Игра в свободу

      Я слежу за тем, как Нацу выходит из машины и несколько секунд туплю на его сидение, переводя взгляд в сторону горящих зданий. Это своего рода Ад для эпилептиков? Ладно. Вдохнуть полной грудью, значит? Я кусаю губу и медленно выхожу из машины, переводя взгляд на парня, остановившегося передо мной с протянутой рукой. С ним всё совсем не так. Его розовые волосы отливают буйством местных красок, а зеленые, яркие и сверкающие глаза смотрят на меня в ожидании. Кажется, сделай я шаг навстречу — упаду в пропасть.        Ведь в чём-в чём, а в том, что на словах я куда смелее, он был абсолютно прав. Я действительно переживаю. Я не могу легко забыть о том, что было. Я втянула его в свои проблемы и дела. Я сбежала от проблемы и сбежала я к тому, кто вовсе не должен её решать. Я вне себя от того, как хочется избавиться от этого чувства. И я прекрасно знаю, что скоро, совсем скоро, за мной придут.        — Харт? — его губы трогает заразительная улыбка-усмешка. Я будто погружаюсь с головой под воду и тут же оказываюсь на её поверхности, позволив себе прожить ещё несколько минут. Ему разве это всё важно сейчас? — Ну и трусиха же ты, а. Вот поганец!        — Сам такой, — бурчу я, кусая щёку изнутри и моментом вкладывая свою руку в его. Тянуть смысла больше нет. Я не хочу жалеть о том, чего не совершу. А он лишь рад — тянет меня за собой, как игрушку, не способную перечить. Почему же я ему так верю? Потому что не могу оставить того, кто мне помог и помогает до сих пор?       Ладони у Нацу большие и горячие. Я привыкла ощущать их на себе практически сразу после первого объятия — я кинулась в них, как только открылась дверь его квартиры. Как сейчас помню, номер 95, новая дверь и он открывает её полуголый, застывая с телефоном у уха. Пахло кофе, пепперони и сигаретами.        «— Люси? — спросил он, осматривая меня и совсем не веря в происходящее. Конечно, кто бы поверил.       — Нацу.. — даже как-то слишком сипло шепнула я, чувствуя, как пелена слёз застилает глаза.»        В тот день казалось, что земля уходит из под ног каждый раз, когда я делаю шаг. Прямо, как и сейчас. Я не вижу ничего, кроме его широкой спины, но слышу всё: от того, как он подбадривает меня, вещает за то, куда привёл и наконец затаскивает в какое-то здание, где поднимается резкий гул. Я хлопаю ресницами пару раз и сильнее держусь за мужскую руку, переводя взгляд с его плеча на людей, что оказались перед нами.        — На-ацу, девушку наконец привёл?       — Да чтобы Саламандр и девушку? Пиздёж.       — Завались, Гажил, — шипит розоволосый, смачно цокая языком. А это черноволосое чудо, напоминающее колючего ежа, начинает пялить на меня, как баран на новые ворота. Честно сказать, вообще не понимаю, в какое псих.отделение меня сейчас привели, если ни один из дерущихся на фоне мужиков не в смирительной рубашке. Наклоняюсь к Нацу.       — Куда ты меня привёл? — шепчу я, нервно хихикая, когда он оборачивается ко мне с хитрой усмешкой.        — В «Хвост Феи», Харт. Твой новый дом, — он пихает меня в спину, притянув ближе рукой, и я невольно сглатываю слюну, осматривая людей, которые находятся передо мной и бьют друг другу лица. Какой-то пиздец. — Идём.       — Постой-постой-постой, — оборачиваюсь через плечо, пытаясь притормозить начавшиеся пихания в спину. — Я туда не пойду, — шепчу я тихо.       — Это почему же?        — Как почему? — я нервно сглатываю, переведя взгляд вперёд и вернув тот на Нацу. — Поэтому?…        Парень изгибает бровь, осматривая людей вместе со мной, а затем возвращая взгляд, пожав плечами, мол, это совершенно обычное явление в здешних местах. Я снова нервно хихикаю и меня опять же пихают в спину, заставляя пройти вглубь событий вместе с Нацу, который следует за мной по пятам. Знакомиться — настоящее испытание для человека, который никогда особо связей и не налаживал. У меня нет крутого профиля в тайной соц.сети и у меня нет насыщенной второй жизни. Я не веду блогов и не скрываю от отца факт того, что сбегаю по ночам, ведь я и не пытаюсь. Точнее, не пыталась.        Мы подходим к барной стойке и мой зад тут же оказывается рядом с задом Грея, что охотно отворачивается от стакана с пивом и кивком головы здоровается со мной, заставляя кивнуть ему в ответ.       — Какие люди, — присвистывает он, переводя взгляд на Нацу. — И с охраной. Сторожевую псину зачем привела?       — Кто тут псина, чмо лысое? — выглядывает тот из-за моей головы, уложив подбородок сверху. Грей ухмыляется. Отворачивает голову, делая ещё глоток пива, а потом выдаёт:       — А как к хозяйке-то приклеился, вы посмотрите.        Дальше? Шоу. Ведь, да, мужчины не живут по правилам адекватных людей. Во всяком случае, не эти. Я закидываю ногу на ногу и слежу за тем, как мимо лица красноволосой девушки пролетают мужские трусы, слетевшие с Грея, как будто им и держать нечего. Но судя по тому, что детям видеть запрещено — одежда с него сползает только потому, что он, как змея, скользкий и вредный. Я отворачиваю голову, шлёпая себя по красным от стеснения щекам и невольно выдыхаю. Я точно зря сюда приехала.        — Держи. За счёт заведения, — передо мной из ниоткуда материализуется стакан с мохито, призванный видимо поднять мне настроение после драки, идущей сейчас на фоне. Но мохито меня сейчас мало интересует.        Я поднимаю взгляд и встречаюсь с улыбчивой блондинкой, смахивающей капли с пальцев от влажного бокала полотенцем. Её волосы собраны в высокий хвост, она в белой рубашке с закатанными рукавами и в брюках с широкими штанинами. Ого.        — Мира. Мираджанна Штраус. А ты?       А я?        Моргаю глазами, сглатывая, и неловко улыбаюсь.        А я?.. Люси Хартфилия?…       Разве я всё ещё она?        — Я.. — было порываюсь, обхватив стакан рукой, как тут же меня со спины обнимают чужие горячие руки и рядом с моим ухом слышен приятный мужской баритон:       — Это Люси. Моя интернет-знакомая, та самая, — Нацу довольно и ощутимо улыбается, похлопав меня по плечу, и я невольно выдыхаю ещё раз, но уже от облегчения, покосившись боковым зрением сначала на кивающую Мираджанну, а затем на всё ещё говорящего с ней парня, следя за его губами, выписывающим буквы. Уже весь в ссадинах. — Ага. Притащилась, прикинь. Всё верно. Ей здесь самое место. Да, Харт?        Он встряхивает меня и я тут же кивают ему, как болванчик. Как тяжело.        — А? Д-да. Да.., — я снова немного улыбаюсь. Мира усмехается.        — Что ж. На удивление рада знакомству, Люси, — белокурая мурлычет моё имя, как будто пробует на вкус.        — Взаимно.        Я ловлю губами трубочку от коктейля и делаю пару глотков, упираясь взглядом в столешницу и исподтишка следя за Драгнилом, который легко усаживается рядом со мной и требует выпить. Значит, теперь у нас секрет на троих? И надолго же нас хватит? И что вообще значит на удивление?!

***

      А я расскажу, что же это значит.       Fairy Tail, гласила вывеска на том здании, где совсем недавно я выпивала. Нацу Драгнил, гласили буквы в строчке его ника в нашем чате. Как мы с Нацу познакомились? Достаточно представить самый нелепый из всех возможных способов — в анонимной чат рулетке. Исключительно диалоговой, без звонков и камер.        В тот день, как и все прошедшие 21 год, я хотела поддаться самому жадному из всех грехов — мне хотелось стать дикой кошкой в этих каменных джунглях. Обернуться из загнанной мыши в эталон самой себя — сильную и независимую, готовую идти по головам. Даже немного упрямую, чтобы наконец распоряжаться своей жизнью самостоятельно. И Нацу, оказалось, слишком хорошо подходил на роль того парня, что способен дать мне шанс на такое будущее. Он был буйным. Он жил одним днём. От него веяло жизненным уроком, который мне стоило усвоить.        И я оказалась права. Мой урок совершиться здесь и сейчас — это словно игра в шахматы. Я не гроссмейстер, но мои фигуры стоят на поле в ожидании шага противника. И мой противник наверняка догадывается о том, что сегодня тяжёлая ладья поменяется местами с королём.        Я опускаю взгляд на простирающийся вперёд трек для гонок. Выдыхаю тяжелый, ледяной воздух, давящий на грудь при каждом вдохе, и перевожу взгляд на Нацу, стоящего в толпе с до одури широкой ухмылкой. В его ярких глазах горит огонь страсти. Огонь жизни.       А в моих.. Страх. Горький, как запах от выхлопа тех машин, что стоят по обе стороны от меня.        Мать его, как я здесь очутилась, спросите меня? В этой короткой юбчонке, с этими проклятыми флажками?!        — Убью, скотину… — шиплю я, миловидно улыбаясь так, будто не сжала зубы от злости. Во мне бурлит этот огонь от желания задушить полудурка с розовыми волосами. Мои ноги уже тысячу раз как замёрзли! А щёки.. Честное слово, я даже под ледяным ветром ощущаю, как они горят.        — На старт!… — я поднимаю флажки, слегка отведя бедро в сторону. Как я докатилась до жизни такой?! О, что ж. По правде говоря, я была вынуждена до неё докатиться.        — Внимание!… — народ призывно вопит от того, как верещат загнанные в металл моторы. Я ощущаю дрожь собственных коленей. Это ужасно. Всё это!       — Марш! — я резко роняю потяжелевшие от адреналина руки, выпуская флажки из пальцев, и единожды содрогаюсь от окатившего тепла мимо пронёсшихся машин, тяжело дыша. В момент запахло жжёной резиной. Громкий свист встал в ушах и лишь пара изумрудных глаз увлечённо стояла в стороне, пока вся толпа выбежала вслед уезжающим. Я сглатываю вязкую слюну.       Почему же Штраус была так удивительно рада познакомиться? О, как же всё просто. Ведь я, оказывается, наконец-то поработаю! Бедной Мире уже страсть как надоело заниматься тем, чем занимаюсь сейчас я. И милостивый Драгнил очень радостно заявил, что я с удовольствием исполню её обязанность! А именно — дам, мать его, старт для самых больших нелегальных гонок этого города. Никто официально не разрешал то, что они здесь творят. И хуже этого только то, что…       «— Дашь старт и бегом ко мне, Харт — поедешь со мной.»        Ха. Я поеду только в психоневрологический диспансер. У меня ноги не гнуться, но от огромной толпы лучше спастись рядом с теми, кого я хотя бы немного знаю. Правда, вопящая рядом со мной Леви подливает масла в огонь не хуже всей этой кучи тел.        — Мочи его, любимый! — кричит «миловидная малявка» в догонку, хватая меня под руку и тряся.        — Тише-тише, львица, — усмехается Джувия, оттаскивая Макгарден от бедной меня и кивая на мой благодарный взгляд. — Ты как, Люси?       Я облизываю губы и слабо улыбаюсь. Мандраж внутри меня всё ещё горит синем пламенем. Прямо как желание начистить морду Драгнилу. Пальцы ещё трясутся, как и колени. Но Леви и Джу, что стоят рядом, служат поводом немного прийти в себя. Должна признать, всё происходит слишком быстро.        Мы знакомы от силы пару часов.        А я уже готова доверить им свою жизнь.

Отец бы в жизни подобного бы не понял.

      — В порядке.. Спасибо, — я выдыхаю, ёжась от ветра, подувшего со стороны, и осматриваю обеих девушек.       — Ох, Люси, ну ты зажгла! Все просто в восторге! — Леви хохочет, заразительно улыбаясь и я невольно расслабляюсь. Значит, глупо я не выглядела? — Гажик точно выиграет.        — Конечно выиграет, — Джувия улыбается в ответ, похлопав девушку по плечу и переводит взгляд на меня. — К слову, Нацу тебя уже ждёт. Знаешь ведь, куда идти?        — Нацу ждёт? Опасное словосочетание.        — Леви!       — Что? Саламандр же совсем дурной! Итак втянул нашу Люси в свою авантюру, — возмущается кареглазая, цокая языком. Втянул в авантюру — даже мягко сказано. — Ты построже с ним.       — Обязательно, — я тихо смеюсь. Бесполезно. Наверное, я никогда не привыкну к чему-то подобному. Ведь глядя на них, невольно только и всплывает мысль о том, что здесь что-то не так. Какой-то подвох. Мы едва знакомы, а так хорошо ладим, что я готова назвать их хорошими подругами. Будто на самом деле мы знакомы уже не один десяток лет и я знаю этих людей так же хорошо, как они знают меня. Но реальность гораздо менее красочна. И тот факт, что они понятия не имеют, кто я такая на самом деле лишь тому подтверждение. — Что ж, я побегу.       — Конечно! Ещё увидимся, Люська, — ободрительно кивает мне Леви и я киваю им в ответ, помахав и направляясь на стоянку. Увидимся ли? Только если я сменю внешность и имя. А лучше — жизнь.        Так что здесь такое? Если совсем вкратце, это место — импровизированный комплекс, где собирается молодёжь, чтобы погулять как следует и погонять за деньги. Всё. Это лишь место для бизнеса. Но это не элитный клуб — а подпольная организация, которая одобрена и существует лишь благодаря связям местных ребят. И Нацу Драгнил — один из главных спонсоров местного веселья. Его знают все. И я приехала с ним. Свежая кровь.        Притащил для отвлечения внимания от себя, не иначе!        Леви и Джувия же — такие же местные участницы городской нелегальной жизни. Джу подсела к нам за стойку, как позже выяснилось, чтобы вновь потерпеть поражение от морозного красавца, Леви с Гажилом же подошли, чтобы поговорить с Нацу, ведь тот огромный пирсингованный дракон сегодня участвует в заезде. А я… Я оказалась прямо меж двух огней. Облепили, демоны! Замуровали!       — Ну неужели ты притащилась наконец, Харт? — кричит мне мой пилот, опираясь о свою Audi и кидая в меня моей же одеждой. Я нахально высовываю язык, заметив, как он этого не любит, и хмурюсь.       — Между прочим, ты сам виноват в том, что заставил меня давать старт!        — Капуша!        — Кретин! — складываю я руки, впиваясь в свою тёплую кофту холодными пальцами. Слышу вздох. — Вот повздыхай мне тут ещё!       — А ты вообще цыц! Давай переодевайся. Я должен оказаться у старта первым, — Нацу открывает дверь машины и я невольно снова краснею. Переодеваться? Там? Чёрт…       Я смиряю Драгнила взглядом «подглядишь — убью» и тот поднимает руки в сдающемся жесте, нахально облизав припухлые губы. А это очень даже.. Неплохо. Снова чёрт… Что ж, делать нечего. Точнее, есть чего, но ведь… Судя по тому, что я охотно залезаю в тёплый салон — я так же охотно нахожусь здесь и делаю всё, что делаю? Ведь Драгнил, по сути, старается для меня... Ему есть до меня дело. Как и мне, вообщем-то, есть дело до его нужд. Мы ведь не чужие друг другу люди. Мы — друзья.        Я тихо сглатываю, косясь на мужскую талию и спину, которыми он облокотился о дверь, и начинаю переодеваться. Всё то подобие одежды, что было на мне до этого, летит на соседние сидение, а всё то тёплое и удобное, что было на мне до этого шоу — натягивается обратно вплоть до момента, пока я не вижу хитрющую лыбу розоволосой ящерицы, в наглую глазеющую на меня, через стекло — полуголую и наверняка растрёпанную. Я смотрю на него в ответ. И щёки покрываются спелым алым.        — Поспеши, Харт. Я очень нетерпеливый, когда речь о гонках.        Я сейчас со стыда сгорю на этом кресле.        Шустро переодеваюсь и выскакиваю из машины, хлопнув дверью и встав напротив розовласа, как бык напротив тореадора. Ну сейчас он у меня попляшет!       — Я хотела задушить тебя ещё там, пока давала тот старт, и теперь, знаешь, у меня есть эта возможность вз-…       — И что же, наконец воспользуешься ей, Харт? — прерывает он меня, вжимая спиной в свою Audi. Шепчет мне прямо в губы и смотрит прямо в глаза, заставляя все нервы в теле взвыть от напряжения. Блять, вот это точно чёрт… — Или снова дашь заднюю? Маленькая трусишка.        Я тут же задираю нос, сравнивая наши лица настолько, насколько позволяет разница в росте. Он же ухмыляется, обнажая острые клыки и прижимается ко мне ближе настолько, что будь воздух живым человеком, не протиснул бы и мизинца между нами. Горячее дыхание мужского рта щекочет мой нос и верхнюю губу, от чего собственное равномерное покачивание груди предательски сбивается. Хочется вбирать ещё больше воздуха. Но он в миг становится горячим настолько, что режет лёгкие. Как же страшно…        Страшно?        Страшно интересно.        Я никогда не ощущала близости. Особенно с парнем. Особенно такой... Дыхание Нацу горячее настолько, что губы моментом пересыхают и приходится их облизывать. Взгляд Нацу жадный настолько, что я ощущаю себя стейком на тарелке, поданной гурману для дегустации. Дегустации.. Хочу сама его попробовать. И моя секундная слабость, кажется, совершенно не вызывает у него отвращения, пока он не открывает рот…       — Садись в машину, Харт… Нам пора, — вдруг шепчет Драгнил в мои губы, выдергивая меня из пелены желаний и заставляя тяжело выдохнуть задержавшийся в груди воздух через нос. Я отворачиваю голову, ощущая, насколько горячими стали щёки. 

Что же это сейчас было?..

***

      Если делать вид, что ничего не произошло — долго можно сдерживать себя от желания узнать, чего хотел другой человек? Чем были забиты его мысли? Нацу был загадкой, которая не подходила под все мои ответы, что я успела в себе отыскать. Почему он мне помог? Почему привёз сюда? Почему вид Нацу Драгнила заставлял меня всё чаще и чаще думать о том, какие отношения между нами? Прошло уже очень много времени с начала нашего общения. И лишь здесь и сейчас, проживая свою жизнь рядом с ним, мне хочется понять его так, как понимают его остальные.        Наша машина подкатывается к стартовой линии и Нацу, тяжело вздохнув, вытаскивает зубами сигарету из пачки, до того лежавшую в двери. Подпаливает, затягивается, опустив окно и будто сглатывает весь дым вместо того, чтобы выдохнуть. Его кадык дёргается, ведь курит он закинув голову, и я невольно снова краснею, отводя взгляд от воспоминаний совсем недавних событий.        Судя по времени, скоро за окном начнёт светать. А до тех пор — подле нас раздаётся рёв чужого мотора, на который я с интересом и оборачиваюсь.        — На-ацу, — усмехается каштнововолосый, протягивая руку через опущенное окно и дожидаясь такого, я бы даже сказала, братского рукопожатия. Значит, они явно закоренелые если не друзья, то точно знакомые. — Не думал, что ты всё же приедешь. Да ещё и не один, — карие глаза с интересом прищуриваются, уставившись на меня.        Нацу же хмыкает, продолжая затягиваться. Скоро фильтр скурит.       — Люси — мой скромный пилот на сегодня, так что копыта-то попридержи, жеребёнок, — Драгнил обнажает клыки, довольно ухмыльнувшись и выкинув сигарету на асфальт. Закидывает в рот яблочный леденец и осматривает своего соперника с явным азартом. — Очень рад тебя видеть у нас в гостях, ты же так хотел победить меня, Лейтис. Поэтому сегодня, дорогуша, я вынужден буду сделать всё, чтобы подобного желания у тебя больше не возникло.        В глазах напротив он видит решимость и что-то вроде желания оказаться «первым». Но Саламандр не был бы Саламандром, если бы этот взгляд не показался ему до жути смешным. Парень катает леденец во рту, вновь хмыкая в насмешливой манере и закусывает нижнюю губу, закрывая окно. О чём, вообщем то, может идти речь, если судя по виду, он тут решает, кто будет главным? Точнее, как решает? Он и есть главный. И останется таковым до конца, кто бы не пытался сместить этого Короля местной ночной жизни. Ведь Нацу знает себе цену.       Одно мне стало понятно совсем недавно — невозможно найти человека, способного совладать с безумным нравом таких же, как и он сам. Только если этот безумный нрав не направить в нужное русло. Пелена от рокота моторов и криков накрывает уши, как оглушение от взрыва в голивудском кино. Всё, что здесь есть — то самое безумие. Так развлекаются те, кто ищет азарта. Каждый человек из здесь присутствующих готов поставить на кон всё, лишь бы снова оказаться на дороге и вкусить плоды этой обжигающей энергии, когда ты стираешь шины своей машины в ревностной борьбе за первое место. Стать первым — цель ночи. Завладеть властью и почётом — вот, что здесь главное.        Он словно по своему показывает мне всё, что создавалось здесь эти долгие годы. Я рассматриваю трассу перед нами — длинная и изогнутая линия асфальта, уходящая в крутые повороты. Здесь явно оставили приличную кучу денег, чтобы создать этот трек для тех, кто оказывается в поисках места, где можно спустить пар. В наше время к подобному относят либо клубы, либо ночных бабочек, но, судя по Нацу, это — это гораздо лучше утоляет жажду. 

Моторы заведенных машин со старта ревут, заглушая местную музыку. 

      Каждый раз, как в первый — глядя на это даже сидя внутри, меня распирает приятное удовлетворение. Это явно страх вперемешку с чем-то доселе мне неизвестным… Нацу же, глядя на меня, задорно смеётся, будто ощущает себя полноправным владельцем тех ощущений, что люди здесь получают. Можно сказать, уходящие со скрежетом шин тачки — это его послушные подчиненные.       В этом бизнесе наверняка крутиться множество денег, они предоставляют всё, чтобы вызвать в людях эмоции, которых так не хватает. Это место для зрелищного шоу с тройной дозой для самых переживающих за своё здоровье, и именно поэтому любая авария наверняка будет лишь в радость местному сборищу интеллигентов.         — Пристегнись, Харт. Время начистить засранцу Хибики задницу, — я тут же исполняю приказ, глубоко выдыхая и переводя взгляд на девушку, вставшую перед нами. Мира игриво улыбается, махнув густыми волосами и оглядев толпу.        На старт, внимание, марш?        Кажется, совсем недавно, там стоял никто иной, как я сама. И как же так получается, что переместившись в машину, страх за свою жизнь только сильнее сцепляет свои руки на мне?       Я глубоко вдыхаю и мы тут же срывается с места под вопли толпы. Все мысли вылетают из моей головы, оставляя место лишь истошному желанию закричать, но мне удаётся сжать губы как можно плотнее, лишь бы не отвлечь Нацу. Моя жизнь на его совести! И не дай Бог я закончу на одном из тех поворотов — убью Драгнила в сотый, в тысячный раз за то, что он так плохо обойдётся со мной!        Кареглазый вырывается вперёд и Нацу вынуждено притормаживает, чтобы морда Audi не сцепилась с задницей чужой машины. Однако розовлас лишь ехидно улыбается — его руки впиваются в руль так сильно, будто он стремится вырвать его, на деле сжав до проступающих под кожей вен. Гонки связаны с концентрацией. И если хоть на миг сбиться с намеченного пути — угодить в кювет, перевернуться или ещё чего похуже — всё окажется уже не столь нереальным с тем, о ком все местные «феи» отзывались, как о рождённом с рулём. И не сказать, что подобного печального опыта у Драгнила никогда не было — чего стоят все тайны шрамов на его теле.       По начищенному до блеска бамперу чёрной Audi скользит сменяющий друг-друга свет фонарей, освещающих темноту улицы. Рёв мотора заполонил салон — именно так заглушают внутренних демонов, от которых в голове зарождаются чертовски плохие идеи. Нацу вновь ухмыляется и выжимает педаль газа в пол, проскакивая в открывшуюся зону между машиной Хибики и отбойником, опасно приблизившемуся к моей двери. Ком в горле сдавливает дыхание.       Драгнил наверняка не считает себя молодым и безрассудным, хотя у многих, в том числе и у меня, складывается именно такое впечатление. Однако, он явно всегда делает всё целенаправленно и, чаще всего, ради своей выгоды. Природа научила человека выживать в тех условиях, где не способен выжить кто-то другой — именно поэтому свои способности следует использовать на максимум, да? И, казалось бы, что плохого в том, что получать за это приятное вознаграждение?       Разве что, можно легко лишиться мирной и спокойной жизни. Но так ли нужна эта мирная и спокойная жизнь, когда прикоснёшься к огню той, от которой все органы сжимает от страха и кровь от адреналина стучит в висках отбойным молотком?        Придётся ответить на этот вопрос самостоятельно. И, кажется, Нацу для себя уже решил, каким будет ответ.