Точка невозврата

Кафе выглядело так, будто уже лет двадцать упрашивало его снести или хотя бы закрыть. Снаружи мигала одинокая зелёная лампочка, едва подсвечивая заляпанную грязью пластиковую вывеску. Внутри разило прогорклым жиром для фритюрниц и подгоревшей капустой. За липкими столами в разводах от тряпки сидели несколько дальнобойщиков и ели водянистый синеватый омлет, запивая его жидким кофе. Меглин сел у окна, как и обещал, в семь утра — минута в минуту. Почти сразу на парковку перед кафе вальяжно вкатился «Бентли», сверкая лоснящимися черными боками. Дверь распахнулась, и зал продернуло холодным сквозняком. В кафе, точно масляный колобок, вкатился полный мужчина в элегантном кашемировом пальто. Меглина он заметил сразу, но, прежде чем подойти, оглядел помещение, в надежде, что где-то отыщется уголок почище. Убедившись, что грязь здесь распределена по принципу социальной справедливости — поровну и без исключений, — он тяжело вздохнул и направился к столику у окна. — Родион Викторович… — он пихнул майору руку, украшенную дорогими часами. Меглин даже не пошевелился. Молчание затягивалось. Майор продолжал невозмутимо прихлёбывать коричневую бурду, как будто каждое утро к нему ненароком забегал какой-нибудь мэр — перекинуться новостями и побаловаться кофейком. Сергей Львович сдался. Опустив ладонь, он осторожно, стараясь не касаться столешницы, устроился напротив следователя. — Признаться, я удивлён, что вы выбрали именно это место, — откашлялся мэр. — А я ведь мог бы организовать всё по высшему разряду. — «Всё» — это и расследование убийств детей тоже? — впервые подал голос Меглин. Мэр едва заметно моргнул, не ожидая, что удар нанесут так быстро и так прицельно. — Родион Викторович… — начал он снова. — Вы, конечно, специалист высочайшего класса, и ваше участие… бесценно. Но вы же понимаете: ситуация тонкая. Очень тонкая. У нас тут большая работа намечается. Создаём туристический кластер, привлекаем инвестиции на аэропорт и мост. Мы ожидаем серьёзный приток средств, рост числа рабочих мест, повышения уровня жизни! Перспективы грандиозные! Мэр ухватился за грудь, как будто собирался, как Данко, вырвать из своей груди сердце, чтобы осветить провинциальному городку путь из нищеты к туристической Мекке региона. — Такие же, как откаты? Или помельче? — ехидно уточнил майор. — Ну, зачем вы так сразу! — всплеснул руками Сергей Львович и вдруг, словно решившись, заговорщически подмигнул майору. — Впрочем, в вашей нелегкой работе ведь тоже бывают нужны… ресурсы. Я бы вам с удовольствием посодействовал. Вы же понимаете, о чем я? — Очень хорошо понимаю, — кивнул Меглин. — Но вот незадача — у меня цена фиксированная. Беру исключительно в маньяках. Мэр шумно втянул воздух и оскалился. Зубы у него были острые, как у хорька. — Родион Викторович… Уважаю вашу принципиальность. Правда. Но не забывайте, вы не у себя в столице. В нашем регионе свои порядки и особенности. Кое-какие каналы и двери внезапно могут закрыться сами собой. Не потому что я так хочу, а потому что определенные люди… начнут нервничать, — мэр натянуто улыбнулся. — Отличная мысль, — сказал Родион почти ласково. — Давайте её разовьем? Он слегка наклонился вперёд и резанул мэра таким взглядом, что тот поневоле вжался в спинку стула. — Смотрите, Сергей Львович, — продолжил Меглин ровным голосом. — Если вы перекроете мне одни каналы, я открою другие. У меня много вариантов. Например, пресса и центральное телевидение. Мэр побледнел. — Как вам заголовки? «Маньяк-детоубийца», «Власти скрывают преступления», «Аэропорт строится на костях»… — Родион чуть прищурился. — Вот последний мне лично больше всех нравится. И знаете, что тогда будет? В ваше кресло сядет кто-нибудь другой. А вот куда сядете вы? Пару минут мэр пытался найтись с ответом, но… Это был полный нокаут. — Хорошо… — он скрипнул зубами. — Работайте. Официально или неофициально, как хотите. Главное — не гоните волну. — Только если мне не придётся плыть против течения, — сухо ответил Меглин. Он бросил на стол смятую купюру, пружинисто поднялся и вышел из кафе. Мэр проводил его ошалелым взглядом, как человек, которого переиграли на его же поле. На улице его встретили промозглый ветер и Анюта, притопывающая у машины, чтобы не замёрзнуть. — Ну что, договорились? — спросила она, вглядываясь в лицо наставника. — С такими нельзя договариваться, — хмыкнул Меглин. — Их надо перед фактом ставить. Будем работать.

***

— Нет, Родион, что-то мы упускаем, — Аня потёрла слезящиеся от долгого чтения глаза. Им по указке мэра наконец-то выдали все материалы дел, в которые сейчас и вгрызалась дотошная стажерка. — Ты говоришь, дети знали убийцу. Но они все жили в разных районах, ходили в разные школы и в разные классы. А должна быть какая-то общая активность… — Значит, собирайся, съездим к семьям пропавших и убитых ребят, опросим родителей и соседей. В первой квартире им открыла опухшая с перепоя баба неопределенного возраста с всклокоченными волосами. Где-то в квартире гундосило радио «Шансон», слышались громкие мужские голоса и звон стаканов. — Чё надо? — буркнула она. Впускать их в квартиру она не собиралась. Меглин предъявил удостоверение. — Мы хотели поговорить про Алёшу, — осторожно начала Аня. — Сыночек мой родненький! — слезливо взвыла бабища, закатывая пьяненькие глаза. — Кровинушка… Неужели нашли? — Ищем. Поэтому нам нужно знать — он у вас чем-то увлекался? Может, в кружок какой ходил? — без особой надежды поинтересовалась стажерка. — Да не ходил он никуда… На улицу только. Это всё Колька, друг его, падла такая! Это он, небось, Лёшеньку с панталыку сбил! — А в тот день, когда ваш сын пропал, он к этому Коле пошел? — продолжала допытываться Аня. — Не…- баба наморщила лоб. — Он сказал, подработать пойдет. — Подработать? Кем, у кого? — Не знаю ничё. Он и раньше подрабатывал. Даже целую «пятихатку» как-то раз принёс. — Олеська, ну ты заканчивай давай, а то мы тут налили уже! — позвал её кто-то из комнаты. — Ща, иду, — отозвалась она и продолжила, снова обернувшись к Ане. — Вы полиция, вы и выясняйте, где он ошивался. Это ж ваша работа.

***

— Н-да, обход как под копирку, — вздохнула Аня на исходе пятого часа. Везде их ждала одна и та же картина — пьяные родители, крики, скандалы и полное отсутствие интереса к делу пропавших детей. И ноль полезной информации. Кроме, пожалуй, того, что теперь можно было с уверенностью сказать: ни в какие развивающие кружки дети из этих семей не ходили и ходить не могли. — Я бы завтра по школам прошлась, — предложила Анюта. — Возможно, учителя что-то знают. Ну что, последний адрес и домой? Меглин с Аней сидели на кухне чистенькой, но бедно обставленной квартиры. — Да Маришка вообще молодец у меня… была, — всхлипнула хозяйка — рано начавшая увядать женщина лет тридцати. — С братишками помогала, по дому опять же — и уберёт, и сварит. Я-то на складе работаю, сутки через двое. Иной раз так на смене намудохаешься, что руки ни до чего не доходят. Ну вот, Мариночка всегда на подхвате была. Вы не думайте только, я соседку нашу, бабу Шуру, тоже просила приглядеть, как без этого… Она рассеяно вытерла ладонью нос мальчишке лет трех, крутившемуся возле стола. — Наталья Петровна, а ваша дочь ходила куда-то? Может, в какой-нибудь кружок? — Кружок… — фыркнула та. — Сейчас все кружки платные, а мне денег где взять? Муж как раком заболел, мы всё продали: машину, дачу. И всё без толку… Не помогло лечение. Я вот теперь одна с детьми мыкаюсь. В библиотеку она ходила разве что, страсть как читать любила! — А в тот день, когда она пропала, она сказала, куда идёт? — Да в библиотеку и собиралась! Я с суток спала. Она Ваню из садика забрала, покормила. Максим — это средний мой — тоже уже со школы пришел. Она говорит ему, мол, Макс, присмотри тут, а я быстро сбегаю. А домой не вернулась… Вы уж найдите урода, а? Найдёте? — она закрыла лицо руками, и неизбывное материнское горе прорвалось наружу потоками беспомощных слёз. Стажерка кашлянула и попыталась что-то сказать, но в голове у неё был полный сумбур. В дверь позвонили. — Подождите секунду, — Наталья Петровна вытерла глаза и пошла открывать. — Привет, мам! Не разбудил? Я ключи сегодня забыл, — раздался в коридоре мальчишеский голос. Меглин вышел из кухни вслед за хозяйкой. — Привет, малец! — он протянул парню руку. — Здравствуйте! — отозвался худой мальчишка лет девяти, отвечая на рукопожатие. — А что вы нам в этот раз привезли? — В смысле? — не поняла Аня. — Максим, они не из фонда, они из полиции. По поводу Мариночки… — А вы про какой фонд? — ухватилась за новый след Аня. — Есть тут у нас один, «Семья» называется, — пояснила Наталья Петровна. — Помогают продуктами, вещами, игрушками. Раз в месяц обязательно заглядывают. Меглин с Анютой переглянулись. — Как вы сказали? «Семья»? А кто конкретно оттуда к вам приезжал? — карандаш стажерки запорхал над листом блокнота.

***

Аня не стала терять времени. Заплёванная, пропахшая собачьей мочой кабина лифта еще только подъехала, чтобы отвезти их на первый этаж, а она уже вбивала в поисковик название города и фонда. — Цели… так… поддержка малообеспеченных семей… помощь в трудных жизненных ситуациях… привлечение волонтеров, — по дороге к машине Аня быстро бегала глазами по строчкам. — А вот тут уже интересно. Смотри, Родион. Она повернула экран наставнику. — Неожиданно, — изумился Меглин. — Значит, директор фонда у нас некий Григорий Львович. И фамилия прямо как у нашего мэра… Что-то многовато совпадений. — Думаешь, мэр поэтому тормозил расследования? Он в курсе, что у брата интерес к детям, возможно, совсем не благотворительного свойства? — А вот это мы сейчас и проверим. Позвони в его приёмную. Скажи — мы хотим внести крупное пожертвование и просим о личной встрече. — И как мне представиться? — Солидно. И дорого. Аня набрала нужный номер. — Добрый день, — уверенно произнесла она. — Анна Сергеевна Светлова вас беспокоит. Я представляю фонд целевого развития «Перспектива». Наши кураторы рассматривают возможность крупного пожертвования вашей организации. Мы бы хотели встретиться с президентом фонда и обсудить детали. Когда Григорий Львович сможет нас принять? Да, через час будет удобно. Да, адрес знаем… — Вот видишь, правильная мотивация — залог успеха, — усмехнулся Меглин и завёл мотор.

***

Через час синий «мерседес» подкатил к новому зданию на центральной площади — модерн из стекла и бетона с панорамными окнами. Надраенная до блеска латунная табличка оповещала, что фонд «Семья» находится на третьем этаже бизнес-центра. Аня уже протянула руку, чтобы открыть дверь в фойе, но Меглин её остановил. — Подожди-ка, — он притянул к себе стажерку и медленно повёл вниз замочек её куртки. — Родион, ты что…? Его глаза были совсем рядом, а пальцы уже властно теребили и расстёгивали верхнюю пуговицу на блузке девушки. От этого прикосновения её окатила теплая, сладкая волна, заливая чувственной истомой всё тело. Не отрывая медово-коричневых глаз с расширившимися зрачками от Родиона, она облизнула губы и плотнее прижалась к наставнику… — Вот теперь нормально, — как сквозь вату услышала она. — Что? — Пойдем, говорю. Там благодетель ждёт, как-никак. Совершенно сбитая с толку, она машинально последовала за Меглиным. В приёмной пахло дорогим кофе и свежими цветами. Из-за стойки им навстречу с чарующей улыбкой поднялась секретарь — лет двадцати пяти, с идеальной укладкой и макияжем. Майор с удовольствием обозрел бейджик с именем «Елена» и его окрестности в виде пышной груди и широко улыбнулся в ответ. — Добрый день, Анна Сергеевна? Григорий Львович ждёт вас. Проходите, пожалуйста. Кабинет был просторным, с видом прямиком на площадь. Одну из стен занимал огромный плакат с улыбающимися детьми и слоганом «Семья — это мы все». На других красовались полки с наградами, грамотами и фотографиями: Григорий Львович жмёт руки чиновникам. Григорий Львович в окружении детей. Григорий Львович с волонтёрами раздаёт коробки семьям. — Анна Сергеевна! — хозяин кабинета встал, протягивая ей руку. — И ваш… коллега? Рад вас видеть! Проходите, присаживайтесь. Кофе? Чай? У нас отличный пуэр. Меглин едва заметно хмыкнул, наблюдая, как директор лапает, мнёт, вбирает приставучим, липким взглядом его стажерку, стараясь не упустить ни сантиметра упругого изгиба спины, высокого крутого зада и ложбинки под расстегнутой пуговичкой. — Нет, спасибо, ничего не надо, — отказалась Аня. — Григорий Львович, — начала она. — Мы рассматриваем вопрос о поддержке вашего фонда. Хотелось бы понять, чем именно вы занимаетесь. В деталях. — Разумеется, разумеется! — заторопился тот, старательно отводя глаза. — Наш фонд работает с малоимущими семьями и… Меглин пару минут послушал, как директор льет мёд и патоку, а затем решительно его перебил: — То есть распределением помощи занимаетесь не вы? — перебил он. — Ну… нет, конечно! — младший Львович всплеснул руками. — У нас есть координаторы. Замечательные люди, просто на износ работают! — А список этих замечательных людей можно? — продолжал напирать Меглин. — Да, конечно, — директор нажал кнопку селектора. — Леночка, список сотрудников фонда распечатайте, пожалуйста. Через пару минут в кабинет вплыла секретарь и положила искомое на стол начальника. — Спасибо, — Меглин коршуном спикировал на бумагу. — Ну, нам пора. — Вы уже уходите? — растерялся директор. — А пожертвование?.. — Мы подумаем, — бросил Меглин. — Благотворительность — дело тонкое. Надо хорошо изучить объект вложений. Он открыл дверь и пропустил Аню вперёд. В коридоре она вопросительно взглянула на него. — Ну? — Не он, — ответил Меглин. — Этот парень играет за правильную команду. Он помахал списком. — Ищем дальше. Анюта поджала губы и яростно дёрнула вверх застёжку «молнии», мысленно обещая себе перестать вестись на его подлые трюки. Хотя бы с третьей попытки.