” — ЧТО?! Звук получился тихий, сиплый, но полный ужаса, смущения и каких-то совершенно непонятных эмоций, с которыми её организм не был готов разбираться с похмелья. Эмма моментально покраснела — от шеи до кончиков ушей. В голове всплыло её собственное пьяное бормотание о том, как «Дженну целовать легче» — и ей захотелось провалиться под пол, под землю, в Ирландское море, куда угодно. — Нет-нет-нет-нет… — она подскочила, чуть не упав. — Это… это же… мы… целуемся?.. Серьёзно?! И, не давая себе подумать, она вылетела в коридор — босиком, с растрёпанными волосами, с ещё не до конца открытыми глазами. Она настойчиво застучала в дверь соседнего номера. — Дженн! Дженн!! Открой! Это… это катастрофа! Ответа не было. Дверь молчала. — Джен-на! — теперь уже отчаянно. Через пару секунд дверь наконец приоткрылась. На пороге стояла заспанная Дженна в халате, с остатками ночной маски на лице, волосы чуть спутаны — явно она спала ещё три минуты назад. — Эмма?.. Ты что… землетрясение? — она моргнула. — Который час? Эмма влетела внутрь, даже не спрашивая разрешения, захлопнула дверь и прижалась спиной к ней, задыхаясь. — Мы целуемся! — выдохнула она, будто призналась в преступлении. Пауза. Дженна моргнула ещё раз. — В смысле… мы? — Эннд и Уэнсдей! — она почти пискнула. — Страница 26! Я… я… прочитала! Мы должны… мы должны… это сделать! На камеру! Завтра или послезавтра! Или когда они скажут! Но… это же… это… это… Она сделала неопределённый жест руками — смесь паники, смущения и… чего-то ещё. Дженна, медленно приходя в себя, подошла, забрала сценарий из дрожащих пальцев Эммы и даже не стала смотреть. — Я знаю, — сказала она спокойно. — ЗАЧЕМ ТЫ НЕ СКАЗАЛА?! — Потому что это спойлер, — пожала плечами она. — И потому что ты вчера была пьяная, и если бы я сказала — ты бы решила, что всё это сон. — Я и так решила, что это сон! — Но нет. Эмма снова густо покраснела. Накрыла лицо ладонями. — Дженн… это… это же… ну… граница. Настоящая. Мы… ладно персонажи, но… это же мы. И… и… я не знаю, как это должно происходить! Я не готова! Я не… ой боже… Дженна тихонько вздохнула, мягко взяла Эмму за запястья и осторожно опустила её руки. — Эм, — сказала она мягко, — дыши. Эмма, красная как мак, попыталась. — Это профессионально. Это прописано. У нас будет координатор интимности. Мы обсудим всё заранее, каждый шаг. Ничего непредсказуемого. Никто никого не будет заставлять делать то, что неудобно. — Но тебе… не… неловко? — тихо спросила Эмма, глядя в пол. — Вообще? Дженна замедлилась. Она заметила, КАК Эмма избегает её взгляда. Как нервно теребит край халата. Как краснеет каждый раз, когда в разговоре звучит слово «поцелуй». И что-то внутри Дженны мягко щёлкнуло — наблюдательность актёра, привыкшего ловить малейшие эмоции. — Эмма. — Она слегка наклонила голову. — Тебе смущено не из-за сцены, да? Эмма напряглась. — Ч-что? Нет! То есть да! То есть… — она зажмурилась. — Я просто… просто боюсь сделать глупость. Что всё будет странно. Что я… что мы… что… Она запуталась совсем. Дженна тихо улыбнулась. — Ты вчера сказала, что меня целовать было бы легче. — Я… о боже нет, я правда это сказала? — Угу. Эмма закрыла лицо руками снова. — Убейте меня. — Не сегодня, — сказала Дженна, смеясь. — Съёмки скоро. Эмма тихо хмыкнула, но смех был нервным. Дженна села рядом на кровать, чуть повернувшись к ней. — Послушай. — Голос стал мягким, серьёзным. — Мы справимся. Мы работаем вместе уже какой год. У нас есть доверие. Мы можем поставить сцену так, чтобы ни тебе, ни мне не было некомфортно. Поймём, что нужно. Проговорим каждую секунду. Эмма кивнула. Но взгляд у неё всё равно бегал — как будто она всё ещё не решилась на что-то. — Только одно скажи, — добавила Дженна, тише. — Ты смущена из-за самой сцены… или из-за того, что это со мной? Эмма вздрогнула. И подняла глаза прямо на неё. Дженна увидела в них всё: тревогу, стыд, растерянность… и что-то мягкое, очень мягкое, что Эмма явно боялась назвать. — Я… — начала Эмма, но слова застряли. — Я не знаю, — прошептала она. — Наверное… и то, и другое. Наступила тишина. Но не неловкая — напряжённая, почти невесомая. Дженна внимательно смотрела на неё. Эмма сглотнула. И впервые осознала: то самое “странное смущение”, которое она списывала на алкоголь… никуда не делось. Подготовка началась сразу после обеда — никого не пощадили. В студии, где обычно ставили крупные сцены, убрали почти весь реквизит, оставив свободное пространство, два стула и яркий свет. Всё выглядело не менее пугающе, чем медицинский кабинет. Эмма шагнула внутрь первой — и сразу же попыталась развернуться и сбежать. — Нет. Нет-нет-нет. Я не буду репетировать поцелуй под прожекторами, как экспериментальную лягушку. Дженна поймала её за локоть. — Эм. Нам нужно пройти хореографию. Чтобы на площадке всё было спокойно. — Но мы же актрисы! — отчаянно прошептала Эмма. — Мы можем импровизировать. — Это поцелуй, не драка, — напомнила Дженна. — Импровизация — последнее, что нам нужно. Эмма застонала, но сдалась. В комнату вошла intimacy coordinator — женщина лет сорока с очень спокойным лицом, от которого даже самые нервные актёры обычно переставали паниковать. — Итак, девочки, — начала она мягко. — Сегодня мы только ставим движения. Никаких настоящих поцелуев. Только позиции, дистанции, работа корпусом и подбор угла камеры. Эмма медленно выдохнула с облегчением. — Спасибо, господи… — Начнём с простого, — координатор улыбнулась. — Пройдём сцену как пантомиму. — Эмма, — инструктировала координатор, — ты делаешь шаг вперёд, затем протягиваешь руки к плечам Дженны. Легко. Нежно. Эмма протянула руки. Слишком резко. Ладони хлопнули по плечам Дженны так, что та едва не качнулась назад. — Эмм… — Дженна подняла брови. — Ты меня что, поворотить пытаешься? — Я волнуюсь! — Эмма прикусила губу. — У меня руки… ну… трепещут! — Это не трепет, это атака, — сказала Дженна, смеясь. — Простите… — Эмма спрятала лицо в ладонях. — Я сейчас всё сделаю аккуратно. Я буду… мягкой. Лёгкой. Я как котёнок. Следующая попытка вышла ещё хуже. Эмма положила руки на плечи слишком нежно — так нежно, что по ощущениям это было похоже на то, как бабушка поправляет плед у постели больного. Дженна не выдержала и тихо хмыкнула. — Не так мягко. Я не хрустальная ваза. Эмма снова буро-красная. — Так… грубо? — Так… не как будто ты укладываешь меня умирать. Интим-координатор гладила лоб, но терпеливо. — Ещё раз. На этот раз просто расслабьтесь. Вы партнёры. Доверяете друг другу. Ваша задача — показать связь между персонажами, не неловкость между собой. После пятой попытки — руки Эммы стали уверенными. После восьмой — движения синхронизировались. После десятой — они уже могли войти в позицию без остановок и нервного смеха. Эмма отступила, тяжело выдохнув. — Так. Я сделала это. Я могу прикасаться к тебе, не превращаясь в парализованного куропатчика. — Я очень горжусь, — подколола Дженна. — Знаешь… — Эмма куснула губу. — Если бы мне кто-то сказал год назад, что я буду репетировать “поцелуй” с тобой вот так… профессионально… — то ты бы что? — мягко спросила Дженна. Эмма замялась. — …сказала бы, что мой мозг офигеет. — Он и офигел, — хмыкнула Дженна. Эмма засмеялась — уже спокойнее. Уже теплее. Координатор хлопнула в ладоши: — Отлично! Теперь идём на площадку. Обсудим с режиссёром, как строится кадр. Эмма побледнела. — Сегодня?! — Нет, — сказала Дженна, касаясь её плеча. — Только расстановка камер. Поцелуй не сегодня. Эмма тихо выдохнула и почти обмякла. Но рука Дженны всё ещё лежала на её плече. Эмма заметила. И покраснела — не резко, а мягко, словно пришедшее неожиданно тепло. Дженна тоже почувствовала это — лёгкое изменение динамики. Не то чтобы она не видела — но сейчас оно казалось явным. Отчётливым. Она убрала руку, но медленно. Эмма сморгнула, будто пытаясь вернуть дыхание. Съёмочная группа уже собирала оборудование. Тим смотрел в монитор, жестикулируя. — Девочки, — позвал он. — Давайте посмотрим на ваши позиции. Они встали на разметку. Эмма подошла ближе. Немного ближе, чем требовалось — не по сценарию, а по… импульсу? Случайности? — Ты стоишь слишком близко, — шепнула Дженна едва слышно. — Прости, — Эмма отступила на полшага. Потом снова на пол. Потом снова чуть ближе. Дженна усмехнулась: — Ты нервничаешь. — Нет! — слишком быстро. — Эм? — Ну ладно, да! Они обе рассмеялись. Тим поднял взгляд и поморщился: — Девочки, я знаю, вы друзья, но давайте попробуем без школьного хихиканья. — Извините, — сказали они в унисон. Съёмочная группа тихо улыбнулась. Они вышли из павильона. Холодный ветер Уиклоу трепал волосы. Дженна остановилась на ступеньках и повернулась к Эмме: — Слушай… — она чуть наклонила голову. — Когда будет сам поцелуй — если тебе станет некомфортно, скажи. Остановим. Переделаем. Это не слабость. Эмма посмотрела на неё долго. И впервые — уверенно. — Знаю. Но… я думаю… — она чуть улыбнулась. — Думаю, будет нормально. Ведь ты рядом. Сердце Дженны непонятно почему сделало маленький скачок. — Хорошо, — тихо сказала она. — Тогда… посмотрим, как это будет. Эмма задержала взгляд ещё на мгновение, потом отвела глаза — быстро, резко, почти смущённо. — До завтра… Дженн. Дженна кивнула: — До завтра, Эм. Эмма ушла первой. Но стоило ей скрыться за дверью гостиницы — она прижала ладони к лицу и тихо взвизгнула. Её смущение уже невозможно было списать на алкоголь.