Запретная вера

      Прошло несколько часов. Туман рассеялся, солнце поднялось высоко, но тревога Вививилки не отступала. Он стоял на коленях у подножия статуи — той самой, что сторожила вход в подземную библиотеку. Каменная Гарпия взирала сверху холодным, почти живым взглядом, будто прислушивалась к мольбе, которая рождалась в сердце красноволосого мироходца. Вививилка не был особенно набожным, но сейчас все слова текли сами собой — тихие, почти беззвучные, но искренние: — Пожалуйста… пусть он жив. Пусть он просто спит где-то. Или затаился. Или... что угодно, только не исчез.       Он сжал ладони крепче, ощущая, как на пальцах дрожит лёгкая голубая искра — след его внутренней силы, которая смешивалась с молитвой. Казалось, даже камень под ним слегка дрогнул, отзываясь на эти эмоции. На мгновение ему показалось, будто статуя смотрит прямо в него. Или это просто игра света и усталости. Тем временем Джон наконец-то окончательно проснулся. Он сидел у одного из каменных столов, облокотившись локтями и устало глядя в чашку, где остатки кофе уже успели остыть. Волосы взъерошены, под глазами тени — типичный Джон после ночи без сна и утра на ногах. — Так… потеряшка, — пробормотал он себе под нос, вытаскивая из воздуха голографическую карту местности. — Если Ло не у реки, не в лесу и не в руинах, то остаётся… где?       Он поводил пальцем по карте, вызывая мерцающие метки: библиотека, статуя, поляна с магическим кругом, старое святилище. — Может, пошёл к святилищу?.. Нет, без причины он бы туда не сунулся. Тогда что?       Он нахмурился, вспоминая их последнюю беседу. Ло говорил что-то о «тишине между мирами»… о месте, где «река звёзд встречает землю». — Звучало как поэтический бред, — вздохнул Джон. — Но с ним всегда так: сначала бред, потом портал в никуда.       Он откинулся на спинку стула, глядя в потолок. — Ладно, Ло, если ты опять решил дружить с богами — хоть бы записку оставил.       Харрис тем временем возился неподалёку, складывая найденные в лесу артефакты. Он то и дело бросал взгляды на Вививилку, вздыхающего у статуи. — Никогда не видел его таким, — пробормотал он. — Обычно в нём больше огня, а сейчас… будто часть потухла. Джон молча кивнул, поднимаясь. — Потому что он чувствует связь. И эта связь ослабла. — Думаешь, Ло... — начал Харрис, но осёкся, не договорив. Ви поднял руку, останавливая его. — Не думай. Просто ищи.       Он подошёл к Вививилке и тихо опустился рядом, не говоря ни слова. Несколько минут они молчали. Только ветер шевелил одежду и перья каменной Гарпии над ними. — Мы найдём его, Ви, — наконец произнёс Джон, тихо, но уверенно. — Я знаю, — ответил тот глухо. — Но пока я не чувствую его — не могу успокоиться.       Он поднял взгляд к статуе. — Если боги действительно слышат… пусть ответят. Хоть раз.       Словно в ответ, где-то вдали над деревьями вспыхнул слабый золотой свет. Всего на мгновение, как отражение солнца в воде — но достаточно, чтобы сердца троих дрогнули одновременно. Вививилка медленно поднялся. — Что это было?..       Джон нахмурился, глядя в сторону вспышки. — Может… знак?       А Вививилка уже шагал прочь от статуи, почти не чувствуя земли под ногами. — Нет, — сказал он, и в его голосе впервые за утро прозвучала сила. — Это — он.       Вививилка замер, глядя в сторону вспыхнувшего света. Джон тоже поднял голову, щурясь от яркого отблеска. Секунда — и сияние исчезло, словно его и не было. Только лёгкое послевкусие света осталось в воздухе, будто кто-то провёл пальцем по ткани реальности и оставил невидимую трещину. — Что это было?.. — тихо спросил Джон, моргая.       Вививилка медленно опустил руку, всё ещё чувствуя покалывание на коже. — Это он… — произнёс он с уверенностью, которая не требовала доказательств. — Я чувствую. Это Ло.       Джон хотел возразить, но вдруг заметил, как воздух вокруг Вививилки чуть дрожит — словно сама энергия мира откликнулась на его слова. А в другом конце реки, за границей видимого, стоял Рома. Белое сияние медленно таяло в его ладони — то самое, что увидели двое. Он сам послал его. Сигнал, знак, напоминание. Но не зов. Рома тяжело выдохнул и опустил руку. Его взгляд задержался на Лололошке, всё ещё спящем у подножия дерева. Свет утреннего солнца скользил по его волосам, отражался в каплях росы, врезался в контуры его лица, делая его почти нереальным. — Ты слишком… хрупок, — тихо произнёс бог. — И всё же от тебя невозможно оторваться.       Он чувствовал — мир дрожит. Не просто ветер или утренние токи магии. Нет. Что-то пробуждалось по ту сторону. Гарпия прищурился. На мгновение его внутренний взор пронзил пространство — и он увидел других. Огромные, древние, сдержанные силы, чьи очертания скользили вдалеке от этого мира. Боги, наблюдающие. Старшие. Те, кто не должны были вмешиваться. — Они уже здесь… — прошептал Рома. — Значит, время заканчивается.       Он взглянул на Лололошку, и в его глазах мелькнуло нечто похожее на человеческое сожаление. — Мне нужно уходить, дитя. Но я вернусь. Когда всё будет готово.       Он медленно наклонился, коснулся кончиками пальцев его лба, и лёгкий свет прошёл по телу Лошки — тихий, успокаивающий, будто благословение. — Пусть сон продлится ещё немного. Ты заслужил покой.       Рома поднялся, расправил крылья. Каждое перо переливалось бледным сиянием — не земным, а межмировым. Он бросил последний взгляд на юношу, на реку, на небо, где ещё дрожала посланная им вспышка, и взмахнул крыльями. Ветер поднял песок, листья и пепел — и когда он стих, у воды не осталось ни следа божества. Только белое перо, медленно опускающееся на землю, и тихий свет, что гас в сердце Вививилки — напоминание, что брат где-то рядом, но невидим.