Hell's Comin' With Me

С темнеющего синюшно-сизого неба снова начал накрапывать мелкий дождь, и Страйкер надвинул шляпу ниже на лоб, прибавляя шаг. Он так давно не бывал в Похоти, что уже почти забыл о местном дрянном климате. Круг не просыхал во всех смыслах, и Страйкер не мог сказать, что ему это нравилось. Похоть в целом вызывала у Страйкера инстинктивную брезгливость, просто потому что он был... ну, тем, кем был. По его мнению, Круг годился только на то, чтобы плодить скандалы, которые в свою очередь давали Страйкеру возможность зарабатывать. Работа — именно по этой причине Страйкер оказался в тот вечер на Кругу Похоти и направлялся прямо к клубу «У Оззи». Когда голос заказчика в телефонной трубке сделал запрос на то, чтобы скрытно выследить и устранить цель, для Страйкера это прозвучало, как рутинная работа по обкатанной схеме. Но потом голос добавил: «это инкуб, и он должен быть убит прямо в клубе Асмодея». И вот это звучало уже интересно. Для Страйкера всегда было особым удовольствием бросать вызов большим шишкам, а эта шишка была не просто большой, она была огромной. Пускай заказ не предполагал убийство самого Асмодея, но убить одну из шлюх Большого Оза прямо у него под носом, было почти так же хорошо. Страйкер согласился взяться за работу, не забыв, впрочем, немного накинуть в цене за повышенный риск. В широких кругах на суккубов и инкубов привыкли смотреть как на счастливчиков, служащих доброму правителю и находящихся под его постоянной протекцией. Их боялись трогать из-за внушительной фигуры титулованного петушары, стоящего за ними. Но Страйкер не боялся ни Асмодея, ни его якобы покровительства над всеми своими шлюхами, потому что это всеобщее покровительство было не более, чем красивой ложью. Асмодею могло быть не похуй на парочку самых приближённых, но остальные? Остальные могли рассчитывать разве что на жопную дырку, а не на защиту своего короля. Асмодей ничем не отличался от Сатаны, бросившего своих бесов заниматься земледелием на самой сухой и неплодородной почве, от Вельзевул, срать хотевшей на приюты, в которых её адских гончих содержали в тюремных условиях и продавали как рабов, от Маммона, который, по крайней мере, не корчил из себя хуй пойми что и честно эксплуатировал до смерти всех, кто оказывался в его руках. Страйкера ослепила большая неоновая вывеска, изображавшая суккубу в сетчатых чулках с уродливо огромными сиськами. Он чуть поморщил нос, проходя мимо, чтобы через двадцать шагов наткнуться на ещё более огромную неоновую жопу. Почти на каждом доме здесь горело что-нибудь неоновое. И хотя Страйкер любил светящиеся штуки, но глядя на бесконечные сияющие гениталии, сердечки и дурацкие XXX, в нём крепло убеждение, что все обитатели Похоти рождаются с атрафированным чувством вкуса. Что ж, каков король, таков народ, — подумал Страйкер, заприметив впереди место, куда он направлялся, — клуб Асмодея. Это было самое безвкусное и помпезное здание, какое Страйкер видел в своей жизни, похожее то ли на дворец, то ли на цирковой шатёр. Вдоль светящегося фасада растянулась длинная очередь на фэйс-контроль. Вот уж куда Страйкер точно не собирался. Он свернул в боковой проулок, не доходя до клуба, и сделав небольшой крюк, подошёл к зданию с обратной стороны. Здесь не было никого, если не считать парочки крыс, прошуршавших в темноте под мусорными баками. Страйкер запрыгнул на один из них, схватился за нижнюю перекладину пожарной лестницы и, подтянувшись, легко забрался на крышу, помогая себе хвостом. Это было куда интереснее, чем цивильно идти через главный вход, тем более Страйкеру совсем не хотелось, чтобы охранники нашли пушку в потайной кобуре под его кожаным жилетом. Пройдясь по чуть покатой поверхности крыши, Страйкер остановился у слухового окна и, недолго думая, выбил его острым каблуком сапога. Стекло осталось цело, а вот рама громко хрустнула, не выдержав удара. Путь был открыт, но Страйкер ещё с минуту прислушивался, замерев у подоконника. Он ждал звуков тревоги, что кто-нибудь войдёт, включит свет, но... ничего. До слуха долетела только приглушённая музыка несколькими этажами ниже. Убедившись, что двигаться вперёд безопасно, Страйкер по-змеиному скользнул внутрь, пролез под длинной шторой и оказался в комнате. Сильно глазеть по сторонам не было времени. Страйкер подошёл к двери и дёрнул за ручку — заперто. Тихо зашипев сквозь зубы, он выбил замок рукоятью пистолета и осторожно выглянул в образовавшуюся щель, проверяя, не привлёк ли кого-нибудь лишним шумом. Снаружи было пусто, а пурпурно-голубое неоновое освещение делало коридор похожим на бэд-трип. По виду окружающая обстановка напоминала отель без постояльцев, и Страйкер предположил, что эта часть клуба состояла из номеров для желающих уединиться. Выйдя в коридор, Страйкер тихо притворил за собой дверь и открыто, не таясь, зашагал в ту сторону, откуда раздавалась музыка. Он разбирался в проникновениях и знал — не важно, где ему доведётся оказаться и насколько это будет незаконно, — никому нельзя дать усомниться в том, что он имеет полное право находиться там, где находится. Даже если никакого права у него на самом деле не было — своей самоуверенностью Страйкер под час умел прошибать стены. Коридор, ещё один, холл, лестница вниз. Пару раз на пути Страйкеру попадался персонал, но он даже не взглянул на них, и те прошли мимо, то ли не решаясь досаждать гостю, то ли просто не обращая на него внимания. Музыка становилась громче. Страйкер свернул за угол и всего через пару секунд оказался перед аркой в форме сердечка, за которой весело шумел большой зал. Видимо, основная часть вечера ещё не началась. Живой оркестр на сцене играл свинг, а вместо неона и светомузыки горели внушительных размеров потолочные люстры. Их свет был слегка приглушён, но его вполне хватало, чтобы видеть, что происходило вокруг, и Страйкер осмотрелся. Народу собралось действительно много: бесы, демоны, бафометы, адские гончие, не говоря уже о суккубах и инкубах. Многие из них были работниками клуба, кто-то ходил между столиками, обслуживая посетителей, кто-то трудился у бара, а в специальных зонах Страйкер заметил танцовщиц-суккуб. Одетые в бикини, едва прикрывающие их причинные места, они извивались в такт музыке, гладкие и блестящие, как дождевые черви. Над сценой красовался большой яркий баннер с надписью «ВЕЧЕР ОДИНОКИХ СЕРДЕЦ», и взглянув на него, Страйкер не смог сдержать кривую ухмылку. Готовясь идти на задание, он узнал, что обычно к Оззи пускали только тех, кто мог привести с собой пару, но в программе клуба намечался особый вечер. Лично Асмодей захотел устроить вечеринку для одиночек, чтобы те, кому не посчастливилось обзавестись так называемой «второй половинкой», могли «получить удовольствие от новых знакомств», как было написано в рекламной брошюре. Для Страйкера это была идеальная возможность проникнуть в клуб, но что ещё важнее — именно в этот вечер здесь должна была появиться его цель. Для него не составило бы большого труда выследить объект даже в такой толпе, но Страйкер знал, что сегодня тот, за кем он охотился, сам выйдет на свет и встанет прямо на виду. Работу упрощало то, что его цель была артистом. Начинающий певец, пытающийся набрать популярность. Как мило. Страйкер позаботится о том, чтобы он умер, не успев почувствовать ни известности, ни славы. План был прост: дождаться выступления, последовать за целью в гримёрку или другое тихое место, а затем прикончить без свидетелей и лишнего шума. Конечно, никто не гарантировал отсутствия непредвиденных обстоятельств, из-за которых некоторые пункты, возможно, придётся поменять, но Страйкер был готов импровизировать. Он двинулся вперёд и смешался с толпой, ловя обрывки разговоров, подмечая выходы из зала и принюхиваясь. Наверное, стоило взять что-нибудь выпить, просто чтобы быть как все здесь, и Страйкер направился было к барной стойке, когда оркестр замолк, а свет в зале погас. Над сценой вспыхнули яркие прожекторы, а откуда-то из углов пополз густой розовый дым. Страйкеру пришлось напомнить себе, что это просто часть представления, и отогнать неприятные ассоциации с дымовой завесой. Он повернулся в сторону сцены вместе со всеми, стараясь встать так, чтобы никто не наступил ему на хвост. По залу забегали разноцветные огни, снова заиграла музыка, а потом, как будто со всех сторон сразу, раздался громкий, задорный голос, такой грубый и скрипучий, словно его обладатель был помесью адской чайки и газонокосилки. — Леди и джентльмены, добро, добро пожаловать к Оззи! Я чувствую, вы уже достаточно возбуждены, чтобы начать! Прямо в центр сцены откуда-то с невидимого потолка опустилась платформа, и Страйкер слегка нахмурился, пытаясь понять, что или кто сползал по опорной стойке вниз головой. Демон — бес? — обвивал шест руками и ногами так, будто в них не было ни единого сустава, и внезапно до Страйкера дошло — его конечности были механическими. — Я — единственный и неповторимый Физзаролли, рад приветствовать вас на нашем вечере одиноких сердец. Понятия не имею, как все вы здесь, такие горячие штучки, умудрились прийти в одиночку, но могу обещать — одиноким не уйдёт никто! Зал разразился громкими аплодисментами, одобрительными криками и свистками. Страйкер же только махнул хвостом, уходя от случайного прикосновения кого-то сзади. Он рассматривал шута-конферансье. Его лицо казалось маской из-за густо наложенного клоунского грима, многослойный цветастый костюм оставлял на виду только механические конечности, — довольно странно для места, где персонал щеголял едва ли не голышом, — а рога, если они и были, прятались под двухвостым колпаком с бубенчиками. Страйкер смутно припоминал. Кажется, он видел этого парня на рекламных плакатах многочисленных товаров Маммона во всех Кольцах Ада. Надо же, выходит он был настоящим, а не придуманным маммоновскими маркетологами забавным маскотом. А его роль конферансье в клубе Асмодея делала всё ещё более любопытным. Значит этот клоун работал не только на жадного гандона, но и на похотливого гандона. Наверное, он очень гордился собой, отплясывая под дудку сразу двух больших шишек. Охуенно хорошо для него... Страйкер почувствовал, что его начало охватывать раздражение, и приказал себе не отвлекаться, глядя на сцену, по которой скакал этот Физзаролли. Кажется, он только что отпустил какую-то шутку, судя по тому, как зал взорвался смехом. Страйкер пропустил последние несколько минут перформанса мимо ушей. — А теперь, наши дорогие, сексуальные гости, выплесните на эту сцену всю вашу любовь! Ведь сегодня вас поприветствует и откроет вечер сам Асмодей, всеми обожаемый правитель Кольца Похоти! Ну же, больше, больше страсти! От обрушившегося на него со всех сторон оглушительного гвалта Страйкеру захотелось схватиться за голову. Он на секунду зажмурил глаза, а когда открыл их, в зале было совсем темно. Дым-машины заработали в полную силу, и за пурпурно-голубой завесой неоновые огни засияли туманно и зловеще. Сцена скрылась в клубах дыма, и откуда-то из этого облака вдруг раздалось задорно-скрипучее: «Вперёд, детка!» В ту же секунду, словно повинуясь этому голосу, громко и энергично заиграл саксофон. Его мелодию подхватили трубы, вслед за которыми вступили ударные, а потом из расступающихся клубов дыма навстречу гостям шагнула огромная фигура — Асмодей. Он запел, и зал взревел от восторга. I jump into my rocket cause I'm ready to blast I don't know where I'm going but I'm going there fast Страйкер никогда прежде не видел королевского петуха живьём и потому буквально впился в него глазами. Асмодей действительно был большим, очень. Нелепая шляпа-цилиндр прибавляла ему роста, а пиджак — ширины в плечах. Он казался то ли пернатым, то ли меховым, и светился как самый вырвиглазный неоновый декор. Такая здоровенная мишень, ещё и с подсветкой, — мрачно усмехнувшись про себя, подумал Страйкер. Пистолет с глушителем в потайной кобуре так соблазнительно прижимался к боку, как будто просил, чтобы он воспользовался им прямо сейчас. Не время, — одёрнул сам себя Страйкер. К тому же сейчас его снаряжение попросту не подходило для подобного. Ему придётся ещё немного поработать, чтобы позволить себе освящённые пули для настоящей большой охоты, а до того момента он побережёт свою злобу и ненависть, позволит им прорасти ещё глубже в себя. Baby can't you tell I'm getting' in the mood Пропел Асмодей. In the mood Эхом подхватили суккубы-танцовщицы за его спиной, синхронно выгибая свои тела. The joint is jumpin' Асмодей схватил одной рукой шута-конферансье и легко закинул его на своё плечо, словно тот был игрушечным. In the groove Не отставали танцовщицы. The band is pumpin' Swingin' and swayin' and a-rock and rollin' Сильный, хорошо поставленный голос Асмодея зазвучал с ещё большим драйвом и страстью, и Страйкер увидел, что те, кто до этого просто отбивал ритм или раскачивал головой в такт музыке, пустились в пляс. Сначала это был народ, стоявший ближе к сцене, но с каждой секундой всё больше и больше адских отродий начинали танцевать. Гитарист заиграл соло, а Физзаролли, всё ещё сидя на плече Асмодея, схватил микрофон лихо растянувшейся механической рукой и вклинился в музыку своим хриплым, но на удивление мелодичным: «Вперёд! Давай, давай, давай, детка!» Теперь в зале плясали все, словно охваченные каким-то массовым помешательством. Кто-то схватил Страйкера за локоть, пытаясь затянуть в это бурлящее море тел, но тот вырвался и, уворачиваясь от чужих хвостов, рук и ног, устремился к бару. У Асмодея был красивый голос, Страйкер не смог бы отрицать этого при всём желании. И этот голос, как гигантский кальмар, хватал его своими щупальцами, тянул обратно, в самую гущу беснующейся толпы. Королевский петух был силён, но Страйкер упрямо сопротивлялся. In the mood Подпевали танцовщицы-суккубы. Страйкер почувствовал, что у него кружится голова. Трубы снова зазвучали громче, а Асмодей принял из рук Физзаролли причудливый ретро-микрофон и, словно исказив голос на манер старого радио, заговорил чуть небрежным, но чётким речетативом. I might the be man want his party on the run And when you see me comin' just call me Big King Fun... Он громко усмехнулся и запел как прежде. Теперь подпевали не только танцовщицы, но и зал, по крайней мере те, у кого ещё хватало дыхания подпевать. Страйкер тем временем добрался до бара и вцепился в стойку так, словно на него сходила лавина, а он изо всех сил старался не быть унесённым. Let's blow! Прохрипел за его спиной голос шута-конферансье. Песня подходила к концу, Асмодей звучал в унисон с танцовщицами и залом. Все они, и Смертный Грех, и собравшиеся вокруг него адские отродья, казалось, на несколько мгновений слились в каком-то бешеном экстазе, кружились, скакали и кричали, превратившись в одно перевозбуждённое неуправляемое существо. Трубы разразились оглушительным соло в последний раз, беря всё выше и выше, почти захлёбываясь. I'm in the mood Протянул Асмодей, и финальный аккорд прозвучал, как удар тока, прежде чем музыка смолкла. Зал тут же взорвался аплодисментами, криками, воем и свистом, а Страйкер повернулся к бару и внезапно столкнулся со взглядом барменши. Темнокожая суккуба смотрела на него со странной смесью интереса и насмешливости, а Страйкер моргал, почти видя в её зрачках отражение своего ошалевшего лица. — Понравилось? — усмехнулась она. — Он невероятен, наш король, умеет завести. Страйкер издал какой-то неопределённый звук и взмахнул хвостом, на что барменша сочувственно улыбнулась ему и принялась смешивать что-то. Меньше чем через минуту она пододвинула к Страйкеру высокий бокал, наполненный каким-то бирюзово-пурпурным, клубящимся зельем. — Держи, красавчик. Коктейль по личному рецепту Большого Оза. Расслабься и затуси сегодня как следует. Страйкер удивлённо уставился на неожиданный презент, но всё-таки принял бокал и кивнул суккубе, отходя от бара. Он нашёл свободный столик недалеко от сцены, из-за которого было удобно наблюдать за выходящими артистами. Отсюда свою цель он точно не пропустит. Асмодей испарился со сцены так же внезапно, как и появился, а Физзаролли занял его место и теперь что-то энергично вещал в микрофон. Страйкер ждал. После небольшого перерыва на сцену вышла бафометица с ярким макияжем и осыпающимися с рогов блёстками. Не та. Страйкер почти не слушал её выступление. Он сидел, тихо постукивая когтем по поверхности стола, и отрешённо жевал зубочистку. Нетронутый коктейль стоял тут же. Страйкер только осторожно понюхал его, прежде чем решительно отодвинуть от себя. Он не доверял ни единой вещи в этом грёбаном месте: ни дружелюбной атмосфере, ни веселью на лицах гостей, ни тем более алкоголю. Страйкер знал, что ублюдки здесь будут улыбаться ему, угощать выпивкой и называть красавчиком, но всё это только для того, чтобы трахнуть его или заполучить ещё что-то. И именно по этой причине всё внутри него так яростно восставало против любых проявлений доброты. Если кто-то прикасается к тебе с нежностью, никогда нельзя быть уверенным, что за этим не скрывается манипуляции, попытки обмануть или усыпить бдительность. Но если кто-то бьёт — не приходится сомневаться в его искренности. За долгие годы Страйкер твёрдо усвоил — нежность лжива, только боль честна. Несколько артистов уже прошли со своими выступлениями, а цели по-прежнему не было видно. Ему стоило бы поторопиться. Весь этот цирк начинал порядком надоедать, но Страйкер был профессионалом, а это значило, что он умел сидеть в засаде и быть терпеливым. Ни то, ни другое не давалось ему легко, но несмотря на это, Страйкер сохранял самообладание и только чуть чаще застучал когтем по столу, когда шут-конферансье объявил следующий номер. «Молодой талант... Обаятельный и очаровательный... Для вашего удовольствия...» — щебетал Физзаролли своим голосом раздавленной чайки, призывая народ к аплодисментам. Конечно, Страйкер не стал хлопать, да и вообще оставался равнодушен к происходящему, но его настроение сразу же переменилось, когда он увидел молодого, обаятельного таланта, вышедшего на сцену. Парень сделал знак музыкантам и без лишних предисловий запел. Это был инкуб, высокий и довольно широкоплечий, с модной причёской и татуировками на груди. Словом, тот самый. Страйкер напрягся. Парень расхаживал по сцене туда-сюда, покачивая бёдрами, и пел что-то про то, что сегодня все будут любить друг друга. Он был одет в кожаную портупею на голое тело, обтягивающие шорты и ботинки на платформах, — идиотски и вызывающе, как раз в духе своего вида. Его голос казался странно высоким для такого крепкого телосложения, но пел он хорошо, хоть и безнадёжно попсово. Впрочем, Страйкер был здесь не для того, чтобы оценивать качество его пения, скорее для того, чтобы это пение прекратилось раз и навсегда. Шанс, что при таком количестве гостей певец мог заметить направленный на него взгляд Страйкера, был меньше, чем просто мал, и всё же... Всё же в какой-то момент инкуб скользнул глазами по толпе и посмотрел прямо на него. Страйкер не отвёл взгляд, выдержав зрительный контакт. Он был уверен в себе и не боялся спугнуть добычу. Когда песня закончилась, Страйкер замер, как марафонец на низком старте, чтобы последовать за инкубом в гримёрку или действовать любым другим соответствующим ситуации образом. Парень раскланялся перед зрителями, передал микрофон Физзаролли, а потом спустился со сцены в зал. Страйкер даже на секунду опешил, когда понял, что инкуб направлялся прямо к его столику. У него было несколько секунд, чтобы сориентироваться, и Страйкер остался сидеть, как сидел, закинув ногу на ногу и чуть отрешённо глядя в сторону. — Привет, — ни капли не смущаясь, поздоровался инкуб. — Один тут отдыхаешь? Страйкер бросил на него выразительный взгляд из-под полей шляпы, и парень улыбнулся. — Можно я присяду? — Считай, что это место ждало именно тебя, — ответил Страйкер, вступая в свою собственную игру. — Отлично спел, красотуля. — Джесси, — представился инкуб. — Я Джесси Морнинг. Это псевдоним. — Чрезвычайно рад познакомиться, Джесси. — Страйкер подчёркнуто вежливо приподнял край шляпы. — Признаться, я не ожидал обратить на себя внимание местной знаменитости. Большая честь. — Ой, ну что ты, — рассмеялся Джесси. — Я вовсе не так известен. Точнее, вообще неизвестен, но я регулярно выступаю и надеюсь когда-нибудь это исправить. Клуб Асмодея отличное место для старта. Страйкер кивнул и вкрадчивым жестом пододвинул к парню бокал с коктейлем. — Угощайся. Думаю, после такого хорошего выступления не помешает немного выпить. Джесси принял коктейль без единого вопроса, нарочито медленно потянулся к трубочке длинным языком, прежде чем взять её в рот. — М-м, очень вкусно, — похвалил он, облизываясь, и подмигнул. — Кстати, о вкусном — классно выглядишь. Мне нравится. В ответ на это Страйкер улыбнулся, щурясь от самодовольства. Он потратил много времени, подбирая одежду, подходящую для похода в Похоть. Его повседневные джинсы и куртка были слишком... деревенскими, а шляпа слишком поношенной, поэтому пришлось пустить в дело всё самое лучшее. Сейчас на нём была совсем новенькая чёрная шляпа с красной пряжкой, высокие сапоги на шнуровке, обтягивающие кожаные штаны и такой же кожаный жилет, надетый поверх кроп-топа с надписью «FUCK SEX». Когда-то Страйкер купил эту странную вещь просто из-за надписи, и до этого дня не надевал ни разу. — Приятно слышать. Он позволил своей улыбке заостриться и медленно перекатил зубочистку из левого уголка рта в правый. Глаза Джесси, не отрываясь, следили за кончиком зубочистки, и Страйкер беззвучно хмыкнул, глядя на его глупое лицо. — Ты знаешь, я ведь не мог не подойти, — с едва заметным придыханием продолжил парень. — Заметил тебя во время выступления. Ты так смотрел на меня, как будто... Даже не знаю. Как будто хотел меня съесть. В голосе Джесси послышались эти мерзкие шлюшьи нотки, но на лице Страйкера не дрогнул ни один мускул. Он достал зубочистку изо рта и перегнулся через стол ближе к инкубу, скользнув кончиком языка по золотому клыку. — Кто знает, кто знает, малыш. Я думаю, ты вполне в моём вкусе. На лице Джесси появилась улыбка профессиональной потаскухи, и он тоже наклонился ближе к Страйкеру, так что тому захотелось немедленно отстраниться. Он остался на месте. — Вы соблазняете меня, мистер сексуальный ковбой? — проворковал инкуб. — Потому что если да, то это работает. Он выдохнул Страйкеру прямо в губы. От него пахло химозными ягодами и ароматизированными сигаретами — отвратительно. Подавив лёгкую тошноту, Страйкер положил указательный палец Джесси под подбородок и обнажил зубы. — Я мог бы продолжить соблазнять тебя где-нибудь в более уединённом месте. Что скажешь, малыш? И без того широкие зрачки инкуба расширились ещё больше, и он быстро кивнул, поднимаясь из-за стола. Дымка похоти заволокла идиоту глаза, так что теперь Страйкер мог брать его хоть голыми руками. И в том, как он это сделает, не будет ничего сексуального. Он позволил Джесси увлечь себя из главного зала в коридоры с отдельными номерами. Парень спешил, поэтому Страйкер без труда отстал на шаг, незаметно доставая пистолет из кобуры и засовывая его за пояс кожаных штанов. Нет, он не убьёт этого сопляка в коридоре, да к тому же в спину. В конце концов, у Страйкера ещё оставалось немного самоуважения. Перед дверью одного из номеров инкуб остановился, учащённо дыша, и оглянулся на Страйкера. Тот хищно улыбнулся в неоновом полумраке, пригвождая жертву к месту взглядом своих горящих, как угли, жёлтых глаз. — Что такое? — голос Страйкера мог бы показаться ласковым, если бы в нём так отчётливо не слышалось шипение. — Боишься, детка? — Нет... — Джесси мотнул головой и протянул к Страйкеру руки. Тот не дал ему схватить себя, и вместо этого сам схватил инкуба, затаскивая свою добычу в комнату. Дверь захлопнулась за Джесси, как капкан, громко щёлкнув замком. Оказавшись в номере, инкуб подался к лицу Страйкера, недвусмысленно пытаясь поцеловать его, но наткнулся на палец, грубо прижавшийся к его губам. Вместо звука поцелуя в комнате раздался шум змеиной погремушки. Страйкер больше не притворялся. Игры в соблазнение кончились, а он не видел в помутившихся глазах парня ни единой связной мысли. Похотливый сучёныш, кажется, даже не понимал что вот-вот умрёт, и это самую малость злило. Страйкер медленно провёл указательным пальцем по щеке инкуба с притворной нежностью, а потом внезапно схватил его за лицо, сдавив под подбородком, и толкнул назад. Парень попятился и, наверняка, устоял бы на ногах, но за его спиной оказалась кровать. Он споткнулся. Страйкеру хватило этого, чтобы повалить свою жертву навзничь и прижать к матрасу. Когтистые пальцы крепче сдавили горло. В глазах инкуба появилась искра осознания. Он дёрнулся, но Страйкер уже сидел на нём и душил, душил как убийца, а не как любитель БДСМ-игр. — Можешь начинать бояться, — прошипел Страйкер, наслаждаясь страхом на лице парня. Пули несомненно были практичнее, но для него не существовало большего кайфа, чем душить своих жертв до смерти. Выдавливать жизнь из их тел капля за каплей. Инкуб захрипел, размахивая руками. Его ладонь заехала Страйкеру по носу, и тот зарычал, на миг ослабив хватку. Видимо, почуяв призрачный шанс спастись, жертва затрепыхалась сильнее. Он был выше и крупнее, и на какое-то мгновение ему удалось оттолкнуть Страйкера. Парень попытался перекатиться на живот, но Страйкер в гневе схватил инкуба за волосы и отвесил ему тяжёлую затрещину. Беззвучно раскрыв красный рот, жертва обмякла, но стоило Страйкеру победно осклабиться, как парень извернулся и из последних сил ударил его увесистым ботинком в бок. Страйкер отпрянул с яростным шипением. Впервые за этот день он почувствовал боль, и эта боль взбесила его, заволокла сознание багровой пеленой безумия. Он не позволит безнаказанно бить себя. Не позволит. Не позволит... Страйкер закончился как личность и начался как спалившая предохранители машина для убийств. Схватив инкуба хвостом за ногу, он резко вывернул её до хруста. Парень заорал, но Страйкер успел зажать ему рот ладонью и частично приглушить крик. Он снова сидел на жертве сверху, крепко сжимая бёдрами, давя собой. Широко раскрытые глаза инкуба не выражали ничего, кроме боли и ужаса, и Страйкер склонился ниже к лицу жертвы. Его собственные глаза пылали, как два полных лавы вулканических кратера, он сильнее вдавил голову инкуба в матрас, а потом его пасть начала медленно открываться. Рот расползся в стороны, как у змеи, широко и пугающе неестественно, клыки словно стали длиннее и торчали наружу, раздвоенный язык изогнулся. Добыча больше не брыкалась, окаменев под ним, не видя ничего кроме острых зубов и алой глотки. Пора было кончать с ним. Страйкер завёл свободную руку за спину и достал пистолет из-за пояса брюк. Длинное дуло упёрлось инкубу в грудь. В следующую секунду пасть Страйкера с лязгом захлопнулась и одновременно с этим раздался глухой выстрел. По телу жертвы прошла судорога, глаза закатились. Ещё несколько мгновений перед смертью, и пока инкуб не испустил последний вздох, Страйкер не отрывал от него горящего взгляда, жадно следя за тем, как угасала чужая жизнь. Только когда отголоски предсмертных конвульсий окончательно затихли, Страйкер сполз с мёртвого тела и оценивающе окинул взглядом место убийства. Из сквозной дыры в груди жертвы медленно натекала кровь, частично впитываясь в матрас, а частично собираясь лужей на плотном покрывале. Страйкер задумчиво склонил голову набок, и внезапно его осенило. Не в силах сдержать маниакальную ухмылку, он окунул кончик хвоста в кровавую лужу и приступил к воплощению своей маленькой шутки. Пара размашистых движений — и на дорогих обоях рядом с кроватью появилось сердечко. Кривое, растекающееся чёрными контурами, оно как будто издевательски скалилось. Страйкер подумал, а потом резко махнул хвостом и перечеркнул изображение наискось длинной непрерывной чертой. Он придирчиво осмотрел результат своих трудов и остался более, чем доволен. Пистолет вернулся обратно в кобуру под жилетом. Страйкер поправил одежду и быстро взглянул на себя в зеркало, подходя к окну. Створки открылись непривычно легко, без шума и скрипа. Прохладный, сырой воздух ворвался в комнату, и Страйкер глубоко вздохнул, прежде чем забраться на подоконник. Город светился неоновыми огнями, а ночной ветерок колебал длинные шторы, раздувая их, как паруса. Мёртвое тело инкуба лежало на кровати. Комната была пуста.

***

Когда Страйкер вышел из переулка на более оживлённую улицу, по глазам ему сразу же ударил свет от вывесок круглосуточных магазинов и ночных клубов. Он прищурился и зашагал по тротуару, но не успел пройти и десятка метров, как его догнала машина с тонированными стёклами. Водитель высунулся в открытое окно и засвистел, делая непристойные жесты. Не было ни единой причины не вцепиться ему в горло сию же секунду, и Страйкер сверкнул жёлтыми глазами из-под полей шляпы, оскалившись до того дико, что мудак за рулём моментально передумал и дал по газам. Не Круг, а огромный блядушник, — с отвращением подумал Страйкер, пристально уставившись на ещё одну проехавшую мимо машину. Из-за решения надеть кроп-топ вместо привычной рубашки, у него начал замерзать живот, а Страйкер всем своим существом ненавидел мёрзнуть. Однако прежде, чем настроение успело испортиться, он подумал о том, в каком ужасе будет Асмодей, когда в его же собственном клубе обнаружат труп одной из его же собственных шлюх. Пусть королевский петух осознает, что не способен контролировать буквально ничего. Что никто не в безопасности, пока есть тот, у кого хватает наглости являться к Большому Озу и убивать его демонов. Титулованным ублюдкам давно пора было познать старый-добрый страх за свою жизнь. И Страйкер не боялся взять на себя роль того, кто напомнит им о существовании этого страха.