Мизерикордия

— Не «старый козел», а «досточтимый вэл Николас»! — Да какая, к чертям собачьим, разница?! Хорошо, хорошо, не рычи! Как там? Э… Сдохни, досточтимый вэл Николас, старый козел! Так? — Ты смерти моей хочешь? — Не велика потеря! — Эленор! — Патрик! Оба они, раскрасневшиеся и взъерошенные, кружили по комнате. Договориться никак не получалось. Нет, Элли признала план Патрика блестящим и изо всех сил старалась выучить правильные слова, но выходило из рук вон плохо. Несколько вежливых фраз — и она вновь и вновь скатывалась в привычные ругательства. Огорчалась, злилась на себя, на Патрика, на весь мир и — наступала на те же грабли. — Так не пойдет, — Патрик неаристократично с размаху рухнул на кровать, вытянулся на ней, заложив руки за голову, — надо что-то придумать. За нами в любой момент могут прийти, а мы совершенно не готовы. — Прости, — Элли ничком бухнулась рядом, не заботясь о том, что лежит в одной постели с мужчиной, — я действительно дура. Ничего из твоей затеи не выйдет. — Выйдет, — убежденно возразил Патрик, — то, что мы встретились — уже чудо. Сама судьба дает нам шанс, надо просто им воспользоваться. — Просто? Элли не могла понять, чего ей хочется больше: наброситься на Патрика с кулаками или беспомощно рыдать у него на плече. С одной стороны, он был, конечно, гадом. Все аристократы — гады, все-то у них просто. С другой — нельзя было не признать, что юноше повезло не больше, чем ей самой, и винить его не за что. — Есть хочу, — невпопад пожаловалась она. — Потерпи немного, Эленор, — Патрик не сердился, утешал, как мог, — думаю, Ник в замешательстве от того, что ты еще жива. Хочет подождать до вечера, убедиться, что я тебя не трону. После он нас выпустит или, по крайней мере, накормит. Он никогда не морил меня голодом. Давай, пока у нас есть время, попробуем научить тебя изъясняться более… гм, научить тебя говорить помягче. — Не получается, — чуть ли не всхлипнула Элли. — Давай поиграем, — внезапно предложил Патрик. — Что я, дите малое, в игрушки играться? — В игрушки играют не только дети, — менторски начал юноша, но тут же, спохватившись, сбавил тон, — взрослые тоже играют. И чем они старше, тем их игрушки дороже. Но мы не собираемся кукольное представление разыгрывать. Нужно что-то представить. Что-то, чтобы ты сама захотела говорить по-другому. Ты же можешь, альгертские слова все знаешь, пусть не книжные, обычные, но и ими можно оперировать. Только ругаться надо перестать. Вот что. Представь, что ты принцесса. — Не могу, — запротестовала Элли, — принцессы все — фифы расфуфыренные, куда мне? Несколько лет спустя, вспоминая их диалог, Элли поражалась бесконечному терпению Патрика. Она сама бы так, наверное, не смогла. Разозлилась бы и свернула оппоненту шею. Или, по крайней мере, раскричалась бы. Или, высокомерно подняв голову, отвернулась, демонстрируя всю глубину своего презрения. — Хорошо, оставим принцесс, — Патрик задумчиво накрутил на палец темный локон, — скажи, тебе никогда не хотелось кому-то сильно насолить? — Еще как, — встрепенулась Элли. — Только не так насолить, чтобы нос расквасить или подножку поставить, а так, чтобы унизить человека, обидевшего тебя. — Это как? — Так… — Патрик еще покрутил локон и решился, — извини, что наступаю на больную мозоль. Ты упомянула, что какой-то вэл назвал тебя дурой. Ты его хорошо запомнила? Представить можешь? Элли опустила глаза. Разве могла она забыть образ обещанного, но упущенного ею суженого? Даже если бабка-ведьма врала, а она наверняка врала, трудно ведь представить, что благородный господин взял бы ее, деревенщину, в жены. Сероглазый вэл девушке понравился, и она до сих пор жалела, что нагрубила ему. — Могу, — с трудом выдавила она. — Вообрази, что ты встретила его вновь, — осторожно продолжил Патрик, — он, кстати, молод? — Да… Старше меня, но… В общем, да. — Тогда он однозначно очарован твоей красотой, иначе и быть не может, потому что ты действительно прекрасна. Он очарован, но считает тебя деревенской простушкой, которую легко можно затащить… Я хотел сказать, невинностью которой легко воспользоваться. Твоя задача — дать ему понять, что ты умна, красива и знаешь себе цену. Не ты для него — легкая добыча, а он для тебя — один из многих, добивающихся твоей благосклонности. Он ожидает от тебя базарной ругани. Поставь его в тупик холодным высокомерием. Укажи ему его место, оно не в роскошном дворце Рьяна, а в пыли у твоих ног. Унизь его, не опускаясь до брани. Ты — больше, чем девушка, Эленор, ты — человек-зверь. Поверь в свои силы. А теперь представь, что он — это я. Так что, дуреха, давай по-быстрому перепихнемся на сеновале? Я тебе за это бусики подарю. Очень медленно Элли поднялась с постели, на которой лежала, выпрямилась, откинула за спину копну медных волос, скрестила руки на груди. — Досточтимый вэл Патрик, ваше предложение поиграть кажется мне забавным, однако вы переигрываете. За такое представление я не дам и ломаного гроша. # Вечером их, наконец, препроводили в столовую под конвоем из десяти крепких слуг. Вели те себя, впрочем, вполне пристойно: в спину не толкали, сальных шуточек в адрес Элли и ее мужского наряда не отпускали. Просто молча довели их до зала с большим столом, за которым уже восседал вэл Николас и, рассредоточившись, встали у стен. Кормили мясом, отчаянно пережаренным на Эллин новый вкус, но тут уж, как говорится, нос воротить нечего. Жри, что дают, а то и это отнимут. Примеряя на себя роль воспитанной девушки, Элли на еду не набрасывалась, приглядывалась, как ест Патрик, и старалась копировать его жесты. Тот внимание Элли заметил и делал все нарочито медленно, так, чтобы она успевала повторять и случайно не опозорилась. К ужину подали красное вино, которое Патрик, скривившись, отверг — его звериная натура не принимала алкоголь, а Элли нашла недурным. Вкус ей, конечно, не понравился, кислятина кислятиной, но зато душа выбралась, наконец, из пяток и свила теплое гнездышко в животе. Стало не так страшно. Патрик предостерегающе глянул: «Не переусердствуй», — и Элли послушно отставила бокал. Напиться было бы неуместно. Тишина не могла длиться вечно. Все понимали, что еда и напитки — не главное этим вечером. Слово взял вэл Николас. Обратился к сыну. Конечно, кто такая Элли, чтобы с ней разговаривать? — Судя по тому, что вы оба сидите за этим столом, ты наконец-то внял моим советам, сын. Я этому рад. После появления наследника наши разногласия, надеюсь, исчезнут навсегда. — Позвольте спросить, досточтимый вэл Николас. Взгляды обоих мужчин обратились к Элли. Та смутилась, но постаралась не подавать вида. Николас милостиво кивнул: «Говори». — Как вы намерены поступить со мной после рождения наследника? Видно было, что старый вэл не особо об этом задумывался. Судьба Элли его не заботила, в отличие от нее самой. Однако на прямой вопрос ответ надо было дать. — Полагаю, после рождения ты можешь быть свободна. Я дам тебе достаточно денег, и ступай на все четыре стороны. Держать тебя никто не станет. — Денег? — Элли кротко улыбнулась, — а бусики подарите? Патрик вздрогнул. Похоже, девочка была не так проста, как показалась вначале. От ее улыбки у него холодок по коже пробежал, и волоски на руках встали дыбом. Юноша прекрасно помнил их игру в деревенскую простушку и благородного вэла. Не к добру она бусики упомянула. Не к добру. Николас в играх молодежи был не сведущ и подвоха не почуял. Улыбнулся в ответ, совсем чуть-чуть презрительно, и заверил: — Будут тебе бусики. — Хорошо, — кивнула Элли, — у меня есть еще вопрос, вэл Николас. Вы позволите? Николас поморщился. Сколько можно задавать вопросы? Вот, дура, разболталась, не иначе, вино в голову ударило. Но, дура не дура, а накалять обстановку сейчас, когда наконец-то все складывалось удачно, не хотелось. Вэл вновь кивнул. — Вашему роду нужен наследник, — Элли говорила медленно, подбирая слова. Вежливая речь давалась ей с трудом, — вы похитили меня, чтобы я вам его родила. Но я девушка честная, а прелюбодейство — грех великий. Как же я могу понести от вашего сына? Короче, — она резко выдохнула, — я требую, чтобы он на мне женился. — В каком смысле «женился»? — от неожиданности вэл Николас чуть не подпрыгнул в кресле, — да тебя же людям показать страшно! Женитьбу сына Николас не рассматривал. Патрик категорически отказывался от брака. Похитить девицу благородных кровей, затащить ее в замок и насильно выдать замуж было весьма затруднительно. Памятуя об участи предыдущих девушек, старый вэл рисковать не хотел. Исчезновение высокородной вэллы наделало бы много шума. Не ровен час, началось бы расследование и кто знает, чем бы оно закончилось? Кроме того, даже если бы свадьба чудом состоялась, молодая жена наверняка проникла бы в семейные тайны, прознала о ненормальности мужа и разболтала о ней всему свету. Этого никак нельзя было допустить. Брак Патрика с простолюдинкой тем более не имел смысла. Зачем? Николасу нужен был только ребенок, не больше. В конце концов, по законам Альгерты он, как глава рода, мог признать нагулянного невесть где бастарда своим внуком и официально ввести того в род. Сам король Эдуард так поступил, объявив Гленна братом. Никто слова поперек не сказал. Съели и не поморщились. Патрик тоже ошарашено воззрился на девушку. Женитьбу они с ней не обсуждали. Договорились, что Элли будет вести себя, как паинька, Патрик сделает вид, что расстался со звериными привычками, увлеченный Элли. Спать они станут в одной постели, создавая иллюзию близости. Так и будут ворковать, как голубки, тянуть время, пока вэл Николас, потеряв бдительность, не ослабит контроль и не перестанет водить их под конвоем. Тогда они загрызут его и счастливо разбегутся. Элли — куда ей вздумается, Патрик — к своей волчьей семье. — Людям меня показать не страшно, — внутри у Элли все сжалось от собственной дерзости, но внешне она осталась невозмутимой, — потому что я самая красивая девушка из всех, что вы когда-либо видели. Не так ли? Я не образована, это правда, и не умею вести себя в обществе. Но исправить это в ваших силах, вэл Николас. Наймите мне достойных учителей и, обещаю, через короткое время вам будет не стыдно ввести меня в свет. — Под каким именем, позволь спросить? — Придумайте что-нибудь, — пожала плечами Элли, — у вас наверняка есть какие-то дальние родственницы. Вряд ли кто-то станет проверять мое происхождение. — Да как ты?.. Николас даже поперхнулся от подобной наглости. — С чего ты взяла, что наш древний достойный род примет простолюдинку? — С того, вэл Николас, что у вас нет выхода. Ни с кем, кроме меня, детей у вашего сына не будет, а без брака никто меня не заставит с ним спать! — Почему ты, глупая девка, решила, что без тебя вэл Патрик не сможет завести наследника? Николас немного успокоился и откровенно насмехался. Патрик молчал, во все глаза разглядывая рыжую бестию. Как она выкрутится из ситуации? И помочь ей нечем, кто знает, что у нее в голове творится? Однако, хороша чертовка, нечего сказать. Не будь он зверем, как знать, может и женился бы. — Вы сами сказали давеча. Элли придвинула к себе недопитый бокал, сделала глоточек. Руки ее чуть заметно дрожали, но уловить легкое движение мог только Патрик с его звериным чутьем. Для Николаса она оставалась абсолютно спокойной. — Я такая же ненормальная, как и ваш сын. Мы не люди, и от брака таких как мы с людьми дети родиться не могут. Надо было лучше смотреть, кого усыновляете, — все-таки не сдержалась от шпильки девушка. — Как ты могла об этом узнать? — Николас был озадачен, — ты не прочитала ни одной книги, жила в глухой деревне. Кто тебе рассказал? — Родители, — Элли умела врать, но так далеко зашла впервые. — Родители? Кем они были? — подался вперед вэл Николас. — К какому сословию они принадлежали, я толком не знаю, мала была еще, — продолжила самозабвенно лгать Элли. Она часто представляла, какими могли быть ее мама и папа, и теперь выдавала мечты за действительность, — мои родители не были обычными людьми. Они часто охотились, сами по себе, без оружия, и холода не боялись. Мы жили на краю леса в красивом доме. Там было много игрушек… — Про игрушки в другой раз, — перебили ее, — дальше! — Дальше… Элли обиделась. Она только-только собралась рассказать о чудесных куклах с золотыми волосами, и о собственной спаленке с большим зеркалом, и о теплых булочках с лесными ягодами, которые мама пекла на завтрак, но ей не дали. — Дальше пришли злые люди, я не знаю, кто такие, но они были на конях и с мечами. Они убили моих родителей, сожгли наш дом, а меня бросили умирать в лесу. Потом меня подобрали крестьяне и приютили у себя. — Что тебе рассказывали родители? Похоже, вэл наживку заглотил. Едва ли он ожидал, что деревенская простушка способна сходу выдумать складную историю. — Их рано убили, и они не успели ничему меня научить, но главное сказали. О таких, как мы, в книгах не пишут. Кто же на себя донос в Инквизицию составлять станет? Нас, людей-зверей, всего несколько в Альгерте. Да и в мире, думаю, много не наберется. Мы должны быть вместе, потому что, если не находим пару среди своих — не оставляем потомства. Ничего у вашего сына с обычной женщиной не получится. Могло бы получиться — он бы уже сто раз вам уступил, чем под замком-то сидеть. Так что? Пожените нас али как? А то час поздний, спать давно пора. — Я… Мне надо подумать. Вэл Николас сделал знак слугам. Те подошли, обступили Патрика и Элли и отвели их обратно в комнату. # — Объяснишь, что это было? — спросил Патрик сразу же, как дверь за слугами закрылась. — Почитай, в мужья я тебя зазвала, — мрачно ухмыльнулась Элли, с остервенением вгрызаясь в горбушку белого хлеба, стянутую со стола. — Считай, что я сделала тебе предложение, — поправил юноша. — Ага, и это тоже. Устала от реверансов, — девушка вздохнула, — сложно с непривычки выражовываться, как дама. — Выражаться. — Ага. Все равно — сложно. — Зачем тебе за меня замуж? — Ты сам-то как думаешь? — Элли смахнула крошки с сорочки, — вот посуди, сожрем мы твоего папеньку, уйдешь ты в лес к своей волчице. А мне куда идти? К Модсонам обратно в деревню? Чтобы меня там поимели, а потом на костер отправили? — Тебе не было бы нужды возвращаться туда. Я дал бы тебе достаточно денег, чтобы ты смогла начать жизнь в другом месте. — Деньги когда-нибудь бы кончились, — возразила Элли, — что бы я стала делать потом? — Вышла бы замуж, завела бы семью. — С кем? — рассержено зашипела Элли, — с деревенским дурнем вроде тех, что только и думают, как нажраться, да под юбку залезть? Насмотрелась я на таких, сыта досыта! — Чего же ты хочешь? — Титул, — жестко бросила Элли. — Выйти за меня, принять титул, и прикарманить замок и все денежки? — недобро сощурился Патрик. — Замок твой мне ни к чему, — открыто взглянула на него девушка, — хоронить себя в глуши я не собираюсь. Мне в Рьян надо, вот где настоящая жизнь! К тому же, вдруг ты решишь однажды выйти из леса? Где жить будешь? Что до денег… Все я у тебя, конечно, отнимать не стану. Я не такая мразь, как тебе кажется. Возьму только на первое время, на платье там, или еще на какую надобность. На скромный домик, к примеру. Надо же мне где-то жить. Мне бы только выучиться и попасть в этот свет ваш высший. Там я уж сама как-нибудь. — Как ты себе представляешь наш брак? — по-деловому осведомился юноша. — Очень просто представляю. Твой папенька, то есть не папенька, нанимает мне учителей, я быстренько учусь грамоте и всему, что должна знать дама. Как стану вся такая ученая, мелькнем несколько раз на балах, покажем миру твою невесту. Потом поженимся, грохнем Николаса, а вскоре мой дражайший супруг скоропостижно скопытится, то есть, я хотела сказать, скончается. Ты получаешь полную свободу, большую часть денег и замок. Решишь вернуться — представишься своим кузеном или кем-то еще. Чудесно объявившимся братом-близнецом, например. Да какая, к черту, разница? Богатому вэлу никто вопросов задавать не будет. — Что получишь ты? — Положение твоей вдовы и возможность выйти замуж повторно. За того, за кого сочту нужным. Послушай, твоя волчица ничего не понимает в человеческих обычаях. Ей глубоко наплевать, обручен ты ли нет. Для нее это не будет иметь ни малейшего значения, она и не узнает. — Интересно… — протянул Патрик, — ты хоть осознаешь, Эленор, сколько тебе придется выучить за короткое время? — Оно того стоит, — парировала Элли и уже жалобно попросила, — соглашайся, а? Жалко тебе, что ли? Все равно нам надо как-то отсюда выбираться. Я во всем буду тебя слушаться, всем помогу. Ты мне только титул дай! — Еще что тебе дать? — беззлобно огрызнулся Патрик. Похоже, Эллина манера грубить оказалась заразной. — Еще?.. Девушка всерьез задумалась. Через некоторое время глаза ее блеснули. — Еще научи меня фехтовать! Ты же умеешь, правда? — Девушки не фехтуют, — рассмеялся Патрик. Напористость этого с виду наивного создания его умиляла. — Я же не обычная девушка. — Да зачем тебе? — Пригодится, — глубокомысленно заявила зеленоглазая бестия, — лихих людей вокруг много, а мне самой, как-никак, придется пробиваться. Не могу же я всех кусать, в самом деле, так и церковникам попасться недолго. Научишь? — Постараюсь, — сдался Патрик под этим фантастическим напором. — А замуж возьмешь? — Грамоте сперва выучись. — Уж выучусь, не сомневайся, — Элли, не раздеваясь, юркнула в постель и накрылась одеялом, — иди сюда, не на коврике же тебе спать, бедолаге. Только руки не распускай — загрызу. Патрик только головой покачал. Скинул ботфорты, улегся на край. Элли уже крепко спала, а он все размышлял о пробивной сокрушительной силе простых деревенских жителей. # — Возможно, предложение Эленор не столь безумно, коим кажется на первый взгляд, отец. Николас и Патрик расположились в креслах у камина и, в кои-то веки, вполне миролюбиво беседовали. Слуги, почти слившиеся со стенами, молчали, и при желании можно было представить, что их и вовсе нет. Элли осталась запертой в комнате и на семейном совете не присутствовала. — Зачем нам эта деревенщина? Николас колебался. С одной стороны, идея породниться с простолюдинкой ему претила. С другой, если девчонка не врет (а с чего ей врать?), и она единственная, кто сможет родить наследника, возможность брака стоило рассмотреть. Патрик внимательно следил за сменой эмоций на лице своего не-отца. — Что мы теряем, в конце концов? Пусть девочка учится. Нанять ей учителей стоит, конечно, денег, но ты, отец, можешь себе это позволить. Вдруг она окажется способной и вскоре приобретет лоск светской львицы? — А если не окажется? — Избавиться от нее мы всегда успеем, — пожал плечами Патрик, — искать ее никто не станет. Пойми, отец, к ней я впервые ощутил желание. Думаю, она говорит правду, и с обычными женщинами у меня ничего не выйдет. Я к ним просто ничего не чувствую. К тому же, она красива. — Понравилась, что ли? Николас уже и не чаял услышать что-то подобное от приемного сына. — Можно и так сказать. Если для продолжения нашего рода ей нужен брак, что ж, это невеликая плата. Зато ты получишь послушную, благодарную тебе по гроб жизни невестку, готовую целовать тебе руки и родить хоть сто наследников. — Что-то ты за мои благодеяния руки мне не целовал, — проворчал Николас. — Прости, отец, — Патрик соскользнул с кресла к ногам Николаса, — мы оба погорячились. Ты слишком надавил на меня, я вел себя глупо. Прости меня. С этими словами юноша прижался губами к руке старшего вэла. — Ну, если эта девчонка так благотворно на тебя влияет… Николас был доволен. Удачно все-таки набрел он на эту странную девицу. Ведьма, конечно, но это сейчас не важно. Главное — пусть выполнит свое предназначение, а там видно будет. Ведьма не ведьма, а непутевый сын взялся таки за ум. Воспитывать наследника Николас этой зверопаре, конечно, не позволит, они дитя дурному научат, но об этом можно подумать позже. — И сколько мне эту дуру кормить и учить? — вэл продолжал ворчать, но внутренне почти ликовал, — так и знай, Патрик, если через полгода толку от нее не будет — пойдет обратно в лес. Вернее, сам знаешь, куда, чтобы не болтала. — Не волнуйся, отец, — изумрудные глаза Патрика засветились преданностью, — Эленор — способная девушка. Она научится всему раньше.