Игра в свободу

      Если хорошо осознаёшь последствия своих решений — действовать нужно наверняка. Не могу сказать, как действовал я в тот момент, но, признаться, страшно боюсь вас огорчить — последствий я не осознавал. Зато чётко понимал, что позволил себе нарваться на самую огромную задницу из всех тех задниц, что мне подсовывали до этого.        Люси. Люси Хартфилия. Человек-проблема. Человек-беда. Человек-чёрт.       Я. Нацу Драгнил. Человек-герой. Человек-зачем-я-блять-в-это-влез-нахуй. Человек-спокойствие.       Я ощущал себя отцом нашкодившего ребёнка, который был вынужден прощать его глупости, ведь я всё таки какой-никакой, а родитель! Но ответственность за это детище божье на себя я взвалил очень неохотно — нас связывала лишь прочная дружба, а потому отказать её заднице в беде я всё же не смог. Уж больно дорога она мне была. От того то я по сей день, верной сторожевой псиной, берегу её сон под ничуть не милейший храп, совсем не соотвествующий образу знатной дамы.        Джуд — её отец, предпочёл объявить охоту на свою дочь, стоило той шагнуть за порог. Я — главный подозреваемый из переписок этой королевы, предпочёл бы посочувствовать ей онлайн и ждать новостей, но по итогу вынужден был пустить за порог эту нелёгкую для холостяка ношу. Мне почти 30. Почти 30. И чего я достиг за эти 30? Открыл ночлежку для туристов в наполовину своей квартире. Браво! Знаю, знаю, хвалите меня громче.        — На-ацу, одолжи шорты! — кричит мне моя новая сожительница, выходя из душа в моей же футболке-варёнке. Нахалка. Моя бровь уже устала дёргаться.        — Сама возьми, знаешь же, где лежат, — я делаю злобный «сюрп» кофе и она тут же улыбается мне той самой улыбкой, что слаще сахара.       — Спасибочки, — и с воздушным поцелуем сбегает, как заяц в норку.        Так вот! Ближе к делу! Я серьёзно травмирован проживанием с девушкой. Я так больше не могу. Сколько склянок прибавилось в моём доме! Масочка для лица, масочка для рук, масочки для задницы ещё не хватало. Хотя куда уж — задницу её я с Греем полируем, как в последний раз. Я даже не уверен, что это всё ещё наша с ним квартира — судя по количеству вещей, что она «успела сложить всего в две свои дорожные косметички» — это мы здесь с ним в гостях. В прочем, польза от Люси всё же была. Дома мы перестали питаться сухпайками ветеранов. Она прекрасно готовит, забавно покачиваясь из стороны в сторону, как старушка на пешеходном переходе. Вы не подумайте, старушек я нахожу очень даже милыми, да и они меня явно любят. Грей заявляет, что моим лучшим вариантом будет жениться на нашей с ним соседке снизу — бабуле на красном Porsche. Либо я сгнию в гордом одиночестве и с голой жопой, потому что Хартфилия скоро разорит мой кошелёк.        Чтобы было яснее — в месяц средний мой расход на квартиру, машину, поесть, собраться с ребятами составлял меньше сотни с небольшим. Сейчас же траты взлетели непомерно высоко. И хоть я и не отрицаю всей прелести того, что ежедневно передо мной гуляет 170 сантиметров чистой женской энергетики, эта женская энергетика меня только корёжит от того, насколько этот плод запретен. Я ведь позволил ей здесь находиться не за тем, чтобы мой член выпрыгнул из штанишек и со слезами на глазах запрыгнул ей на ручки.        Люси встряла. Ей нужен не передруг, с которым у неё будет лёгкий роман на протяжении всей этой заварухи, пока оба Хартфилия не успокоятся и этот чертёнок не вернётся в своё семейное гнёздышко. И даже я уж больно хорошо это осознаю, хоть и привык оставлять серьёзные размышления на то время, когда уже давным-давно натворю дел. Ведь к чему заботиться о чужих чувствах, если собственные — в разы дороже?       Я отпиваю кофе, переводя взгляд на женскую фигуру, вновь застывшую в проходе, но уже в моих шортах. Усмехаюсь.        Нет уж, портить ей жизнь ещё сильнее мне не по вкусу.        — Не жмут, а? — ставлю свою чашку и достаю ту, что она выбрала себе, чтобы заварить ей чай. Люси пьёт чёрный, с четвертью ложки сахара, если тот уж слишком сладкий.       — В самый раз, — она усмехается и подходит со спины. Кладёт свой подбородок мне на плечо, точно-точно вставая на носочки, пока я не протягиваю ей горячий напиток. Тогда-то и отходит, благодаря и усаживаясь за стол.       — Отец больше не звонил?       — Я не включала телефон уже с неделю, — ах, да, Люси живёт здесь уже довольно продолжительное время, учитывая, что раньше мы и вовсе не виделись. Каким же это я макаром взял эту беженку под своё крыло? И главное — насколько сильно я вынужден буду об этом пожалеть? Ведь Хартфилия знает лишь малую часть от того, к кому напросилась домой.        — Не хочешь наконец высунуть нос на улицу?        — Нет.       — А в переписках ты смелее, — девушка тут же краснеет и отводит от меня взгляд, как-будто я припомнил все моменты, что она строила из себя героиню. И всё же… Должен признаться в том, что я искренне удивлён одной вещи: человек её положения смог найти в себе силы ускользнуть из собственного дома. Отбросить все свои деньги и власть. И прийти туда, где и знакомых-то толком нет. — Харт, — её прозвище. — Хватит уже трястись за то, что он тебя найдёт. Ты ведь знаешь, что я этого не допущу.        Подобное странно слышать даже мне самому, чего уж говорить о том, как бы материл меня сейчас Грей за столь величавые бравады. Но, признаться, он вообще не противился тому, что я приютил здесь блондинку. Хотя подружек моих он очень и очень недолюбливает. Странные дела в доме стали твориться с её появлением. И Люси тому лишь рада, не сомневаюсь.       Кроме того, я не зря вспомнил о том, как она вела себя со мной до нашей встречи. Искра, грязная, адреналиновый мини-маньяк, которому так и подавай меня, истерзанного в мясо на тарелке с запеченными помидорами. Ха, вот это было бы мне по душе. Да и всем Феям, в целом. У нас с Люси недосказанности, она боится, но уж если кто способен ей доказать, что страх — это не порок, так это жизнь. Настоящая, мать её, пресвятая жизнь, за пределами четырёх стен, её золотой клетки, и напускной праздности. Уж больно интересно, что из этого выйдет.       — Ага… Спасибо, — она слабо улыбается, подперев голову рукой, и я невольно усмехаюсь ей в ответ, осматривая свою новую сожительницу. В Люси мало секретов. А точнее — они все лежат на поверхности. В Люси не нужно сомневаться. Она — чистый лист, требующий моей росписи в строке её жизни. В Люси тяжело потерять себя. А вообще — лучше и вовсе не теряться, иначе…       Иначе кто знает, насколько она разожжёт и без того огненную душу Саламандра?

****

      В моей истории с каждым шагом всё больше дыр, которые приходится залатывать на ходу. Я кое о чём вечно забываю: события всегда идут быстрее, чем мне удаётся за ними уследить. Это знаете, как чёртово колесо, одна кабинка приезжает за следующей без остановки, и так по кругу. Чёртовы игры судьбы. Разве мало я проблем на своём веку повидал? Очевидно, да.        — Шевелись давай, Харт! — воплю я, стоя в коридоре.       — Завали! Бегу же, сказала! — выскакивает она с одной надетой штаниной из-за двери, по дороге нацепляя джинсы на свой большой зад. С каких-то пор Люси всё больше походила мне на близкую родню. — А Грей не поедет?        — А Отморозок прямо испарился, как деньги из моего кошелька. И всё каким-то магическим хуем связано с твоим появлением, — шипим друг на друга, еще и язык мне показала! Вот мерзавка! Как надрал бы уши. — Я уже запарился тебя ждать, это просто пиздец.       — Да ну тебя! — шлёпаю её по заднице, стоит ей наклониться, чтоб обуться, как она тут же разворачивается ко мне лицом и замахивается, чтоб вломить мне недурного леща.        Но, увы и ах. Ловлю её руку и кусаю за пальцы. Подмигиваю и хохочу при виде её красных щёк. Ну до чего забавная.        — Обувайся быстрее, нас уже наверняка заждались.        Немой вопрос на её лице, стоило мне разбудить её среди ночи, горел до сих пор. Ну конечно, я ведь так и не сказал, куда мы поедем. Что ж, уверен, она любит сюрпризы. Да и ещё какие — машину я надраил до блеска прежде, чем усадить в неё это перечащее мне во всём чудо. Чтобы её Высочество сидела, как в карете и не тряслась за свою жизнь, как будто совсем недавно не притащилась с моей удобной кровати на диван, опять же ко мне, смотреть какой-то задрипанный сериал вплоть до трёх ночи, чтобы случайно на мне уснуть. А я же герой. Снова сторожил её сон, наслаждаясь забавным храпом, о котором ещё ни разу ей не сказал. Пусть думает, что спит бесшумно. Маленькая мышка Харт, за которой охотиться один старый кот, наверняка уже давно знающий, что она в логове у змея, который прямо сейчас везёт её хер пойми куда.       Я перевожу взгляд на то, как она комкает руки между собой, явно волнуясь, и возвращаю тот на дорогу. Почему я решил, что со мной ей будет безопасно и хорошо? Наверное, это предназначение свыше. Иначе не могу объяснить, почему я решил отвезти её туда, где теплиться настоящая жизнь, чтобы научить ей распоряжаться. Я вообще мало верю в Бога. Верю исключительно во всё хорошее и плохое, верю в то, что моя свобода не ограничиться там, где начнётся свобода другого, но как бы то не было, я явно стал слишком скучно жить, раз между нами до сих пор не разверзлась пропасть. Я искал нового? Я это нашел? Усмехаюсь.        — Харт, — подзываю эту несносную девчонку.       — Ммм? — она переводит на меня взгляд, отпуская губу, которую всё без конца жевала.       — Расслабь булки, — я улыбаюсь, прижимаясь затылком к подголовнику кресла и выжимаю педаль газа в пол. Нос машины резко вздымается и Хартфилия вопит, хватаясь пальцами за ручку двери, снова заставляя меня хохотать. Расслабит, как же.        Дело в том, что огни за стеклом сливаются в разноцветные мазки ночного города от скорости. Вывески пестрят так, что и не различить, что написано; воздух остыл, забираясь в салон из-за опущенных окон, а мотор ревёт. Мы гоним туда, где пахнет свободой. Где дышится проще. Где леса охватывают дорогу в свои объятия с обеих сторон, чтобы скрыть всё происходящее и чтобы люди лишний раз не вопили о том, какие Феи надоедливые. Там своя магия. Там другая часть нашего города. Люси не местная, и я искренне завидую тому, что она испытает, когда мы приедем. Помниться, когда я оказался здесь впервые — я наконец понял, какого это — дышать полной грудью.        — Расслабишься с тобой! — она шлёпает меня по бедру, заставляя зашипеть и тут же жалеет о том, что сделала, ведь машина опасно сближается с отбойником у края трассы. — На-ацу!        Я стремительно возвращаю начищенную r8 в прежнее положение и Хартфилия тяжело выдыхает, повесив нос. Я усмехаюсь. Бедро ноет от того, с какой силой эта мелкая ладошка по нему зарядила, но уверен, что ей ещё больнее. Потому-то и хватаю её за руку, поглаживая кожу с внутренней стороны пальцем. Глупая Люси.       — Сильно больно? — а она лишь угукает мне после паузы и отворачивает нос, лишь бы я её красных щёк не видел. — Балбеска малолетняя.       — Сам балбеска, — она тихо бубнит и я снова смеюсь. Глупая и забавная.        Наверное, тут-то и нужно прояснить наше положение. Я и Люси — знакомые по переписке. Прошло около полугода с того момента, как мы познакомились, и вплоть до событий чуть больше, чем недельной давности, нас не связывало ничего, кроме общих шуток, вкуса в музыке, интересов и занимательного прошлого. Хартфилия — она же малышка Харт — дочь знаменитого Джуда Хартфилия. Джуд же Хартфилий — известный магнат, живущий в городке, восточнее нашего.        И самое главное, что решало многое — мы с Люси жили в разных мирах. В тех, что полностью параллельны друг другу от того, насколько разняться в них привычки, люди, воспитание и ценности. 

В моём мире правит свобода.

В её мире правит её отец. 

      Ха, вот уж нашёл себе проблему. Я ведь вовсе не ждал гостей — она объявилась на моём пороге совершенно неожиданной беглянкой, что дала дёру из дома. Она устала от отца. От того, насколько Хартфилий помешан на том, чтобы контролировать всё. И вот что из этого вышло — времени у нас с Люси недостаточно, ведь наверняка её уже ищут. Но я пообещал ей. Пообещал, что здесь её не достанут. И своё обещание я намерен сдержать, ибо кто, если не я? Сам, мать его, Нацу Драгнил, дал обещание девушке, которую знает лишь пол года, что защитит её от надоедливого семейства, которое так и порывается снова запереть девочку в своей золотой клетке.        Одно лишь смущает. Мотивации ей помогать у меня должно быть не особо-то и много. Скорее, всё решают принципы. Славные, мужские принципы, воспитанные во мне с неохотой, но под гнётом моих других хороших друзей. Всё же — Люси мне не абы кто, не смотря на то, что пол года — уж больно мало для того места, куда я её везу. Но отчего-то, что я, как и сказал, не могу объяснить, я вовсе не чувствую тяжести бремени того, что готов уделить ей своё время. А ведь я мог посвятить его охоте за каждой юбкой или созданию будущей безбедной старости. Приоритеты я расставляю отнюдь, блять, неправильно.        Но, что ж, уже поздновато об этом так переживать.        Я съезжаю с прямо идущего шоссе в сторону густой чащи и слегка сбавляю скорость. Дорога здесь всё ещё адекватная, закатана в асфальт, но вот заставить Хартфилию запереживать ещё сильнее я очень даже не против.        — Почему скорость сбавляешь? — она коситься на спидометр, а затем на меня, поудобнее усаживаясь в сидении.       — Нервишки тебе пощекотать решил, — и даже не соврал. Герой, точно.       А она лишь хмуриться, точно вам говорю, тихо бубнит и дует губы, заставляя меня улыбнуться.        — Да ладно тебе. До чего же ты вредная, — я хватаю её за руку, поднося ту к губам и облизываю ей палец. Люси тут же пищит и пытается вырываться из моей хватки, но я нарочно беру и кусаю её за ладонь, пока у блондинки лицо из белоснежного не окрашивается в ярко-алый, наверняка. Увы и ах, даже мне не видно.        — Задушу! — я отпускаю её руку и теперь она сидит, трёт место укуса. Надо будет её за что-нибудь повесомее укусить.        — И кто же тебя из этой чащи обратно тогда повезёт? — самодовольно хмыкаю.  Знаю я, кто. А вот она отвернулась и в окно смотрит, будто что-то в темноте видно.        Ха, и будет видно же, как только мы проезжаем ещё вперёд. Не сказать, что это место стоило так по особенному глубоко прятать, но всё же: огромный комплекс из нескольких зданий, что-то вроде коттеджного посёлка, но вовсе не для жизни построенный. Если только отчасти. Ведь здесь теплиться особая жизнь — та самая, о которой грезят непослушные дети и мечтают отчаянные взрослые. Я усмехаюсь, глядя на лицо Люси, озарившееся светом близ расположенных фонарей и пестрящих вывесок, и подъезжаю ближе к местной парковке, занимая своё законное место. Глушу мотор и перевожу взгляд на смотрящую на меня в упор блондинку, опиравшуюся о край сидения.       — Это?..       — Мм? — я наклоняюсь в ответ, замечая, как краснеют её щеки. Её дыхание щекочет мои губы. Дразнит. — Хочешь что-то спросить — спрашивай, Люси, — нарочно тяну гласные в её имени, слыша, как она гулко сглатывает.        — Вы об этом месте тогда с Греем говорили? — Харт чуть отстраняется, прокашлявшись и опуская взгляд на мои губы. А затем возвращая тот на мои глаза. Ух как дразнит. Я наклоняю голову.       — Верно. Я советовался с ним, стоит ли приводить тебя сюда. Я взял за тебя ответственность, Люси. Не заставляй меня потом получать пиздюлей за твой находчивый зад, — усмехаюсь и отстёгиваю её ремень безопастности, хватая телефон и выходя из машины, оперевшись о крышу суперкара. — Шевелись, Харт, пришло время вдохнуть полной грудью.