Игра в свободу

      Я медленно провожу взглядом по двигателю машины, закинув грязную тряпку на не менее грязное плечо и стряхиваю руки. Поменять свечи — целое дело, когда тебе слишком лень с этим возиться. Откручивать все эти сосочки, чтобы потом вкрутить на их место новые — чёртова терапия для нервных, ведь спешить нельзя — ещё не дай бог из рук выскользнет. Грей давно говорит, «Нацу, ушлёпок, у нас же есть ебучий Гажил, сука, Редфокс, загони ты её уже к адекватному человеку». Но я лучше кирпичный завод в свои же штаны отложу, чем загоню её к этому черноволосому чёрту. По крайней мере, я искренне верю в то, что с подобными вещами типо той же замены свечей, масла и прочих ерундовин я способен справиться сам.        — Вот ты где, Драгнил, — о, этот голос я узнаю из тысячи.        Стряхиваю грязь с рук висящим краем тряпки, снова и снова, будто это поможет сделать их светлее хоть на тон, и перевожу взгляд на вошедшую Скарлет. Ну до чего Титания сверкает в своём обличии — если Вы спросите, восхищён ли я своей давней подругой, то получите согласие. Чёртова паршивка уж больно хороша собой, но вот был у неё знатный такой минус — поперёк горла ей не встанешь; своим темпераментом не задушишь; да и вообще ничего ей не сделаешь. Названная королева фей была смесью горького шоколада и крепкого виски — хоть убейся, а накроет точно хорошо.        — Какие люди, — искренней радостью на моём лице наверняка и не пахнет, но Эрза лишь скептически изгибает бровь. — Чем могу быть полезен?       — О, обрадую тебя, полезен точно будешь — у нас огромные, мать его, проблемы, — лицо Эрзы искажается в гримасе гнева, а глаза бегают по мне, будто в поисках места, по которому стоило бы меня шандарахнуть, чтобы я взял руки в ноги и тут же поскакал за ней хрен знает куда. — И ты — говна кусок — будешь вынужден их теперь решать. 

***

      Краткий экскурс в историю. Был у меня как-то друг. Целеустремленный, находчивый, одним словом — малолетний засранец. Блондин, не крашенный, честно, а глаза у него ну на редкость хитрющие, всех насквозь видел. И за любую ошибку будто глотку перегрызёт, имей зубы поострее. Хотя, знаете, вот честное слово вам даю, сколько себя помню в его ближайшем кругу, тот толком и не кусался. А всю клыкастую пасть и вовсе в один момент спилила до основания кое-кто под именем Дженни. Ах, Дженни, сколько же местных парней из нашей гильдии она сгубила сразу после того, как вступила к Пегасам. Прославилась, завоевала главного красавчика из местной стаи пижонов, заставив его перекраситься в родной каштановый, и вот теперь, спустя несколько дней с нашего заезда с её молодым человеком, оказалась то ли причастна, то ли не совсем, к тому, о чём можно говорить лишь в узком кругу лиц.        Так кто же такой этот Хибики, которого мы пару дней назад благополучно уделали вместе с Люси? И почему сейчас я вынужден сидеть и выслушивать притязания аловолосой валькирии, вместо того, чтобы отвезти свою машину на мойку? Пожалуй, один Бог знает, кто и что там натворил, но на лицо у нас всего пару фактов.       — Не знаю, кто, где, когда — это выясняет уже ебучая экспертиза, но ни тела, ни даже ебучего скелета этого придурка в машине не было! Вот так. Исчез, сука, без следа, — у кого-то полыхает. Я закидываю голову к потолку и умных идей у меня всё меньше. Как же я так умудрился здесь оказаться? Сколько в голове вопросов. — Нацу!        — Да, милая Титания? — я перевожу взгляд на Эрзу, оглядывая круглый стол, за которым мы собираемся, чтобы обсудить какие-либо вопросы, касающиеся смежной работы наших гильдий и компании. И сегодня на повестке дня был вопрос такой — куда же делся Хибики после того, как благополучно проиграл, отдал деньги и укатился восвояси? И главное — кое-кто утверждает, что тот уже довольно давно не появлялся в Пегасах. Может ли это быть объявлением войны? Я тихо фыркаю под злющим взглядом Скарлет и выравниваюсь. Идиотизм. — Слушайте, он же уже очень давно был под властью его любимой Дженни. К ней все вопросы.       — В том-то и проблема, уголёк. Она бросила его незадолго до того, как тот изъявил желание кинуть тебе вызов, — Грей закидывает ноги на стол, хитро улыбаясь, ведь к нему-то претензий никаких, а у меня аж глаза на лоб лезут — то есть ему можно так сидеть, а мне и головы закинуть нельзя?!       — Прекрасно, вот он и поехал излечивать горе в ближайшую стрипуху и не просыхает уже пару дней. Скоро объявиться, помяните моё слово, — я достаю пачку сигарет из кармана, подпалив кончик под скептические взгляды моих согильдийцев, и тут же давлюсь дымом от резко вскрикнувшего Ромео за спиной:       — На-ацу! — Господи, блять, что же это такое?        Я перевожу взгляд на молодое дарование нашей гильдии и нервно бегаю языком по нижней губе, смахивая слёзы, проступившие в уголках глаз, пока тёмноволосый опирается о стену у входа и старается отдышаться. И как это валькирия его ещё не сожрала за то, что он нарушил устав и заявился сюда?       — Там Кана! — корчится парень, выравниваясь и закинув голову. Я прочищаю горло, морщаясь от саднящего внутри чувства. — По поводу Хибики!        — Опа, — восторженно хохочет Грей. — Смотри, Эрз, а уголёк всё-таки то ещё светило экстрасенсорики. Я же тебе говорил, он всё своей тощей жопой почует.       Я нервно затягиваюсь, переборов желание убить уёбка, ведь здесь аловолосое чудище, и медленно поднимаюсь, осмотрев присутствующих прежде, чем сказать:       — Веди, мелкий.        Все поднимаются вслед за мной, когда тот кивает, и проторенной дорожкой, будто крысы к сыру, мы движемся по лабиринту здания к главному залу. Я же резвенько машу Люси, заметив ту в окружении Леви и Лисанны, когда та поднимает взгляд, заприметив нас. С начала колонны я сразу же предпочёл идти в самом конце, и Эрза учтиво решила составить мне компанию, от которой я искренне хочу избавиться в ближайшие пару секунд. И Люси — лучшее решение моей проблемы.       — Уверен? — спрашивает меня Титания, краем глаза заметив, кого именно я позвал.       — Брось. Неужели переживаешь, что из-за неё наш Хибики и пропал? — я усмехаюсь, закатив глаза, и хватаю подоспевшую блондинку за руку, без лишних разговоров утягивая ту в коридор со всей нашей стаей. Судя по молчанию и ускорившемуся шагу Титании, ушедшей вперёд колонны, я либо её убедил, либо очень резво заставил её принципиально прикрыть рот тем, как Хартфилия резко к нам прискакала. Мой план удался. А блондинке, похоже, стало интересно, где я всё-таки пропадал, раз она поспешила меня нагнать, расставшись с новыми подругами.        — С утра тебя не видела. Ты где был? — спрашивает она шепотом, заставляя меня заулыбаться. Угадал значит, всё-таки интересно.       — Соскучилась? — при виде её румянца на таком резко гневном лице моя улыбка становиться только шире. — Да не переживай. Я тоже, безумно, — тихо смеюсь, получив свой законный за подколы удар под рёбра. Дразнить этого адреналинового микро маньяка с каждым разом становится всё интереснее, но ещё интереснее наблюдать процесс того, как Люси вливается в местный коллектив. — Рад, что тебе здесь нравится, Харт.        И тут она снова, вот как любит это делать, когда хвалишь её или говоришь что-то приятное, быстро-быстро хлопает длинными ресницами и вдруг улыбается мне, сменяя гнев на милость. Видимо, нравится настолько, что можно и мои издевательства мне простить.       — На твоё счастье, — кивает мне Люси. — Так, а идём-то куда, Саламандр?       — Подтверждать факт того, что мы с тобой не причастны к пропаже Хибики, — совершенно серьёзный ответ от совершенно не серьёзного меня. Эта гроза моих футболок и шорт вопросительно изгибает бровь, переведя взгляд на толпу людей перед нами, и во взгляде её читается парочка немых вопросов, на которые и мой личный ответ-то не нужен.        На самом деле, это мною озвученное заявление — довольно серьёзное. Естественно, найти какую-нибудь предсмертную записку с его почерком, где упоминаемся я и эта дама-мадама будет очень отягощающим обстоятельством. И хоть Лайтис до конца не знает, кто такая эта сидевшая рядом со мной — самим Нацу Драгнилом — Люси-пилот, но если там окажется хоть малейший намёк — замять дело будет ещё сложнее. Под прицелом окажусь не только я — что не так важно — но и, мать её, Харт, которой светиться — забыть о настоящей жизни среди нормальных, насколько можно считать моих знакомых нормальными, людей. Пропажу человека с последующей его смертью не скрыть ни от других гильдий, ни уж тем более от государственных служб, особенно, если они накроют все наши картели. Дай Бог, чтобы он был просто жив. А дальше мы как-нибудь дружно выпьем чая с пустырником и посмеемся с того, сколько сучек он — такой расстроенный проигрышем — отымел.       Главное, чтобы подозрения остальных не пали на нас раньше, чем я сам их на себя уронил. И, судя по обеспокоенному взгляду Харт, вся радость здешнего пребывания уже и не настолько важна, сколько важен факт того, где же сейчас этот «хрен пойми что за Хибики». Я усмехаюсь. Нет ничего более приободряющего, чем чашка кофе, запитая энергетиком, если у вас не сдох где-то в канаве ваш хороший такой знакомый.       Гильдия у нас большая — экскурсия здесь займёт порядочных два часа, а от того сильно много говорить о количестве здешних комнат бессмысленно. Всё это — один единый, слаженный организм; огромные часы, шестерни которых необходимо смазывать время от времени, чтобы их ход не замедлялся. Нам нельзя терять ни прибыль, ни потенциальных клиентов, а пропажа Хибики — повод для наших хороших друзей-акционеров и всех прочих-прочих поднасрать нам в ладошки приличную кучу. Чем занимается «Fairy Tail»? Лучше спросите, чем не занимается. Мы обеспечиваем множество людей — молодёжь — драйвом, людей постарше и более уважаемых — заботой об их товаре. Торгуем машинами, запчастями, по всей стране наши мастерские. Пригоняем иномарки из-за границы по просьбе покупателей, у нас самые успешные автомобильные ателье, в которых людям доступны любые опции за их деньги. И получить статью в газете на первой полосе, где в заголовке будет сказано, что один из совладельцев этой огромной компании может быть замешан в пропаже одного из конкурентов — вот уж прелесть какая. Я буду несказанно рад оказаться столь популярен.        Петляя по здешним залам, мы оказываемся в просторном кабинете — Кана, ссутулившись на кресле, оборачивается на нас, задрав очки с носа на голову. Я гляжу на Харт, а затем на этот каштанчик с алкоголем вместо крови. Блондинка в полнейшем абалдуе. Да и мне вполне взгляда хватит, чтобы понять, что это чудище уже накатило бутылки три.        — Оп, как вы быстро, — улыбается Альберона, почесав карандашом кожу щеки, а затем бодренько встаёт, прихватив свою папку. — А мастер?..       — А мастеру здесь быть и незачем, — Эрза цокает языком, осмотрев пошатывающуюся алкоголичку. — Долго ты будешь накатывать на рабочем месте?       — Будет тебе, Титания, итак в каморке работать заставляешь. Дай хоть какую-то радость в жизни сохранить, — пучок у неё забавно наклоняется вместе с головой, когда они с Эрзой встречаются взглядами, а затем Кана с ухмылкой зовёт нас к доске в глубине комнаты.       — Это это-то каморка?.. Целый лофт, — шепчет Люси, осматривая комнату, пока мы выстраиваемся полукругом вокруг стенда. Я тихо хохочу.       — Я немного покопалась в том, что мы имеем из последних событий, всех показаний и с камер, на которых мог засветиться Хибики за весь последний месяц, и, пожалуй, должна заметить, что ничего примечательного в его пропаже нет, — девушка ведёт от фотографии к фотографии своим карандашом, изредка постукивая им по доске. — Единственное, что совершенно идёт вразрез с происходящим — это факт того, что никто не видел и не слышал, куда он делся после заезда с Нацу. А если верить камерам, что стоят на главном корпусе и вдоль дороги, по которой он к нам приехал и уехал — ничего необычного не происходило, машина ехала и ехала, пока не вернулась в черту города, — Альберона кивает, помахивая на себя папочкой. Градус явно согревает.        — Так. И где его машину видели в последний раз? Ты пробила его по городу?        — Пробила, — Кана переводит наше внимание на работающий проектор, закрывая автоматические шторы на огромных окнах, чтобы изображение в конце огромного стола для заседаний проявилось. — Бар. Хибики около четырёх утра остановился у «Barley Bay».        — Мы как-то отмечали там день рождение Лексуса, так что он наверняка может легко договориться с местным директором о приватном интервью для нас, — Грей осматривает фотографию, пряча руки в карманы джинс. Хибики, стоявший спиной к камере, выходит из машины и машет охраннику.       — Пожалуй, хорошая идея, — кивает Эрза, прикрывая глаза и хмурясь. Все мы прекрасно знаем, о чём она думает в этот момент, и одна лишь Люси, ничего не понимая, хлопает глазами.       — Вот только есть одна проблема, — Альберона тихо смеётся и крутит колечко на худеньком пальце своих рук, косясь на блондинку, внимательно её рассматривающую. — Лексус — это Лексус. 

И это просто пиздец какая проблема, на самом-то деле. 

      Я зачёсываю волосы, устало вздыхая, и медленно, цепляясь за каждую крапинку, осматриваю потолок. В комнате воцаряется молчание, прерываемое только целым ничем. Ни тиканья часов, ни каких-либо иных надоедливых звуков, о которых рассказывают вам в книгах. Лишь молчаливая пауза, наполненная раздумьями. И, пожалуй, есть у меня одна идея, как окончательно довести одного мужика до нервного срыва.       — Что ж, я далеко не самый плохой вариант из тех, которому Лексус готов бошку открутить, так что в ближайшие несколько часов я закончу с машиной и мы с Люси поедем к нему, — я перевожу взгляд на ребят, усмехаясь на дёргающийся взгляд Хартфилии. Да, красавица моя, привыкай. — Ну, в плане, завтра поедем. Устроит?       — Я с Греем с вами, — Эрза переводит взгляд на кадры от проектора прежде чем покоситься на Кану. — Выезжать будем около восьми вечера, встретимся на стоянке. Много вещей не брать, не на курорт едем, — аловолосая медленно кивает, скинув волосы на одно плечо. — А ты — Альберона — позаботься о том, чтобы мы приехали по нужному адресу.        — Есть, сэр!.. Ой, мэм! — каштановолосая отдаёт честь, встав в позу бравого солдата, и под громкий цокот женского языка заливается смехом. Женщины. Не то, чтобы чудо природы, но леща такого пропишут, что мир сразу станет полон чудес и все проблемки резко исчезнут. Обожаю. Аж душевно легко от мысли, что поеду на дело с маньяком в броне и типично голопузым распиздяем. Мама, помоги.

***

      Я наспех протираю влажные фары, покосившись на Хартфилию, тихонько наблюдающую за тем, как я мою машину в местном ангаре. Я изначально взял её с нами за тем, чтобы спасти себя от Эрзы. Однако, должен признать — держится она молодцом, раз до сих пор не кривит лицо при упоминании моего имени или моей фамилии, как это делает то большинство людей, что я тактично подверг пытке в виде аловолосого демона. Люси, как бы то ни было, практически не изменялась в лице, когда мы говорили с Каной о Хибики. И это, пожалуй, самое главное.        — Послушай, Нацу, — подходит ко мне блондинка, когда я выравниваюсь. В моей футболке, зато хотя бы джинсы по размеру надела. Расхититель моего гардероба! — А.. Эрза про меня ничего не говорила?       Я бы точно расхохотался, если бы заранее не знал, что ей будет дело до того, что о ней думает Титания, которая в принципе каждого нового человека сразу воспринимает в штыки. Осматриваю девушку с ног до головы и нервы потихоньку сдают от мыслей о том, что я это чудо сюда притащил и адреналиново заставил попотеть; запряг ехать к хрен пойми какому мужику, а единственным поводом для её переживаний в итоге здесь стала никто иная, как Королева Фей. Алая прямо страшна в своём недоверии.        — Послушай, Харт, — я усмехаюсь, кидая тряпку на ящик с инструментами у стены, и складывая руки на груди. — Эрза — это, конечно, кошмар на ножках. Пока не привыкнете друг к другу. Она — уважаемый человек. Хочешь совет? Прекрати трястись и бояться за мнение о тебе окружающих. Я давно наплевал на то, что большинство может считать меня засранцем, придурком или ещё кем, но от того и жить легче — никто от тебя ничего не ждёт. Понимаешь, о чём я?        Блондинка следит за тем, как я стряхиваю с себя невидимые пылинки и упираюсь локтями в бока, и только помедлив пару минут, наконец кивает мне, задумчиво скривив губы. Я изгибаю бровь.       — Харт?       — Да-да, знаю. Хочу сказать что-то — говорю, — она отмахивается от меня рукой и переводит взгляд на машину. — Как думаешь, с Хибики всё хорошо?        — Без понятия, Лю. Разберёмся, — я усмехаюсь, совершенно обескураженный тем, как так быстро и уверенно ответил ей. Я не знаю, всё ли в порядке с Хибики. И не могу гарантировать, что это дело разрешиться быстро и без проблем. — Но есть кое-что, в чём я точно уверен, — облизываю губы, глядя на её изумлённое лицо. И судя по тому, как оно быстро меняется в сторону «Я уже догадалась, ладно», у меня всё на лбу написано. Ну либо она мысли читает. А вдруг реально читает? Ёмаё. Я храню под кроватью плюшевую игрушку, с которой спал в детстве и это — крылатый синий котёнок.        Молчит.        Ну и слава Богу, что молчит.       — Запрыгивай, — я киваю в сторону пассажирской двери и одним шагом оказываюсь перед ней, открывая. Хартфилия улыбается, закатив глаза и не торопясь крадётся ко мне дикой кошкой, обходя и усаживаясь уже на своё законное место, сложив ручки. Я готов мурчать в ответ от того, как приятно, когда она не возникает. — Какая ты сегодня, на удивление, хорошая девочка, Харт.        — Я веду себя так лишь потому, что ты потом дашь мне порулить, ящерка, — грозит она мне пальчиком, хитро прищуривается и закрывает дверь сама, прямо перед моим носом захлопнув её так, будто это уже и не моя машина. Ухмылка трогает мои губы. А у кошечки-то и коготки имеются.        Едва не перемахнув, как полицаи в своих сериалах, через капот сверкающей машины, я торопливо сажусь рядом с ней и завожу мотор. Раз уж девушка изъявила желание сесть за руль моей машины, заранее следует понимать, что в черте города нам делать нечего. Значит, либо трек, либо место, где особо нет камер и можно вдоволь погонять. И знаю я одно такое.        — У тебя права-то хоть есть? — я усмехаюсь, выезжая с мойки и кошусь на Люси, отрицательно мотающую головой. — Ну чудесно. Смотри, машину мне не помни.       — А что, реально порулить дашь?       — Обижаешь, душа моя. И порулить дам, и даже денег не возьму. Прямо экспресс-курс по вождению, тем более, что на халяву, — я качаю головой и мы устремляемся прямиком в глубину той же дороги, по которой заезжали. Ночь кутает машину в свои объятия, расступаясь лишь перед светом фар, и, знаете, как-то удивительно хорошо в этой тьме тогда, когда рядом есть кто-то близкий. Люси всё время с того момента как села в машину не перестаёт слабо улыбаться, и я, пожалуй, искренне сам счастлив видеть то, с какой теплотой она выражает свои эмоции. В ней ни капли лжи и притворства. В Хартфилии совсем нет того, за что любят большинство мужчин — в ней нет загадки. А я загадки вообще всю свою жизнь терпеть не мог. И самое ужасное, что всё это я понял только что.        Пока машина пробирается сквозь лес, я потихоньку разъясняю блондинке, как, что, зачем и где. Говорю, куда ей смотреть, чтобы держаться ровно в середине полосы, говорю, где включается дальний и ближний свет, если вдруг навстречу будет ехать машина. Должно быть, ещё никогда мне не было так забавно видеть искренний интерес в женских глазах, когда речь заходила об автомобилях. Я прекрасно осведомлён о том, что Люси любит эту тему. Раньше мы довольно часто обсуждали что-то из мира автоспорта и, признаться, потому «Fairy Tail» — это и есть одно из лучший мест для неё. Здесь ей точно всё понравится. Здесь Люси наконец поймёт, что значит — прикоснуться к тому, о чём так долго мечтал. И, что ж, да, ей точно идёт быть одной из нас. Пусть тому и нет официального подтверждения.        Лёгкая музыка заполняет салон. Мы едем не спеша, а от того оказываемся на нужной нам дороге только через двадцать минут мирной езды. Я не хочу торопиться, впервые наверное, но искренне хочу посмотреть на то, как Харт будет чувствовать себя за рулём. Тем более, что это — её первый раз.        Торможу у обочины, съехав в сторону.       — Давай, чебурашка, вылезай, — командую я, самолично выходя из машины прежде, чем на меня обрушиться град гневных обзываний ещё хлеще, чем могу позволить себе я. Харт вылезает следом за мной, ущипнув за бок, когда мы меняемся местами, и закрывает за собой дверь, умостившись на сиденьи. Я пристёгиваюсь, вцепляясь пальцами в ремень под её убийственный взгляд. — Что? Я переживаю за свою сохранность — и только!       — О-о, тебе напомнить, как ты к отбойнику с моей стороны подъезжал? Я кровожадная чебурашка, знаешь ли, — вздёрнув нос, блондинка хмуро прикрывает глаза, и мы вдвоём молчим пару секунд, прежде чем не начать дружно заливаться хохотом. И только спустя некоторое время опомниться меня заставляет то, что я очень хочу посмотреть, что из этого выйдет.       — Всё-всё. Левый поворотник, руки на руль, передача, газ, ты всё знаешь. Если что — помогу, — перехватываю её руку, опуская на коробку, и поудобнее усаживаюсь на кресле, следя за тем, как Люси повторяет все мои инструкции. Доходчиво объяснять — это точно моё, ведь Харт довольно легко усвоила всё, о чём я ей сказал. Мы выруливаем обратно на дорогу и в надежде на тихую поездку я было расслабленно спускаюсь в кресле ниже, но вот кое что перестаёт давать мне покоя в тут же момент, как я слышу рёв мотора — цифра спидометра резко начинает ползти вверх. И моё давление вместе с ним! Ёпта!        Фонари по краям шоссе превращаются в единую смазанную картинку — мы пролетаем один столб за другим, и факт того, что Люси лишь снова заразительно ржёт, везя нас в ебучую преисподнюю нисколько, блять, мне легче жизни не делает! Караул!        — Хартфилия, ебать тебя, я не хочу умирать таким молодым и красивым! Ты куда полетела-то?! Я ещё не все дела в этом мире завершил!

***

      Мой нервно дёргающийся глаз сглаживает лишь то, что я наконец тихо ем свой филе-о-фиш, стоя на парковке у фастфуда и непозволительно глубоко пытаюсь макнуть его в сырный соус. Смерть пронеслась перед моими глазами так же быстро, как проносилась моя соседка по машине, квартире и интересам по ровному покрытию дороги. Но вот незадача — у неё ни то, что глаз не дёргается — у неё даже сырного соуса больше в заказе!        — Я тут кое-что хотела тебе сказать, — Люси съедает картошку, запив её своей колой, и, слегка улыбнувшись, тупит взгляд на свои ноги. Я с интересом изгибаю бровь, весь такой готовый слушать извинения за её недавние выкрутасы. Но у девушки явно другие планы. — Знаешь… Спасибо. Спасибо, Нацу. За то, что делаешь для меня. За то.. Ну, за то, что посвящаешь меня вот в такую жизнь — настоящую! Я искренне, правда, благодарю тебя, потому что по сей день тебе есть дело до моих проблем, есть такая же ответная искренность в том, как ты себя ведёшь. Всегда оставайся таким, какой ты есть, Нацу. Я… — было начинает она снова что-то говорить, вот только единственное, о чём Люси не в курсе, так это о том, что она — и есть причина, по которой я такой, какой я сейчас есть. И как бы литературно не звучала эта фраза — я стал похожим на себя прежнего совсем незадолго до того, как мы с ней познакомились. Время с ней лично, вот так, с глазу на глаз, лишь подтверждает то, как я сильно изменился. 

У меня явно Люсифилия головного мозга. 

      И я почему-то лишь усмехаюсь тому, насколько паразитично бывает пребывание с девушкой, которая храпит, как трактор.