Боевой континент. Дитя Времени 2

Тан Инь и Тан Сянь никогда не выходили на арену в один день. Не потому, что боялись поражения, а потому, что правила Города Убийц были просты и беспощадны: если двое поднимутся вместе и выживут, им всё равно придётся убить друг друга. Они знали, что этот закон не изменит ни сила, ни талант. Поэтому каждый из них выходил по очереди, и с каждым боем шепот становился громче: «Тысячерукий Асура» и «Холод Тишины» — две тени, которые шаг за шагом приближались к двери, за которой живыми проходили единицы.   Тан Сянь однажды спокойным голосом сказала брату, пока точила стрелу для арбалета:   — У меня ещё тридцать тысяч стрел для арбалета Чжугэ и двадцать семь тысяч патронов для моего оружия. Хватит, чтобы снести половину этого города.   Тан Инь кивнул.   Здесь не удивлялись словам о смерти. Здесь ею считали, как другие считают деньги.   Иногда случалось, что тело противника было слишком крепким, и удары духовных навыков не пробивали защиту. Тогда брат и сестра редко, но всё же прибегали к одному: Молоту Чистого Неба.   Впервые зрители увидели два одинаковых силуэта оружия в руках убийц, и тогда город замер. Многие поняли — эти двое не простые. Они были связаны одной кровью и одной тайной.   Ху Льена, та самая девушка из Духовного Храма, следила за Тан Инем с самого первого его выхода на арену. Она редко пропускала бои и каждый раз смотрела так, словно хотела понять не только силу, но и сердце его.   Однажды, когда бой закончился, а кровь ещё стекала по краям ринга, рядом с Льеной возникла Тан Сянь — тихо, словно туман сама её принесла.   — Тебе нравится мой брат? — спросила она ровно, без угрозы, но так, что воздух застыл.   Ху Льена резко обернулась. На миг в её глазах появился страх. Она не ответила.   Тан Сянь чуть хищно улыбнулась, глядя на арену, где Тан Инь обтирал руки от крови.   — Тогда постарайся не умереть до конца, — сказала она и исчезла так же тихо, как пришла.  Прошло 2 года с прибытия Тан Сана с город убийц под именем Тан Инь.  До сотого боя оставалось три дня. Этот срок давали всем, кто достиг девяносто девяти побед. Дни тишины перед последним шагом. Дни, когда слабые сходили с ума, а сильные учились дышать, зная, что впереди — или бессмертие, или смерть.  За два года в Городе Убийц имена трёх людей стали почти мифом: Тысячерукий Асура — Тан Инь, Холод Тишины — Тан Сянь и Алое Золото — Ху Льена.  Каждый из них уже прошёл через девяносто девять арен. Каждый вышел живым. Остался один бой.  В ту ночь, когда город снова погрузился в кровавый полумрак, Тан Инь сидел, облокотившись на стену, проверяя состояние духовной силы. Тан Сянь неподалёку тихо чистила ствол своего оружия. Нуар спал в глубине её духа, приглушая её убийственную ауру.  И вдруг раздался осторожный стук в дверь.  Тан Сянь подняла взгляд первой. На мгновение её глаза фиолетовым блеском прорезали темноту. Тан Инь молча поднялся и открыл дверь.  На пороге стояла Ху Льена. В руках — простая металлическая кружка, а на лице — ни намёка на соблазнительную маску, что так часто была частью её силы. Только усталость и… решимость.  — Можно войти? — тихо спросила она.  Тан Инь отступил, не говоря ни слова. Ху Льена вошла, медленно, будто боялась нарушить что-то хрупкое.  — Я пришла… не ради войны. Меня зовут Ху Льена. Я Святая Духовного Храма. Хочу вам предложить всем вместе пройти Адский путь. — сказала она и подняла чашу. — Это «кровавая горячка». Я пью её каждый день, чтобы убивать себя понемногу и не сойти с ума в этом городе. Я хотела, чтобы вы поняли: я не враг вам. Я лишь хочу дойти до конца.  Она сделала глоток, не морщась.  — Не действует, — тихо сказала Тан Сянь. — На тебе яд. Слишком глубокий. Печень держится на упрямстве, кровь едва не свернулась. Продолжишь пить — не доживёшь до последнего боя.  Ху Льена впервые за долгое время растерялась, а чаша выпала из рук.  — Откуда ты знаешь?..  Тан Инь уже держал в руках небольшую стеклянную ампулу с густой прозрачной жидкостью.  — Противоядие, — сказал он спокойно. — Через три дня полностью вымоет яд. Но будет больно.  Тан Сянь уточнила с холодной прямотой:  — Через три дня — день последнего боя. Тебя будет рвать, ломать и жечь изнутри. Если ты не умрёшь раньше — успеешь закончить бои на Арены. Но выбора нет.  Ху Льена долго смотрела на них двоих, будто видела впервые. Потом подняла глаза — тревожные, но чистые.  — Тогда я доверяю вам. Если завтра не проснусь — считайте, что это было моё решение.  Она выхватила ампулу из рук Тан Иня и выпила, не дав себе времени на сомнение.  Её дыхание резко сбилось, тело выгнулось дугой, но она удержалась, не падая на колени.  — Спасибо, — выдохнула она. — Если мы выживем… я отплачу.  Развернулась и ушла в ночь.  Когда дверь закрылась, Тан Сянь тихо сказала:  — Она не лжёт. Она действительно выбрала нас. Или смерть.  Тан Инь кивнул. Город Убийц не верил словам — только поступкам.  Следующие два дня прошли в молчаливой подготовке. Тан Инь укреплял тело и дух, сдерживая волны убийственных мыслей. Тан Сянь проверяла арбалет Чжугэ и чистила патроны, считая вслух:  — Двадцать тысяч стрел. Пятнадцать тысяч патронов. Хватит, чтобы пережить ад.  Тан Инь усмехнулся:  — Ад — это мы.  На рассвете третьего дня Ху Льена появилась в дверях тренировочного зала. Бледная, но живая. Яд выжигало её изнутри, но глаза были ясными и твёрдыми.  — Когда всё начнётся, — сказала она, — Я пойду первой. Вы — следом. И если кто-то из нас падёт… остальные двое пройдут дальше. Вместе или по одиночке, но дальше.  Тан Сянь медленно протянула руку.  — Тогда заключим договор. Ад ждёт. Но там мы не будем врагами.  Ху Льена и Тан Инь положили руки поверх. Ни клятв, ни обещаний — только жест.  Здесь, в Городе Убийц, это значило больше, чем любые слова.  Последний бой был назначен через несколько часов. А после него — Адская Дорога. Их ждали не зрители. Их ждала история.