На грани роли

День съёмки наступил слишком быстро. Необъяснимо быстро. Так быстро, что Эмма почти убеждена: кто-то перемотал календарь. На площадке стоял головокружительный запах грима, свет жарил как солнце, а Тим выглядел подозрительно бодрым. — Итак, — сказал он, хлопнув в ладони, — снимаем ключевую сцену! Эмма, Дженна, вы готовы? — Да, — уверенно сказала Дженна. — Абсолютно нет, — прошептала Эмма. — Отлично! — обрадовался Тим. — Тогда по местам. Дженна стояла на своей разметке — спокойная, собранная. Эмма — красная, нервная, слегка дрожащая. Съёмочная группа расставляла свет. Гримеры поправляли последние детали. Интим-координатор подошла: — Девочки, помним: всё обсуждено. Поцелуй — короткий, чёткий, с лёгким наклоном головы. Дженна — немного влево, Эмма — вправо. Контроль дыхания, мягкое приближение. Готовы? — Она спрашивает меня или печь для расстойки теста? — пробормотала Эмма, чувствуя, как жар поднимается к ушам. Дженна тихо фыркнула. — Эмм, ты выглядишь отлично. Расслабься. — ЧУДЕСНО, — прошипела Эмма. — Мне говорят расслабиться буквально перед тем, как я поцелую самую красивую девушку на планете. Абсолютно не поможет! Дженна моргнула. Самую красивую? Но промолчала — чтобы не усугублять. Тим поднял руку: — Камеры готовы? — Готовы! — Тишина на площадке… — И… мотор! Дубль первый Эмма делает шаг вперёд. Правильный. Кладёт руки на плечи Дженны. Хорошо. Они приближаются. Плавно. И… Эмма закрывает глаза слишком рано. Слишком. Рано. Вместо губ — она целует… воздух. Примерно в двух сантиметрах от Дженны. — Стоп! — кричит Тим. — Эмма, милая, это не фанфик. Ты должна смотреть, куда целуешь. Съёмочная группа тихо давится смехом. Эмма закрывает лицо руками: — Я хочу домой. Дженна кладёт ладонь ей на плечо. — Всё нормально. Мы даже не столкнулись носами. Уже победа. Дубль второй Теперь Эмма держит глаза открытыми до последней секунды. Слишком открытыми. Она смотрит на Дженну так, будто проходит экзамен по архитектуре её лица. Дженна шепчет: — Эм, перестань пялиться, я отвлекаюсь. — Я боюсь промахнуться! — Ты стоишь в трёх сантиметрах! — Именно! Ответственность огромная! Они обе пытаются не рассмеяться. — И… начали! — кричит Тим. Эмма наклоняется… слишком быстро. слишком резко. И стукает Дженну лбом. — АЙ! — О БОЖЕ, ПРОСТИ— — Стоп! Стоп-стоп-стоп! — Тим хватается за голову. — Как вы умудрились? Это же поцелуй, а не рукопашный бой! Оператор, не отрываясь от камеры: — Хотите ближний план синяка? Дженна смеётся: — Давайте перерыв. Эмма убьёт меня, если мы продолжим без подготовки. Эмма тихо скулит: — Я не специально… Дженна шутливо толкает её плечом: — Я знаю. Ты слишком стараешься не нервничать — и из-за этого нервничаешь ещё сильнее. Эмма смотрит на неё… и внезапно успокаивается. Немного. Дубль третий — судьбоносный Интим-координатор перешёптывается с ними, проговаривая всё заново: медленно, мягко, не торопясь. — Ладно, — выдыхает Эмма. — Давай. — Ты сможешь, — уверенно говорит Дженна. — Вместе. Они встают на разметку ещё раз. Тим вокруг них как дирижёр: — Камера А… камера B… свет есть… ТИШИНА… Тишина ложится плотной тканью. Эмма делает шаг. Руки на плечи. Движение идеально. Дженна отвечает движением корпуса. Близко. Тепло. На секунду — только персонажи. Только энергия сцены. Эмма задерживает дыхание. Дженна мягко наклоняет голову. И — короткий, точный, удивительно нежный поцелуй. — … — … Тим поднимает руку, чтобы сказать «стоп» — но съёмочная группа уже знала. Это дубль. Это ОТЛИЧНЫЙ дубль. — Снято! — объявляет он. Команда облегчённо выдыхает. После дубля Как только режиссёр объявляет перерыв — Эмма резко разворачивается к Дженне: — ЭТО БЫЛО— — Хорошо? — подсказывает Дженна, улыбаясь. — НЕРВНО!! — восклицает Эмма. — Я ЧУТЬ НЕ УПАЛА! Я БЫЛА КАК ЖЕЛЕ! — Но не упала. И не ударила меня лбом, — смеётся Дженна. — Значит прогресс. Эмма закрывает лицо руками. — Ты понимаешь, что я теперь буду думать об этом до конца сезона? — Надеюсь, не в плохом смысле? — тихо спрашивает Дженна. Эмма опускает руки и ловит её взгляд. — …не в плохом, — признаётся она. — Просто… слишком много эмоций. — У меня тоже, — неожиданно честно отвечает Дженна. Эмма моргает: — Правда? — Эм, мы только что поцеловались перед двадцатью людьми и четырьмя камерами. Конечно правда. Они обе смеются — но это уже не нервный смех. Это… тёплый. Когда группа расходится на обед, Эмма наклоняется к Дженне: — Слушай… если ты хочешь… мы можем… ну… позже… ещё раз пройти сцену вдвоём. Чтобы… ну… чтобы было не так неловко в будущем. Дженна приподнимает бровь: — Репетицию? Эмма краснеет: — Ну… как репетицию… Пауза. Тёплая. Значимая. — Хорошо, — тихо отвечает Дженна. — Только вдвоём. Эмма впервые за день улыбается спокойно. — Вдвоём, — повторяет она. И уходит — с лёгким, почти невесомым шагом. А Дженна смотрит ей вслед и едва слышно говорит себе: — Ох, это всё усложнит. Но улыбается. Вечером, после съёмок, коридор отеля был тихим. У всех — длинный рабочий день, и большинство разбрелось по номерам, словно сдувшиеся шары, которые наконец отпустили. Но у Дженны — лёгкое напряжённое ожидание. У Эммы — хаотичный рой в голове. Стук в дверь был осторожным, почти вежливым. Дженна открыла. На пороге стояла Эмма — чуть взъерошенная, с огромным худи и сценарием в руках. И красная. Очень. — Эмм? — мягко улыбнулась Дженна. — Я… эээ… ну… ты говорила… про репетицию. Мы можем? Если ты не устала! Я могу уйти! Я просто— — Эмма, — остановила её Дженна, — заходи. Эмма вошла, по дороге почти споткнувшись о ковёр. — Боже… — пробормотала она. — Даже без камер я нервничаю. — А не надо, — сказала Дженна, закрывая дверь. — Это же просто… работа. — Угу… работа… — повторила Эмма, глядя куда угодно, только не на Дженну. Они встали друг напротив друга. Бескураживающе близко. — Хочешь попробовать сцену с приближением? — предложила Дженна. — Н-нет, да, конечно, да, — запаниковала Эмма. — Технически же. Они начали. Руки Эммы мягко легли на плечи Дженны — уже правильные, уверенные. Движение корпуса — плавное. Дыхание — ровное, почти. Только когда они приблизились совсем, чуть больше, чем требовало бы кино… Эмма замерла. Губы — в опасной близости. Воздух — будто тёплый. — Эм? — прошептала Дженна. — Я… — Эмма сглотнула. — Я помню, что это репетиция. Я просто… И она сделала шаг назад. Слишком резко. — Прости! Я… это было слишком! — Эмма обхватила голову руками. — Я просто боюсь нарушить границы. Или… или сделать что-то странное. Или— Дженна тихо подошла ближе и положила ладонь ей на плечо: — Эмма. Ты ничего странного не делаешь. Ты — безопасна. Со мной. Эмма подняла глаза. Медленно. Как будто проверяя, можно ли. — Спасибо… — прошептала она. Внутри Дженны что-то болезненно мягко сжалось — так тихо, что она сама удивилась. Репетиция закончилась через десять минут. Никто целоваться не стал — но напряжение можно было резать ножом. Они вышли из комнаты — Эмма всё ещё покрасневшая. И ровно в этот момент мимо прошли: Хантер. Джорджи. И Джой. Все трое. Одновременно. Застыли. Посмотрели на них. Потом друг на друга. Хантер, с абсолютно серьёзным лицом: — Так. Подождите. Что происходит? Это что — сценическое? Или… “сценическое”? Эмма открыла рот: — Это просто— Джой прищурилась: — Вы вдвоём. Поздно. В коридоре. Красные как варёные креветки. Неловкие. Это точно что-то. Джорджи театрально поднял руки: — Ставлю двадцатку, что вы тайно встречаетесь. — МЫ НЕ—!! — Эмма почти подпрыгнула. Дженна закрыла лицо ладонью: — Ребята… — О-о-о! — протянул Хантер. — Она покраснела СНОВА! Пожалуйста, скажите, что вы хотя бы подумаете об этом. Фандом же умрёт. — Хантер, уходи, — простонала Дженна. — Ухожу, ухожу, — он поднял руки, — но чую: что-то назревает. Тройка ушла, смеясь. Эмма медленно выдохнула: — Они убьют меня. — Они просто видят очевидное, — ответила Дженна и тут же осеклась. — То есть… не это… я имела в виду… ну… что ты нервничаешь. Вот. Эмма улыбнулась. Слишком тепло. — Мм. Конечно. С тех пор всё изменилось. — Когда Эмма садилась рядом — Дженна чувствовала тепло её колена. — Когда Дженна смеялась — Эмма смотрела чуть дольше, чем надо. — Когда они снимали сцены вместе — Эмма изо всех сил старалась выглядеть профессионально. — И ровно поэтому выглядела подозрительно мило. А Дженна — перестала понимать, где проходит граница между ролью и… чем-то гораздо тоньше. Но обе они этого всего отрицали. После той самой шуточной “засады” в коридоре от коллег, стыд и смех ещё долго крутились в груди у Эммы. Но странное было в другом: чем дальше, тем больше она ловила себя на том, что ищет взгляд Дженны. И Дженна… ловила её взгляд в ответ. И каждый раз чуть улыбалась — тихо, коротко, будто по привычке. Эмма решила пойти в спортзал отеля — пробежаться, сбросить нервозность, выбросить мысли о поцелуе, о “репетиции”, о Дженне, которой становилось… слишком много в голове. Она вошла и замерла. Там была она. Дженна. В спортивной форме, в наушниках, делавшая растяжку перед беговой дорожкой. Спокойная. Сосредоточенная. И выглядевшая опасно красиво. — …ну класс, — прошептала Эмма, едва не разворачиваясь. — Вселенная просто решила меня уничтожить. Но было поздно — Дженна заметила её и сняла один наушник. — Эм? Ты тоже здесь? — улыбнулась она. — Ага, — выдавила Эмма. — Хотела… эээ… бежать. Убежать. То есть, просто пробежка. Спортивная. Легальная. Дженна засмеялась мягко: — Ладно. Пойдём, я как раз размялась. Побежим рядом? — НАРЯДУ? — Ну да. — Я… — Эмма посмотрела на единственную свободную дорожку, которая располагалась буквально в десяти сантиметрах от дорожки Дженны. — Я не уверена, что это безопасно. — Для кого? — спросила Дженна с приподнятой бровью. — Для меня, — честно призналась Эмма. Но она всё равно встала рядом. Ошибка номер один: включить слишком быструю скорость — Ты на какой скорости бежишь? — спросила Эмма. — На девятой. — Ничего себе. Ладно… попробую. Она включила девятую. Она продержалась… ровно одну минуту и семнадцать секунд. — Ой—ОЙ—ОЙ! — Эмма начала сбиваться с дыхания. — Как ты… дышишь?.. Я… умерла! Я призрак!! — Эмма, — смеясь, произнесла Дженна, — снизь скорость! — НЕТ, Я БУДУ КАК ТЫ! УСИЛИЕМ ВОЛИ! Через десять секунд дорожка выкинула её назад. Буквально. Эмма соскользнула, подпрыгнула, потеряла равновесие — и плюхнулась на мягкий ковёр позади. Глухой звук. Эхо по залу. Дженна нажала стоп, подбежала: — Эмм! Ты жива?! — Я… — Эмма подняла палец вверх. — Я больше никогда не буду тягаться с тобой в кардио. Даже в жизни. Ни за что. Дженна рассмеялась, села рядом и помогла ей подняться. — Ты потрясающая, — сказала она. И поняла, что сказала это вслух. Эмма замерла. Медленно повернула голову. — Я… потрясающая? Дженна кашлянула. — Я… имела в виду… смелая. Ты смелая. Ну… ты тоже потрясающая, но… — Ты сказала потрясающая. — … — … — Ладно, сказала. Эмма покраснела до жары в ушах. Ошибка номер два: не заметить, как она смотрит После падения Дженна предложила просто походить по беговой дорожке, чтобы остыть. Они шли рядом, медленно, почти расслабленно. И вот тогда всё изменилось. Эмма оглянулась — просто чтобы что-то сказать — и заметила, как Дженна смотрит на неё. Спокойно. Тепло. И… слишком внимательно. Эмма перестала дышать. — Что? — спросила она тихо. — Ничего, — ответила Дженна слишком быстро. — Ты смотрела. — Я всегда смотрю, когда с кем-то разговариваю. — Нет. Это было… по-другому. Дженна отвела взгляд. Эмма ощутила, как внутри всё переворачивается. — Дженн… — Мм? — Я тебе… не нравлюсь? — спросила она осторожно. — В смысле… как человек. Не как… не как— — Ты мне нравишься, — перебила Дженна. Спокойно. Уверенно. Без шутки. Эмма выдохнула — резко, будто с неё что-то сорвали. — А ты… точно в порядке? — спросила Дженна, наклоняясь чуть ближе. — Ты вся красная. — Это… ты. — Я? Что я? — Ты… ну… просто рядом. И я… да, я красная! Дженна улыбнулась — но не дразняще. С нежностью. Спортзал остался позади, как неловкий сон. Утром он уже казался чем-то не совсем реальным — слишком тихим, слишком личным, чтобы в нём застревать. На площадке Дженна была… нормальной. Собранной. Включённой. Профессиональной. Она здоровалась, шутила с группой, обсуждала мизансцены так, будто вчера не было ни взглядов, ни падений, ни слишком тёплого «ты потрясающая». И именно это Эмму ломало. Эмма старалась не смотреть. Старалась не думать. Старалась дышать ровно. — Так, — сказал Тим после второго дубля, хлопнув планшетом. — Есть апдейт от студии. Эмма уже знала, что ей это не понравится. — Им очень зашла динамика ваших персонажей, — продолжил он. — Поэтому дальше мы чуть усиливаем линию. Больше близости, больше личных сцен. Всё аккуратно, с координатором, но… — Логично, — спокойно сказала Дженна. — По арке это оправдано. Эмма резко повернула к ней голову. Логично?!! — Эм? — Тим заметил её взгляд. — Ты в порядке? — Да, — автоматически ответила она. — Конечно. Это было враньё. После этого Дженна стала ещё спокойнее. Как будто включила режим «опытная актриса». — В следующей сцене я подойду ближе, окей? — сказала она между дублями. — По логике персонажа. — Окей, — кивнула Эмма. Слишком быстро. Она не успела объяснить, что её “окей” — это не согласие, а растерянность. Во время сцены Дженна действовала чётко, аккуратно, без давления. Руки — ровно там, где договорено. Дистанция — минимальная. И Эмме хотелось отступить. Не потому что было страшно. А потому что было слишком. После дубля: — Ты молодец, — сказала Дженна искренне. — Всё чисто сыграла. Эмма улыбнулась — маленько, криво. — У тебя это так легко получается, — вырвалось у неё. — Что именно? — удивилась Дженна. — …быть в этом. Не напрягаться. Дженна на секунду замялась. — Это просто работа, Эм. Я так на неё смотрю. Слова были мягкие. Голос — спокойный. А у Эммы в груди что-то резко сжалось. Вечером они столкнулись у лифта. Случайно. Неловко. — Слушай, — сказала Дженна, — если тебе что-то некомфортно, скажи. Правда. Я не хочу, чтобы ты чувствовала давление. Эмма кивнула. И почувствовала, как горло сжимается. — Я просто… — она замолчала, пытаясь подобрать безопасные слова. — Я не очень умею быть… открытой. Особенно вот так, когда помимо мимолетного поцелуя нужно и словами милыми делиться, делать влюбленные глаза — Когда это не только сцена. — Понимаю, — сказала Дженна. И правда старалась понять. — Но для меня это именно сцена. Поэтому мне проще. И в этом была честность. Но не утешение. — Я рада за тебя, — тихо сказала Эмма. Это прозвучало почти как извинение. На следующий день Хантер, проходя мимо, усмехнулся: — Ого, студия усиливает линию? Вот это рост. — Да, — ответила Дженна спокойно. — Рабочий процесс. — Рабочий процесс, — повторила Эмма, чуть тише. — Ага. — Эй, — шепнула ей Джой, — ты чего такая бледная? — Я просто… не ожидала, что всё так быстро пойдёт, — призналась Эмма. — Я думала, у меня будет время привыкнуть. Джой посмотрела на неё внимательнее, уже без шуток. В своём номере Эмма сидела на кровати, обхватив колени. Сценарий лежал раскрытым, но она не читала. Она не была против сцен. Она была против того, что не успевала за Дженной. А Дженна, закрывая за собой дверь своего номера, впервые за день позволила себе выдохнуть — и почувствовать странное, неприятное сомнение: Почему ей так легко, а Эмме — нет? И не значит ли это, что она сама что-то делает неправильно? Она смотрела на своё отражение в зеркале и вдруг подумала, что, возможно, за «это просто работа» она прячет не уверенность… а страх почувствовать больше, чем позволено.