Игра в свободу

      Почему-то все мои мысли крутились вокруг Нацу. Все больше та жизнь, которой он жил и живёт, походит на комедийный боевик, а факт моего участия во всём этом обретает всё больше и больше значимости — вот я уже почти соучастник преступления и вот я уже вынуждена расследовать его, хотя высовывать свой нос из квартиры Саламандра я как-то совсем не планировала. Но, увы, мой товарищ каким-то макаром теперь решает всё за меня. Прелесть какая. Скоро глядишь в проституки без моего ведома запишет. Хотя у меня теперь есть пара подружек, которые его за меня если что отоварят. Наверное. Но, к слову, пропажа Хибики — далеко не единственная причина, почему все мои мысли крутятся вокруг этого приспешника дьявола. Нацу — мой входной билет в счастливое будущее, который я вытянула, сама того не зная. Ну до чего романтично.       Было 19:45, когда машина розоволосого на борту со мной — чудесной принцессой — прикатилась к парковке. Эрза уже ожидала нас здесь, а вот Грея почему-то не было. Хотела было поинтересоваться у аловолосой как раз по поводу отсутствия нашей тёмной лошадки, как та сама спросила у вышедшего из машины Нацу, где шляется этот голодранец.       — Без понятия, — Драгнил вытягивает папиросу из пачки, подпаливая и затягиваясь. Есть всё же что-то до боли притягательное, когда он так делает. — Не писал?       Эрза мотает головой, проверяя телефон и нервно покусывая губу. Подходит ближе к нам, опираясь о капот Audi, и молча пилит меня взглядом. Неловко.       И тут она походу созревает.       — Скажи, Люси, вы с Нацу — любовники?       А вот тут, как раз таки, можно и закончить на том, что из себя представляет Алая, потому что ни слов, ни эмоций, чтобы описать всё, что со мной происходит от этого вопроса — у меня не хватает. Зато у Драгнила эмоций хоть отбавляй – от культурного шока до дикого ржача во всю глотку, от которого лицо Эрзы принимает тот же цвет, что и её волосы. Благо, спасибо Господь Всемогущий, всё это шоу прерывает громкий звук сигналов, на который мы оборачиваемся все втроём. Фулбастер, благополучно пытающийся разогнать сигналами своего BMW толпу народа, растекающуюся живописными массами между рядов на всё той же парковке, наконец явил нам свой недовольный лик, а это значит – я спасена от неуместных вопросов и нам можно выдвигаться в путь.       Я нервно вдыхаю и выдыхаю. Поездка обещает принести просто кучу приколов. Главное, чтобы никто больше потеряться не решил. Хотя Эрза явно бы сейчас предпочла испариться с этого концерта. Ну или хотя бы стереть нам память. Ну или стереть её хотя бы только себе.

***

      Сегодня пейзаж за окном сменялся на редкость медленно — мы ехали не больше положенных 80 и ловили чуть ли не каждый светофор, после которого Нацу доставал очередную сигарету и курил, курил и курил. А потом жевал леденцы с яблочным вкусом и делился ими со мной, будто пытался извиниться просто за дичайшие объёмы никотина. Да уж, такими темпами Грей спляшет на его могиле раньше, чем мог бы себе представить.       Когда Драгнил вновь потянулся за пачкой в карман, моя рука легла на его запястье и сжала. Нацу покосился сперва вниз, а потом на меня, изогнув бровь.       — Ну ты чего, Харт?       — Это — уже шестая за последние пару часов. Собрался копыта откинуть раньше, чем мы приедем? Идея хорошая, но плохая. Машина-то останется со мной один на один, — я убрала руку, смирив розоволосого предупреждающим взглядом и получила в награду за такое хитрющий прищур. Так.       — Что такое, любовь моя? — парень смеется и дергает меня за длинный хвост, заставляя повернуть голову в его сторону и стукнуть его по его же огромной лапе. Отрастил, понимаешь ли. — Ну-ну, не дуйся. Не помру. От сигарет ещё никто не умирал.       — Зато от рака лёгких — столько, что боюсь даже точной цифры тебе не назвать.       — Зануда, — Нацу ухмыляется, покосившись на цвет светофора, а затем нагибается ко мне, сокращая расстояние до миллиметров. Всё в салоне пропахло сигаретами и яблочными леденцами, что уж говорить о том, что даже его дыхание, щекочущее мне губы, пропитывало мои лёгкие этой убойной смесью. Хотелось открыть окна, выпрыгнуть из машины, сбежать, но только лишь потому, что он опять чертовски близко и так требовательно напрашивается на взбучку. А может взбучку уже устраивают мне? Чёрт. — Машину я тебе всё-равно не отдам, как бы близко к смерти я не был. А вообще — скоро и тебя курить научу, готовься.       Я морщусь, втянув голову в шею, пихаю Драгнила в грудь и шиплю в ответ на новую порцию его смеха, когда он послушно отстраняется.       Светофор загорается зелёным и машина вновь вливается в поток, громким рёвом двигателя заполняя квартал за кварталом. Нацу сегодня водит так, будто этот руль кто-то может отобрать у него на ходу — крепко вцепляется пальцами, пусть и одной руки, и иногда хмуриться, когда его пытаются обогнать. Я же опираюсь рукой о дверь, глазея в тьму асфальта и бесконечный пунктир линий разметки, что стираются под колёсами тысяч, сотен тысяч машин ежедневно, и как-то даже неумолимо начинает клонить в сон от того, как приятно и ровно мы мчимся на скорости в неизвестное мне “куда-то”. Один лишь Драгнил из нас двоих в этой машине распоряжается тем, куда принесёт в итоге моё тело, а я уже и думать побаиваюсь о том, что нас ждёт. Какой-то там Лексус. Какие-то там неотложные дела и проблемы. И какие-то все напряженные из-за того, что то место, в которое мы едем — единственное, где мы найдём хоть какие-то подсказки о пропаже Хибики.       По салону прокатился звук вызова. Драгнил моментально нажал на кнопку ответа, чтобы этот трезвон прекратился и недовольно цыкнул, стоило Грею открыть рот.       — Слышь, придурок, долго ты будешь в хвосте болтаться?       — На ноль. Умножился. Чучело, — Саламандр лениво оперся о дверь точно так же, как и я, подперев голову рукой. Но на педаль газа всё же нажал. Видимо потому, что решил, что это Эрза, сидящая в машине с Фулбастером, попросила последнего нас поторопить. Что ж, вполне вероятно, что так всё и было.       — Ты чё так уныло тащишься-то, реально? Бабулю фантомную сбить боишься? — тёмноволосый кому-то просигналил.       — Слушай, мы не на свадьбу родственничков едем, а на тотальный вынос нервов и мозга, так что спешить, уж тем более к этому придурку — маразм.       — Когда это тебя вынос мозга стал пугать, а, Нацу? — Эрза слышимо усмехается и чем-то шуршит.       — С тех пор как я познакомился с Люси.       — Эй! — я стукаю его по плечу, заставляя Саламандра запищать, а остальных — рассмеятся, а затем ещё раз бью, но на этот раз по бедру. — Вообще страх потерял, дед. Ты давай-ка, да, пошевеливайся, а то сидит тут, сижки тягает, а машина еле едет.       — Да неужели? Значит хочешь, чтобы я разогнался, да? — тон у него сразу обретает заговорческие и хитрющие нотки, а ухмылка до ушей посылает по коже толпы мурашек. Я сглатываю. Машина делает рывок вперёд, резко притормозив перед задницей чужой иномарки. Ещё рывок. Ещё торможение, от которого моя задница стремиться улететь с кресла и оставить меня с каким-нибудь, но точно переломом. Я, впившись мёртвой хваткой в ремень безопасности, тут же матерю Драгнила, которому наконец дают проехать вперёд. Капот Audi тут же взлетает от того, как резко Нацу жмёт на педаль газа и вырывается из плена тянущегося ряда обывателей, заставляя меня подтянуться и тяжело выдохнуть. — Что такое, Лю-юбовь моя? Уже не возникаешь, как посмотрю, да?       — Придушу, — я было дёргаюсь в сторону Драгнила, как тот резко поворачивает руль в противоположную от меня сторону. Машину тут же ведёт, и Нацу, едва ли не управляя законами инерции (на самом деле он просто пугает меня своим стилем вождения, потому что ведёт себя, как ахуевшая в край какашка), плюхает мой зад обратно в сиденье, заставляя хвататься за все возможные средства безопасности, предусмотренные местной комплектацией. Я хмурюсь, а Нацу игриво пихает меня в бок. Очевидно, так и пройдёт вся дорога до места нашего назначения. А именно — туда, где по словам Драгнила нас ждёт тотальный вынос мозга.

***

      Другой штат встретил нас вывеской с приветствием. Глаза у меня, честно сказать, вообще еле открылись после того, как розоволосый предложил мне поспать и я охотно согласилась на подобную авантюру. Благо, в нос сразу ударил запах явно заправского кофе и какой-то выпечки. Надеюсь, не сладкой.       — Доброе утро, — Драгнил отпивал из собственного стаканчика кофе, когда я потянулась и осмотрела пейзаж за окном.       — Доброе, — я взяла свой стаканчик, стоило Нацу кивнуть в его сторону и сразу прижалась губами к крышке. Кажется, его только-только купили, так как жидкость была ещё совершенно горячая. Пригубив, по телу разлилось приятное тепло, а сухость, заполнившая рот, слегка отошла на второй план. Если вкратце, то за окном светало. От перепада температур стекла запотевали, скрывая лучи только опускающегося над землей солнца. Захотелось вдохнуть свежего воздуха, поэтому сделав еще глоток — я впустила его внутрь салона. — Как долго нам ещё ехать?       — Не спеши так встретиться со смертью, Лю, — Драгнил усмехается, осушая стакан, и кивает в сторону приборной панели, на которой расположился бумажный пакет. — Поешь.       — Прям уж смерти? Уверена, что ты перегибаешь палку, — я усмехаюсь в ответ, а лицо Нацу искажает гримаса непонятных мне эмоций. Он опускает и своё окно вслед за моим. Интересно. — Судя по всему, вы о чем-то договорились, пока я спала?       — Сперва заселимся в отель. Кана уже обо всём позаботилась. Главное, помни, что мы здесь не за тем, чтобы привлекать чужое внимание.       Вот уж кто бы говорил мне о том, чтобы не привлекать внимание. Я — единственная здесь, кто делает меньше всего шуму и сидит себе на заднице ровно. Вот только как бы много возмущения во мне его слова не вызывали — Нацу прав. Однако, уж если мы едем туда, где нам нельзя выделяться, то стоило бы выбрать машины менее приметные в потоке. Ибо наверняка даже те номера, что на них висят — кому-то да о чём-то скажут. Я вздыхаю.       — Не устал вести? — беру с приборной пакет, вынимая свежую булочку. Драгнил мотает головой в разные стороны вместо ответа, но здесь явно не надо быть экстрасенсом, чтобы понять, что он, конечно же, устал.       — Твоя болтовня со мной ночью очень бодрила. Не говоря уже о том, как ты продолжала болтать со мной, даже будучи во сне, — мужчина ухмыляется, а кусок булки мне теперь и в горло-то не лезет. Вот же!       Я смущённо фыркаю. Нет у меня настроения поддакивать его едким шуточкам.       — Ну тебя, — отворачиваюсь, вызывая смешок у своего пилота, и украдкой кусаю свой импровизированный завтрак. С сыром и ветчиной. Тепло и вкусно.       На место назначения прибываем мы спустя ещё два часа непрерывной езды выше заявленного лимита скорости на дорогах. Благо, стоило нам всё же оказаться в черте города — обе машины влились в поток и стали чуть меньше указывать на то, что их пилоты — последние сорвиголовы.       Здание отеля выглядело весьма внушительно. Нацу присвистнул, выпуская дым кольцами горького дыма изо рта вместе со звуком, который моментально заставил Титанию на него недобро зыркнуть. А тот что? Развёл руками и повернулся в мою сторону, затянувшись ещё раз.       Откашлявшись, Эрза привлекла наше внимание на себя.       — Мы с Греем пойдём внутрь, узнаем по поводу номеров и осмотримся. Люси — ты останешься с Драгнилом, проследишь за тем, чтобы пепел с его сигареты летел только в сторону урны. И не дай Бог накосячишь, Нацу. Три шкуры спущу, — причина этого разговора лениво махнула рукой, якобы изобразив безропотное подчинение. Я улыбнулась. Грей тихо вздохнул. — Встретимся внутри.       — Пока-пока, отмороженный! — Драгнил захохотал, стоило брюнету покоситься на нас с прощальным лицом, умоляющим о помощи. Я тихо рассмеялась вместе с ним, когда Фулбастер показал нам средний палец. — Гандон штопанный, а.       Нацу тихо цыкнул. Щёлк-щёлк-щёлк, Драгнил, ты о чём-то задумался? Я невольно наклоняюсь к нему поближе, стараясь заглянуть в лицо.       — Что-то случилось? Впервые вижу, чтобы ты так задумчиво выглядел, — я еле-еле пихаю Нацу в бок и слежу за тем, как он оборачивается на меня, выпуская дым в сторону. Запах ментола врезается в ноздри, заставляя слегка поморщиться. — Противные ты всё-таки сигареты куришь.       — Да? Предлагаешь мне бросить? — я покачиваю головой в разные стороны. Глупый.       — Зачем сразу бросать? Купи те, что вкуснее пахнут. С манговой кнопкой, например.       — Ого, а принцесса неплохо осведомлена о никотиновой продукции, — розоволосый усмехается, заставляя меня закатить глаза. — Такие у меня тоже есть. Но я там даже кнопку не лопаю — слишком сладко, — Нацу облизывает губы. Я понимающе киваю.       — Тоже не очень люблю сладкое.       — А курить хоть раз пробовала? — мужчина наклоняется чуть ближе, явно планируя сосредоточить всё моё внимание на его губах. Но вот уж нет. Дважды этот трюк со мной не прокатит. Я отстраняюсь первая, выровнявшись и хмыкнув.       — Не-а. Курение и курильщики, в целом, не в моём вкусе, — я ухмыляюсь, махнув высоким хвостом. Разворачиваюсь, покосившись на озадаченного Драгнила через плечо, и киваю ему в сторону входа внутрь. — Пора идти, уж больно ты долго смакуешь.       — Неужели? — Нацу изгибает бровь, а я просто пожимаю плечами и иду вперёд без него, прекрасно зная, что скоро меня догонят, но точно ничего из ряда вон выходящего не сделают. Можно сказать, что теперь я здесь власть. Так-то.       Зайдя в помещение, я сразу постаралась глазами выследить две более-менее знакомые мне макушки. И как бы не повторяло это все законы жанра, стояли они у стойки регистрации и явно выясняли отношения с Администратором. Жду не дождусь услышать ту супер удручающую новость, которую мне вот-вот сообщат. И Нацу, таки подошедший ко мне со спины и опустивший свою голову на моё плечо, явно, как и я, понимал, что ничего хорошего эта струйка дыма над закипающей головой Эрзы нам не сулит.       — На нас четверых забронирован всего один номер, — коротко высказался Фулбастер, стоило им через время подойти к нам. Я нервно хохотнула, представив ехидное лицо Каны в момент брони. Что ж, хотя бы не я одна буду вынуждена ночевать в компании этих двух животных.       — Но я выдрала нам ещё один, — Титания сложила руки на груди, довольно хмыкнув. — Люси, — аловолосая выдержала паузу, переводя взгляд на меня.       — Люси будет со мной! — сразу же вклинился чертёныш, стоящий позади меня и заставляющий лицо моё расплыться ни то, что в шокированном, а в конец ахуевшем лице.       — Это с какой такой радости, мне интересно? — возмущению моему нет предела, когда я оборачиваюсь. — Ты всю дорогу меня терроризировал, а теперь что?       — Ну, теперь буду от всего сердца извинятся.       Я роняю челюсть на пол при виде теперь его невинного лица, просящего меня о помощи. Это просто… Не описать словами.       В итоге, здесь и сейчас, спустя сорок минут всей возьни, я сижу на кресле-кушетке напротив полуголого Драгнила, который звездой разлёгся на довольно-таки большой кровати. Да ещё и ой как сладко потянулся.       Закинув ногу на ногу, я в очередной раз прокручиваю в голове, как это меня всё же спихнули ему в няньки (опять) и как это нам теперь уживаться здесь. В тот же самый момент, что мы стояли в лобби отеля, Кана позвонила и спросила, заселились ли мы. В ответ я — как самый главный здесь пострадавший — спросила, как так получилось, что она отправила нас вчетвером в один номер. На что ответом мне было, цитирую: “А что ты хотела, милочка? В это время года неудивительно, что все номера заняты.”. И тут мне стало абсолютно понятно, что весь мир отвернулся от меня и вся моя удача в миг меня покинула. Что ж, раз так, будем выжимать из этого совместного проживания максимум пользы.       — Ты не хочешь сходить в душ? — я поднимаюсь, осмотрев Нацу, опускающего взгляд на меня.       Парень абсолютно точно пялиться на мои ноги и нисколько не стесняется того, что я это заметила.       — А ты сейчас так просишь потереть тебе спинку, Харт? — я сейчас захлебнусь от этого едкого совращающего сарказма.       Нервно хмыкнув, я тихо цокаю языком и, развернувшись на пятках, ухожу в ванную. Если он не хочет смыть с себя эту поездку, то я точно сделаю это с удовольствием.

***

      Судя по нашим обсуждениям, выезжать нам отсюда не скоро, но пока я помню об этом, в мозгу активно крутятся шестерни безобразия и пожинания собственных плодов. Я уже и забыла, что такое — переживать о ситуации с отцом. Не пользовалась своим телефоном уже довольно долгое время. Не узнала о Нацу ни крупицы информации. Зато тишина вокруг меня была настолько громкой, что приседала на уши беспорядочным свистом в голове. Канава белого шума. Я смотрю лебединое озеро, а под моими окнами красная армия проливает чужую кровь. Чужую — значит мою. Я сама себе чужая. Стою, глядя в зеркало, и не узнаю той, кем пророчил мне быть отец. Та ли это я?       — Ну что за дурость… — я тихо вздыхаю, наконец распуская волосы и блаженно растирая макушку. Опускаю взгляд вниз, незатейливо подцепляя пальцами низ футболки снимая её вместе с остальной одеждой.       Чёрт бы меня побрал, что согласилась оказаться в одном номере с Драгнилом — давно бы сидела с Эрзой, вместо этого потратив лишние полтора часа на разговор ни о чём и пачку истерзанных нервов. Ладно, знаете, абсолютно плевать.       Переведя взгляд на интерьер внутри, я замечаю стоящую рядом с раковиной вазу, в которой стоят сухие цветы, и коротко глажу её мраморный узор. Внешний вид отеля был под стать его внутреннему убранству. Не сказать, что место это было явно дорогим, но ухоженным и сделанным со вкусом — точно.       Вновь осматриваю оголившийся силуэт в зеркало, тихо вздыхая открывающемуся виду на изгибы. Завораживающее искусство человеческого тела — своими же руками воссоздать в себе богоподобного и рыскать в поиске удовлетворения физических потребностей.       Я наконец захожу в душевую кабинку и с упоением встаю под горячие струи воды, закидывая голову. Волосы моментом намокают, прилипая ко лбу, благодаря чему я вынуждена пятерней расправить пряди, зачесав их назад. Ритуал очищения от ежедневного ужаса. И в этот раз настолько успешный, что я невольно опускаю голову вниз, приоткрывая глаза от интенсивного осознания. Вода долбит по моему затылку, посылая кровь в мозг. Чертовски хорошо в тишине и покое.

И только чужие руки способны прервать всё, что я так упорно сейчас боготворила.

      — Могла бы просто согласиться.       Твою же мать… Если мои уши ещё не красные, то это — уже пятьдесят процентов моего успеха и победы в этом негласном сражении за честь. Нацу явно давным-давно решил, что мои нервы — это хорошая игрушка. Но я ни то, что бы позволяла так с собой поступать. А потому — хочется только игнорировать этого чёрта и как можно скорее съесть себе язык, чтобы лишнего не ляпнуть.       Однако, присутствие Нацу здесь всё только усложнило.       Я оборачиваюсь, опуская взгляд вниз.       Поправочка: присутствие почти голого Нацу. Каждой клеточкой души я ощущала на себе тяжёлый и обжигающий взгляд того, кто именовал себя моим личным палачом спокойствия своими, в принципе, совершенно любыми действиями. И сейчас мы явно играли без правил.       Драгнил загородил собой выход из кабины, закрывая стеклянные раздвижные дверцы, которые были единственной вещью, что хоть как-то могла бы меня оградить от этого нарушителя мира. Но больше всего убивал факт того, что сама дверь в комнату оказалась открыта, хотя, уверяю, я закрывала её на все двадцать железных замков, лишь бы не случилось того, что случается сейчас. Теперь здесь томились двоя.       И к моему неудовольствию, большая часть потока воды была направлена именно на меня. На Нацу попадали лишь брызги, которые каплями торопливо скатывались по мускулистому телу. Каждый участок моей кожи покрылся мурашками, а глаза забегали в стороны.       — Какого дьявола ты здесь оказался?...       Розоволосый промолчал, испытывая моё терпение. Каким-то диким зверем подошёл ближе, вжимая меня в кирпичную стену, и сам зачесал пряди моих волос назад ещё раз, обнажая лоб, глаза и в целом всё, что ему необходимо было увидеть, чтобы убедиться в своей победе. А одержать победу ему дороже, что сделать новый глоток воздуха.       — Н-Нацу?.. — я сглотнула. В его взгляде плясали черти — такие же, как он сам — не предвещающие ничего хорошего.       — Мне просто нужно кое-что проверить, Харт, — случись это во сне, я бы, наверное, сотворила что-то безумное. Но мы не во сне. И, к сожалению, из нас двоих — безумцем был он, стоящий напротив. И прямо сейчас его лицо оказалось так близко к моему, что дышать стало просто пиздец, как тяжело.       С каких пор он такой серьёзный? И с каких пор моё сердце так сильно стучит из-за него?..