Боевой континент. Дитя Времени 2

Сознание вернулось постепенно. Тусклый воздух лесной поляны, запах влажной земли, едва слышное потрескивание ветра в ветвях. Первой открыла глаза не Сяо Ву и не Тан Сан, а Бай Ченсянь. Тело ещё помнило напряжение на арене и энергию переноса, но разум был чистым. Она поднялась на ноги и увидела: Тан Сан без сознания, Сяо Ву лежит рядом, а впереди — человек, перед силой которого склоняются даже титулы. Тан Хао. Ченсянь сделала вдох, провела рукой по волосам — и сняла маскировку. Серебристая длина исчезла, вновь открыв её настоящую внешность: фиолетовые волосы, такие же глаза, и черты, что уже запомнили все, кто дожил до финала турнира. Она шагнула вперёд и низко поклонилась: — Благодарю вас… господин Тан Хао. Он посмотрел на неё тяжёлым, проницательным взглядом. — Зови меня дядей. Это будет ближе к истине. Ченсянь коротко кивнула. — Тогда простите, дядя… что вмешиваюсь во время, которое должно принадлежать только вам и вашему сыну. Но я должна попросить. Она подняла ладонь. В ней возник темнеющий силуэт оружия, будто созданный из самой ночи. Второй дух — неопределённое оружие. На глазах он менял форму, а затем остановился, превращаясь в Молот, который Тан Хао узнал мгновенно. Не такой тяжёлый, не такой древний, но… слишком знакомый. — Я могу копировать духи-оружие. Не в полной силе — около семидесяти процентов от оригинала. Но этого достаточно, чтобы я смогла пойти дальше. Я хочу, чтобы вы научили меня Беспорядочному расщеплению Молота Чистого Неба. Она не скрывала ни решимости, ни мотива. — Я знаю, куда должен идти Тан Сан. Его дорога… будет похожа на вашу. Я пойду туда раньше него — в Город Убийц. Встретив его там, я стану его тенью. А если придётся — его клинком. Там будет человек из Духовного Храма. Мне нужно быть рядом, иначе он… может не вернуться. Тан Хао молчал долго. В её словах не было ни пафоса, ни детской мечты. Он видел только воина. А в её глазах — ту непоколебимость, которую когда-то видел в глазах своей жены. Она опустила взгляд. — Я уже тренировалась. После того, как увидела технику Тан Сана. Мой рекорд… пятьдесят шесть ударов. Но этого мало. Мне нужно больше. И ещё я прошу — учить меня бою без оружия. И тогда Тан Хао сказал только одно: — Хорошо. Он не увидел в ней девочку. Он увидел решившего всё человека. Именно в этот момент Сяо Ву пошевелилась и открыла глаза. Её взгляд сразу нашёл Тан Сана. Она поняла, что время пришло. Тан Хао сказал ей почти те же слова, что и в истории, которую судьба уже записала: о пути зверя, об опасности, о том, что она должна уйти, пока ещё живёт. Сяо Ву дрожала, но держалась. Она наклонилась к Тан Сану, поцеловала его в лоб, потом перевела взгляд к Бай Ченсянь. Та подошла ближе, взяла её за руку, сжала: — Мы встретимся. Я клянусь. Сяо Ву кивнула, прижалась щекой к голове Тан Сана и, поднявшись, ушла в темноту леса. Без оборачивания. И ни один лист не дрогнул вслед. Когда её аура исчезла, Тан Хао сказал спокойно: — Ты тоже отдыхай. Завтра для тебя начнётся тяжёлый день. А потом — дни будут ещё тяжелее. Ченсянь посмотрела на спящего Тан Сана, затем туда, где исчезла Сяо Ву. Ей было страшно. Значит — она всё делает правильно. Она легла неподалёку, положив руку на рукоять молота. Ночь была бесконечной и тихой. Тан Сан очнулся резко, будто вынырнул из глубокой воды. Первое, что он понял — Сяо Ву рядом нет. Второе — Бай Ченсянь лежит неподалеку, укрытая плащом из звериной шкуры. Она дышала ровно, но выглядела уставшей. Чуть дальше сидел Тан Хао, опираясь спиной на старый корень дерева, и смотрел на сына так, будто тот уже был не мальчиком, а взрослым мужчиной, от которого придётся принимать тяжелые решения. Тан Сан сел, пальцы сжались, глаза искали хоть тень Сяо Ву. Тан Хао понял это сразу. — Она ушла, — просто сказал он. Тан Сан замер, и голос у него был хриплый, но спокойный: — Куда? — Туда, где пока ты не сможешь её защитить, — ответ был тяжел, но честный. — И это было её решение. Тан Сан долго молчал. Пламя костра трещало, будто подстраиваясь под их дыхание. Его глаза медленно наполнились сталью. Не плачем. Решимостью. — Когда-нибудь я заберу её, отец. — Заберёшь, — кивнул Тан Хао. — Но только когда станешь силой, которую не сможет игнорировать ни один храм. Ты — её меч. А она — твоя душа. Сломаешься — потеряешь её навсегда. Тан Сан поднял голову. — Я не сломаюсь. Даже если мир захлебнётся кровью. Тан Хао усмехнулся устало, без тени насмешки. — Эти слова я уже слышал. От твоей матери. В тебе её сердце и моя ярость. Ты пойдёшь дальше, чем мы оба. Но разговор не закончился на этом. Тан Хао взглянул на Ченсянь. — Пока ты спал, она просила меня обучить её Беспорядочному расщеплению Молота Чистого Неба. Говорит, что будет твоей тенью в путешествии. Спасёт, если сам себе станешь врагом. Тан Сан удивился не тому, что Ченсянь попросила, а тому, что Тан Хао согласился. — Почему ты согласился, отец? — Потому что она — кровь нашего клана. Не по прямой линии, но достаточно близко, чтобы я чувствовал это. И она уже сделала выбор — умереть за вас, если понадобится. Такие люди не появляются случайно. Они — знак. Судьба на мгновение стала тише, как и ветер. Тан Сан посмотрел на Ченсянь, как на часть той силы, с которой ему предстоит пережить. — Тогда я не против, — сказал он тихо. — Если она идёт этим путём, мы будем рядом. Тан Хао кивнул. — Хорошо. Но помни: никто из вас не имеет права оступиться. — Я знаю. Я буду готов. Через полчаса Ченсянь пошевелилась. Медленно открыла глаза, села, посмотрела на Тан Сан, потом на Тан Хао. Тишина между ними была не тяжёлой — настоящей. — Мы должны стать сильнее ради неё. Тан Хао встал первым. — В путь. Нам нужно уйти далеко, прежде чем люди Храма снова прочешут эти леса. Тан Сан поднялся. Бай Ченсянь встала рядом. Ни один из них не обернулся. Трое людей, связанных кровью, долгом и будущей войной, ушли в глубину северных земель, где начиналась дорога, от которой уже не было возврата.