Hell's Comin' With Me

В последнее время нервы Страйкера сдавали всё чаще. Ещё несколько месяцев назад он бы посмеялся над неврастеником, дёргающимся от звонка мобильного телефона, но сейчас ему было совсем не до смеха. Потому что Страйкер сам дёргался от звонка мобильного телефона. Назойливая трель ввинтилась прямо в мозг, отразившись от стен грота, так что Страйкеру захотелось бросить телефон на камни и раздавить его каблуком сапога. Усилием воли он сдержался, усмирив вспышку гнева, и взял трубку. — Ну наконец-то! Ты там что, оглох, что ли? — закудахтала трубка голосом Стеллы Гоэтии. — Есть дело, дорогуша. — У меня с тобой больше нет никаких дел, — холодно отрезал Страйкер. Эта курица вызывала у него раздражение с того момента, как он впервые услышал её голос. И теперь, после всего, это раздражение выросло, зацвело и принесло плоды гнева и отвращения. — А вот это уже не тебе решать, наёмник! И без того неприятный голос Стеллы зазвучал визгливо, напоминая тявканье комнатной шавки. Страйкеру доводилось видеть таких. Чем меньше и уродливее эти поганые твари, тем сильнее они изводятся, тем яростнее скалят зубы. Жалкое зрелище. — Тебе напомнить, что срок нашего договора истёк? — спросил Страйкер таким сучьим тоном, что из себя вышли бы даже ангелы на Небесах. — Ты отменила заказ, я не стал добивать твоего хахаля. Конец истории. — Как ты смеешь так разговаривать со мной? — теперь Стелла уже почти шипела. — Или твой недоразвитый мозг забыл слова «вы» и «мэм»? Знай своё место, бес. Страйкер криво ухмыльнулся, довольный тем, что вывел её из себя, заставил потерять контроль. Хотя, по правде говоря, играть на нервах этой истерички было для него даже слишком простым занятием. — Мне не о чем разговаривать с вами, мэм, — произнёс он, издевательски растянув последнее слово, и уже собрался было сбросить вызов, когда Стелла быстро проговорила: — Так я не пойму, тебе нужны деньги или нет? — Мне от тебя больше вообще ничего не нужно, — выплюнул Страйкер, чувствуя, как внутри закипает ярость. Именно после того, как он согласился взяться за заказ этой пизды с клювом, всё в его жизни пошло наперекосяк. Рутинное убийство безмозглого пернатого гомика обернулось унизительным столкновением с шайкой бесов и их главарём по имени Блиц. С тех пор эта пиздобратия снова и снова совала палки ему в колёса, и даже когда Страйкер сменил работодателя, какой-то конченный случай снова свёл его с Блицом. За несколько часов этот гондон надругался над репутацией Страйкера, испортил ему всё, что только можно было испортить, а в довершение всего буквально взорвал его. Страйкер до сих пор не оправился от ожогов. И хотя мало что могло сравниться с его ненавистью к Блицу, он не забыл, с кого всё началось, — со Стеллы Гоэтии. И её Страйкер ненавидел почти так же сильно. — Ничего? — переспросила Стелла внезапно выровнявшимся голосом... А потом она назвала сумму. Когда Страйкер осознал количество нулей, его едва не бросило в жар. Конечно, он представлял, что такие большие числа существуют, но не с ним, не в его мире. Ему послышалось. Ему точно послышалось. — Сколько? — Севший голос предательски дрогнул. Стелла повторила. Страйкер сглотнул. Работа на мафиозника Кримсона ничего ему не принесла. Он остался почти без денег и в ближайшее время не мог найти новые источники заработка, пока раны не зажили окончательно. Страйкер уже экономил еду, и что самое худшее — Бомбпруф начал хромать. Забота о нём стояла в списке приоритетов Страйкера на первом месте, но пока денег на ветеринара не было, своими силами он мог сделать очень немного. Страйкер до боли прикусил губу, переводя взгляд на Бомбпруфа, который лежал на соломе в своей части грота, подобрав под себя длинные ноги. Страйкер не мог оставить его без лечения, даже если ему придётся продавать себя, как последнюю шлюху. — Эй, наёмник, ты там что, уснул? — донеслось из трубки, и Страйкер медленно проговорил, не отрывая взгляд от Бомбпруфа: — Чего ты хочешь? — Я не могу сказать этого по телефону. Дело очень важное, — защебетала Стелла, абсолютно не скрывая злорадного удовлетворения. Её тон так бесил, что Страйкеру хотелось забить каждое слово обратно ей в глотку. — Отправляйся на Кольцо Гордыни, возле отеля «Красное яблоко» тебя будет ждать бело-голубой лимузин, не пытайся хитрить — и получишь точные указания. Надеюсь, ты всё понял? Страйкеру хотелось зарычать, выплюнуть какую-нибудь грубость, но огромным усилием воли он взял себя в руки и процедил так любезно, что об эту любезность можно было изрезаться в кровь: — Да, мэм. До отеля «Красное яблоко» он добрался своим ходом, оставив Бомбпруфа отдыхать в убежище. Страйкер ненавидел такие встречи вслепую, ненавидел не знать, на что идёт, поэтому он точно не собирался, как выразилась Стелла, «не хитрить». Хитрость была его оружием, хитрость спасала жизнь там, где не могли справиться нож и пистолет. Огромное здание отеля выглядело по-настоящему шикарно, и Страйкер чуть поморщился, проходя вдоль фасада, украшенного колоннами и лепниной. Он мельком взглянул в вестибюль сквозь большие застеклённые двери, уже зная, что там увидит. Внутри всё блестело от позолоты и мрамора, пол устилал алый ковёр, а на низком столике прямо по центру стояла огромная ваза с красными, как человеческая кровь, цветами. Даже тупому было понятно, что это место не просто для богатых, а для очень богатых. Страйкер сжал кулаки в карманах куртки. Такому неотёсанному реднеку, как он, было не место здесь. По крайней мере, так думали зажравшиеся подонки, населявшие подобные районы. И всё же Страйкер был на их территории, Страйкер был, назло богачам, назло всему Аду. Бело-голубой лимузин, — видимо, тот самый, о котором говорила Стелла, — стоял за углом, припаркованный у самого тротуара. Страйкер подошёл, и дверь со стороны места водителя почти тут же открылась. Из машины вылез гончий пёс в форме телохранителя, высоченный и мускулистый. — Сдать оружие, — без выражения произнёс он, перегораживая собой чуть ли не половину тротуара. Страйкер возмущённо скривился, но всё-таки снял нож с пояса джинсов и достал пистолет из внутреннего кармана куртки. Ещё один нож, надёжно спрятанный в сапог, — необходимая предосторожность. Телохранитель не стал обыскивать Страйкера, а тот просто промолчал. Никогда и ни под каким предлогом он не остался бы безоружным. Приняв у Страйкера оружие, телохранитель всё с тем же отсутствующим видом открыл перед ним пассажирскую дверь и замер как истукан. Страйкер подозрительно глянул на открытую дверь, потом на гончего пса и, вызывающе показав ему зубы, скользнул внутрь лимузина. Холодный голубой неон. Так много неона, но несмотря на это, салон оставался погружённым в лёгкий полумрак. Лампы горели не только на потолке, но и под ногами, вмонтированные в пол. Страйкер склонил голову, пытаясь защитить глаза от режущего света. Дезориентированный, он всё ещё не мог как следует рассмотреть обстановку, когда откуда-то сбоку раздался повелительный мужской голос: — Садись, бес. Страйкер проморгался и увидел, что на одном из длинных диванов восседал демон-птица, отдалённо похожий на Стеллу и даже как будто смутно знакомый, но Страйкер ожидал увидеть совсем не его. — Я пришёл говорить со Стеллой Гоэтией, — произнёс он спокойным твёрдым голосом, не двинувшись с места. Потолок лимузина был настолько высоким, что Страйкер мог стоять, свободно выпрямившись в полный рост. — Мне об этом известно, — отозвался демон всё с тем же повелительным высокомерием. — Я её брат и я здесь, чтобы говорить от имени своей сестры. — Так о чём же вы хотели со мной говорить? — Присядь, — повторил демон вместо ответа. — Спасибо, я, пожалуй, постою, — попытался отказаться Страйкер, но не тут-то было. — Нет! — голос демона неожиданно исказился, став ниже и громче. В нём зазвучала сталь. Он пронзил Страйкера взглядом своих светло-голубых глаз и, выдержав паузу, буквально скомандовал: — Сидеть. По спине Страйкера пробежал холодок. Не от страха, ему действительно стало холодно, как будто температура в машине упала на добрых десять градусов. Каждая клеточка внутри него бунтовала. Он не пёс и он перестал подчиняться командам много лет назад. Но беспощадный голос рассудка напоминал Страйкеру, ради чего он здесь. Деньги, Бомбпруф, ветеринар. Этот говнюк хочет, чтобы Страйкер сидел. Хорошо, он сядет. Ни на секунду не отрывая глаз от демона, Страйкер сделал несколько шагов и опустился на другой диван, лицом к лицу. Белоснежная обивка ярко контрастировала с его изношенной пыльной одеждой. И Страйкер не без удовлетворения подумал, что после него на сиденье точно останутся пятна. — Итак, — заговорил демон прежним невозмутимым тоном. — Всё, что мы с сестрой хотим, это чтобы ты дал показания на суде. При слове «суд» у Страйкера в животе заныл тугой узел напряжения, но он изо всех сил постарался сохранить невозмутимость. — И это всё? — недоверчиво спросил он. — Это всё. — Демон чуть сощурил глаза. Он сидел так прямо и неподвижно, что если бы не движения рта и век, то его можно было принять за ледяную статую. — Мы с сестрой подаём в суд на беса по имени Блицо. Полагаю, он тебе знаком? — Знаком, — процедил Страйкер. Его лицо исказили гнев и ненависть. — Чудно. — Ни единой эмоции в голосе. — Ты должен будешь сказать, что это Блицо нанял тебя для убийства Столаса Гоэтии, чтобы скрыть свою попытку завладеть гримуаром. — Завладеть чем? — Гримуаром. — Демон раздражённо цокнул. Страйкер всё равно не совсем понял, но решил не переспрашивать дважды. Вместо этого он скрестил голени, пряча ноги под сиденье, и задумчиво протянул: — Значит лжесвидетельство. — Какие-то проблемы? — Глаза демона недобро сверкнули, а голос снова понизился. Страйкер покачал головой. Ложь была эффективным инструментом в его работе, и он никогда не чурался лжи, но это... Это была ложь какого-то совершенно иного рода. Страйкер не мог объяснить, просто чувствовал. — А что если я откажусь? Он дерзко глянул на демона из-под полей шляпы, полностью осознавая, насколько рискует, и всё же слишком гордый, чтобы безоговорочно подчиниться. Между тонких бровей демона появилась глубокая морщинка, рот искривился, и Страйкер увидел, как его ледяное спокойствие пошло трещинами. — Ты не откажешься, бес. Воротник из перьев, закрывавший шею и грудь демона, распушился от гнева. Его голубые глаза без зрачков впились в Страйкера, как два ледяных лезвия, а воздух вокруг внезапно стал ещё холоднее. Страйкер с ужасом почувствовал, что коченеет. Нет. Только не это. Ему нельзя... Нельзя переохлаждаться. — Попробуешь отказаться, и Высший Судья сразу узнает подробности твоего покушения на принца Гоэтии. Ты получаешь протекцию, пока работаешь на меня, но только дёрнись, и окажешься на плахе быстрее, чем успеешь произнести своё имя. Понял? Демон подался к Страйкеру, вытянув шею, и тот инстинктивно отпрянул. Дыхание вырвалось у него изо рта вместе с облачком пара. Холодно. Как же холодно... — Жизнь беса ничего не стоит, — продолжал демон. — Никто за тебя не вступится. Ты всего лишь грязная деревенщина из Гнева. Мерзкая ничтожная дрянь. Страйкер вжался в спинку сиденья, беспомощно зажмурив глаза. От холода он не мог соображать, не мог даже попытаться дать отпор. В голове у него мутилось, в ушах звенело. И сквозь этот звон вместо голоса ледяного демона Страйкер услышал совсем другой голос, знакомый и гораздо более ненавистный. «Мерзкая подколодная дрянь», — чеканил этот голос так спокойно, будто просто констатировал факты. Страйкер чувствовал широкую мозолистую ладонь у себя на шее, которая сжималась всё сильнее, перекрывая ему кислород. Он царапал чужое запястье, пытаясь оторвать от себя эту руку, — бесполезно. Всё равно, что пытаться сдвинуть скалу. «Слабый, никчёмный выблядок. Назови мне хоть одну причину не прикончить тебя прямо сейчас». Страйкер захрипел. «Что ты сказал, червяк?» — Хватка чуть ослабла, и с разбитых губ Страйкера еле слышно сорвалось: «Пожалуйста... Дрэд, пожалуйста...» Старик только усмехнулся, а потом снова схватил Страйкера за горло и с силой приложил его затылком об стену. Голову пронзила боль. Перед глазами возник новый образ. Страйкер извивался, бился и брыкался, как безумный. Длинный шипастый хвост метался по земле, поднимая пыль, а Дрэд нависал над ним, держа одной рукой запястья Страйкера, а другой его рога. «Я убью... Убью тебя!..» — яростно рычал Страйкер, пока его не уткнули лицом в землю. Пыль оказалась во рту, он кашлял и задыхался. «Тебе не тягаться со мной, сопляк. — Голос Дрэда был абсолютно спокоен. — Не забывай, всё, что ты знаешь и умеешь, ты знаешь и умеешь благодаря мне. И где же твоя благодарность, а? Где благодарность, мелкая тварь?» Хвост Страйкера затрясся с громким змеиным треском. Он попытался вырваться, ударить, укусить, пнуть своего мучителя. Что угодно, лишь бы не чувствовать себя таким беспомощным. Дрэд на миг отпустил Страйкера, но тот не успел даже перевести дыхание. Его схватили за рога и грубо потащили. Страйкер волочился по земле, как сорвавшаяся оглобля. Он пытался сопротивляться, но толку от этого не было ровным счётом никакого. Его ноги оставляли глубокие борозды в пыли, а из глаз лились слёзы боли и унижения. Рога... Казалось, что Дрэд вот-вот их сломает. Видение начало угасать вместе с сознанием. «Ты, лживый кусок дерьма». Дрэд отвесил Страйкеру такую крепкую пощёчину, что сквозь звук удара было слышно, как трескается кожа на скуле. «А ведь я знал, знал, что твоя гнилая кровь заговорит в тебе». Ещё один удар, но уже по другой щеке. «Ничего хорошего не получается, когда адские отродья мешаются между собой, как твои дохлые родители. Получаются только выродки. Ублюдки вроде тебя». Ещё удар. Удар. Удар. В глазах Дрэда не было ничего, кроме холодной сосредоточенности. «Ублюдки вроде тебя...» Страйкер опустил веки. Он словно погрузился в сон, продлившийся ровно одну секунду. Чувство надвигающейся опасности заставило его распахнуть глаза, и первое, что он увидел перед собой, было лицо ледяного демона. Несколько мгновений тот пристально вглядывался в Страйкера, а потом отстранился и снова замер на своём белоснежном диване, высокомерный и невозмутимый. — Ну что, всё ещё хочешь отказаться, бес? Страйкер молчал. По правде говоря, единственное, чего он сейчас хотел, — отгрызть этой мразоте ебло. Ему хватило бы пары движений, чтобы соскрести мясо с этой крошечной черепушки. Выхватить нож из сапога и продырявить уроду горло, даже если это будет последнее, что он сделает в своей жизни. Деньги, Бомбпруф, ветеринар, — снова напомнил голос рассудка. Страйкер сосредоточился на дыхании, медленно считая до десяти и стараясь успокоиться. Ненависть к подчинению, глубоко засевшая в искалеченной натуре Страйкера и подкреплённая природной гордостью, наполняла и жгла его, как чистый спирт, как зажигательная смесь. Всё внутри него превратилось в один сплошной протест. Сделать так, как хочет эта белёсая падаль? Уж лучше умереть... И бросить Бомбпруфа одного? Дать своим врагам повод порадоваться? Оставить Блица безнаказанным? Блиц... Страйкер действительно хотел его наказать. И мог это сделать. «Подчинись — и Блиц заплатит за всё. Подчинись и ты разделаешься с ним раз и навсегда. Подчинись...» И Страйкер наступил на горло собственной гордости. Он поднял взгляд, а потом тихо сказал: — Я согласен выполнить ваши условия. Губы демона дрогнули в намёке на улыбку. — Очень хорошо. Заседание состоится завтра, ровно в полдень. Не вздумай опоздать. Страйкер хмыкнул. — Не опоздаю. На лице демона появилось такое выражение, будто эти слова его ни капли не убедили. Он смерил Страйкера оценивающим взглядом, брезгливо поморщившись. — И потрудись одеться прилично. От тебя воняет бедностью и деревней. Саркастичный, злой ответ уже вертелся у Страйкера на языке, и он с трудом заставил себя проглотить его. Впрочем, глаз он не отвёл, и если бы взгляды могли убивать, демон упал бы замертво в ту же секунду. — Ну всё. Свободен. — Демон сделал манерный жест в сторону двери, словно выпроваживая Страйкера вон, но тот остался сидеть на месте. — Когда я получу оплату? Демон бросил на него взгляд, в котором читалось раздражение пополам с осуждением. Мол, как не стыдно быть таким меркантильным. — Сразу после суда. Ещё вопросы? — Я работаю по предоплате. От тридцати до пятидесяти процентов. Демон демонстративно вздохнул, закатив глаза. — Так и быть. Ты получишь двадцать пять процентов вперёд. А теперь прекращай тратить моё драгоценное время. Протянув руку к бару, демон взял пульт дистанционного управления и нажал на какую-то кнопку. Пару секунд спустя дверь открыл всё тот же телохранитель, так что Страйкеру пришлось оставить все возражения при себе. Он медленно встал и направился к выходу, но уже на ступеньках его нагнал голос демона: — Не забудь, завтра, ровно в полдень. Не вздумай опоздать. Получив назад своё оружие, Страйкер не стал задерживаться около отеля. Он быстро скользнул в переулки, даже не оглянувшись на бело-голубой лимузин, и зашагал к окраине города. Значит, завтра он должен будет сказать, что Блиц заплатил ему за убийство Гоэтии, чтобы скрыть свои дела с... гренвуром... гримваром... Дьявол! Будь прокляты эти богатые сволочи вместе с их выпендрёжными словечками. Ядовитая взрывоопасная смесь из гнева, ненависти, подавленной гордости снова поднялась в Страйкере, но он не дал ей воспламенить себя. Одна мысль успокаивала и согревала — у него будут деньги, чтобы вылечить Бомбпруфа. Его дорогой верный конь будет в порядке.