Сказка о Дьяволе

Второй раз они подошли к барьеру всемером. Лилия шла впереди, держа за руку плывущего следом Молочный Свет. Остановившись у самой кромки, они развернулись к остальным. — Итак. Я должен ещё раз оговориться, — заговорил Молочный Свет, и Клубничная тихо вздохнула, понимая, что услышит это уже в третий раз. — У меня очень мало данных о том, что происходит внутри барьера, поэтому я не могу точно сказать, что нас там ожидает. На данный момент он существует всего пару дней, но мы не можем знать, в какой точке пространства-времени окажемся, когда пройдём на другую сторону. Пространство ограничено куполом, время… недостаточно данных, — он виновато опустил руки. — Ты один знаешь, как туда войти. И ты уже обо всем нас предупредил. Мы все готовы пойти на этот риск, — возразила Лилия. Клубничная и остальные согласно закивали — ранее им уже пришлось выслушать исчерпывающую лекцию из оправданий и оговорок, а так же наблюдать за тем, как он пытался справиться с ролью ответственного взрослого и от их имени согласиться на это опасное путешествие. Это выглядело как довольно странный, даже немного комичный спор с самим собой. — Но мы должны сделать кое-что ещё, прежде чем пройдём за барьер. Это займёт время, но может предоставить нам немного больше информации о том, что происходит внутри. Печенье Клубничная Зефирка, мне понадобится ваше мастерство. Вы ведь были лучшей на кафедре трансфигурации. — Но Монсеньор ректор, до вас мне очень далеко, — возразила она, явно смущённая похвалой. — Велика вероятность, что после прохождения барьера мы разделимся во времени и пространстве, и было бы неплохо, если бы кто-то ещё из нас был способен помочь заколдованным. Вы готовы к небольшому уроку, коллега? В её глазах сверкнул интерес, но тут же сменился раздражением. — Нет, я не для того сбежала из Академии, чтобы продолжать учиться! — она сложила руки на груди и демонстративно отвернулась. — Я сдала все зачёты на отлично, я не хочу больше никакой зубрёжки и экзаменов! Нет! Вы меня не заставите! — О, коллега, вы удивитесь, когда поймёте, сколь многому вам ещё предстоит научиться, чтобы выжить в этом мире. Но выбор за вами. Я действительно не могу вас заставить. Но в качестве аванса за ваше согласие поучаствовать в освобождении невинных печенек я готов отдать вам свой монокль в постоянное пользование, — с этими словами он снял монокль и протянул ей, зажмурив левый глаз. — Да ну, с этой штукой неудобно, — она отстранила его руку. — Хочу нормальные магические очки. Со сменными линзами и тремя режимами разложения. — Очки? О, это несложно, — он приладил монокль на место и принялся плести узор из почти незаметных нитей, черпая новые словно из ниоткуда. — Ещё немного этого, и этого, эргономика, так-так, сейчас подстроим под твоё лицо… ах нет, не это, не это, зачем это в моей голове… вот… вуаля! — финальный пасс руками растворил плетение, и на ладони Молочного Света возникла пара очков на золотой цепочке. — Красотища, правда? — А где сменные линзы? — спросила Зефирка, недовольно поджав губы. — Всё здесь, — Молочный Свет с улыбкой разжал вторую ладонь, и в ней появился небольшой мешочек из голубого ганаша. — Ладно. Я согласна взять это и ещё одно желание в довесок. — Желание? Ты уверена, что я правильная печенька для подобного запроса? — Раньше вы так делали. Поощряли лучших исполнением желаний. — Вы ведь Дьявол, — добавил Безе. Молочный Свет поправил монокль и закатил глаза. — Я не могу обещать тебе того, о чём ничего не знаю! Это будет осознанной ложью. Маска надменного скепсиса на лице Клубничной Зефирки сменилась отчаянной яростью. Она подскочила к ректору и схватила его за ворот, несколько раз встряхнув. — Я просто хочу, чтобы вы освободили Черничный Сапфир от проклятых голосов в голове, я что, слишком много прошу! — Это ничего не меняет, — меланхолично ответил Молочный Свет. — У меня слишком мало данных, чтобы обещать подобное, дорогая коллега. Однако, я вижу куда вы клоните. Зря я к вам обратился, — его фигура замерцала и переместилась к Белой Лилии. — Королева Фей, когда ты последний раз занималась истинными превращениями? — В Черничной Академии даже дисциплины такой не было, — Лилия пожала плечами. — Её запретили ещё до того, как я из печи вышла. Нас учили только временным, в них уже встроен механизм возврата. А чуть позже я пробовала слияния, но это трансфигурация совсем другой природы. Так что… никогда. И… нет, я не научусь этому за пару часов, будь реалистом. — О, как же неудобно, когда доступен только один временной поток… — Ладно. Давай попробуем. Может, я смогу уловить суть, — Лилия поднялась в воздух и потянула Молочный Свет за руку к группе грибов, опознанной прежде как Серебряный Колокольчик. Печенье Волшебник аккуратно на цыпочках, стараясь наступать только на надёжные корни деревьев, пошёл за ними. — Похоже это надолго, — проворчал Мятное Безе и запалил полынную сигару. — Действительно, как вы живёте всего с одним временным потоком? — А мне нравится иногда просто посидеть и подождать, — сказала Клубничная. — Мысли идут так свободно… и даже куда-то приходят. Иногда. — А если скучно ждать, то можно побегать! — воскликнул Храбрец и принялся что-то нервно выплясывать на одном месте. — Мне кажется, он всё ещё немного баран, — хмыкнул Безе. — Или он всегда таким был? — О, он просто непоседа, — возразила Клубничная и взглянула на Зефирку, примеряющую новые очки. — Вау, режим чтения эмоциональной ауры… — она повернулась к ней и нахмурилась. — Эй! Ты чего так сердишься? — Я? Эм… я ничего не говорила. — Вокруг тебя красно-синие всполохи. Это значит, что ты злишься и грустишь. — Скорее, немного разочарована. — Слушай… Я не вызывалась добровольцем в ваш отряд. Я всего лишь хочу спасти друга, а единственный, кто может помочь мне, строит из себя самую правильную в мире печеньку! — Мы тоже хотим помочь нашим друзьям. — И что, ваши друзья — всё Серебряное Королевство? — вмешался Безе, небрежно выпустив несколько колечек горького дыма. — Они были к нам очень добры, — ответила Клубничная. — Старший Фейри так и вовсе защитил нас ценой собственной жизни. А ещё у нас общая цель — не дать чудовищам захватить мир. Они столетиями охраняли Древо-Стража прежде чем случилось великое бедствие. Так что каждый фейри — наш друг. — Интересно, а они знают об этом? Или вы сами придумали эту дружбу? — Конечно да! — воскликнул Имбирный Храбрец, от возмущения даже переставший прыгать на месте. — Что за странный вопрос? — Не сердись, Храбрец. В Логополисе очень… сложный взгляд на дружбу. С десятком уровней доверия. — И на каком ты находишься? — Пятый, — прохладно бросила Зефирка. — Хотя, после того как ты сбежала, ничего нам не сказав, хочется понизить тебя до третьего. А Сапфир был на десятом… пока не сошёл с ума. — Это очень странно, — не унимался Храбрец. — Ты либо друг, либо нет! — О, ведьмы… Я только отмазалась от поучений ректора, так теперь меня ещё пытается поучать бывший барашек! — Зефирка недовольно заслонилась рукой. — Что за день… Вдруг лес наполнился тихим звоном, и под их ногами заструились золотые нити. Клубничная и Безе поспешили сойти с их траекторий, а Зефирка осталась наблюдать там где была, перещёлкиваясь между режимами новых очков. — Как же это красиво… — сказала она с придыханием, — грибница сворачивается, собираясь в церебральную структуру… он делает это так аккуратно, — она закусила губу, повернувшись туда, где виднелся сияющий силуэт между деревьев. — Ещё и одновременно исцеляет. Не уверена, что так смогу. — А ты быстро сдалась, — сказал Безе, испепелив остатки сигары. — Заткнись. Магические линии стянулись к источнику и постепенно угасли. — Чудовище! — раздался из чащи крик молодого фейри. Клубничная встрепенулась и побежала на голос. Едва расколдованный защитник королевства фейри завис в воздухе с гримасой ужаса на лице. Лук в его руках был натянут и готов пустить стрелу. — Серебряный Колокольчик, нет! Это не он! — Белая Лилия? Ты заодно с ним? Что происходит? — Пора привыкнуть, что меня все пытаются убить едва увидев… — пробормотал Молочный Свет, подняв руки в примирительном жесте. — И да. Не за что. — Я знаю, в это трудно поверить, но это — не Молочная Тень, — пояснила Лилия. — Он нам не враг. — Но он — чудовище Обмана! Он вас что, одурманил? — Я знаю, он выглядит как печенье Молочная Тень, говорит, как печенье Молочная Тень, колдует, как печенье Молочная Тень, но… это тот случай, когда всё не то, чем кажется. Понимаешь? Юный фейри покачал головой, но лук всё-таки опустил. — Он только что был грибом, его разуму достаточно потрясений, — Молочный Свет улыбнулся, коснувшись плеча Лилии. — Хотя, думаю ему даже возвратное зелье не понадобится. Разве что чуть-чуть потом для профилактики. Всё-таки с ним всё не так плохо, как с нашими барашками. — Полагаю, это твоя заслуга, — с улыбкой ответила Лилия, внимательно осматривая расколдованного. На нём действительно не осталось следов искажения. — Что ж, хоть в чём-то я хорош, — ответил Молочный Свет с нервным смешком. Клубничная Зефирка осторожно подошла ближе, тоже внимательно осматривая Серебряный Колокольчик. Тот словно не осознавал, что с ним было всего пару минут назад, и вёл себя как обычно — нервно и подозрительно. — Монсеньор, я… пожалуй я всё-таки хочу посмотреть, как вы расколдуете остальных, — сказала она. — Очень рад это слышать, коллега. Однако, мне любопытно… что заставило вас передумать? — Я слишком люблю свой предмет, чтобы отказаться от новых знаний. А ваша демонстрация… это круче, чем всё, что показывала Яичный Пудинг! — Именно об этом я и говорил. Настоящая практика всегда интереснее! — И снова Молочный Зануда оказался прав, — Лилия приподняла брови. — Однако нам целый лес расколдовывать. — Верно. Только на этот раз, коллега, смотрите от начала до конца. Заклинание сложное, так что я повторю дважды. Они удалились, а Серебряный Колокольчик остался на попечении Белой Лилии, и та рассказала ему вкратце о своих приключениях в башне и о ритуале, превратившем Чистую Ваниль в чудовище. Тот слушал, нехотя кивая, а потом пересказывал всё ещё более коротко другим возвращённым к прежнему облику фейри. Те перешёптывались с явным недоверием. — Можете рассказать, что нас ждёт внутри? — Нет. Всё, что произошло после той ночи, когда вы ушли в башню, Белая Лилия, исчезло из нашей памяти, — печально отметил Колокольчик. — Нас точно заколдовали не одновременно, но для нас всё остановилось именно тогда. — Это легко объяснить, — сказал Молочный Свет. — Та ночь стала нижней границей временного пузыря, а его архитектура предполагает, что никакая информация не может покинуть его, пока он не будет разрушен. Даже воспоминания. Единственным исключением стал тот сон, где я встретился с Яблочной Конфетой, но она не предоставила мне никакой полезной информации. Я смогу его разрушить только когда попаду внутрь и увижу структуру целиком. До тех пор это — опасная и эффективная ловушка. Каждый, кто попытается войти обычным способом, мгновенно окажется во власти её создателя. — Я всё ещё не доверяю этому чудовищу, — юный фейри нервно потеребил тетиву. — Это нормально. И будет даже лучше, если вы останетесь здесь, снаружи. Ловушка расставлена для гостей издалека, а вы сможете предупредить их, чтобы не входили, пока мы не закончим. Клубничная, Волшебник, Имбирный Храбрец, Мятное Безе и Клубничная Зефирка выстроились вокруг Молочного Света и Белой Лилии. Молочный Свет протянул несколько магических нитей, подвязав ею их запястья так, чтобы получился хитрый узор. — Не факт, что это поможет, но… так вероятнее, что нас не раскидает поодиночке. Так как мы с Королевой Фей обладаем камнями души, из нас получится неплохой источник магического притяжения. — Чему ты улыбаешься? — спросила Лилия. — Я… в предвкушении. Там за стеной есть что-то, чего я не знаю! — Молочный Свет улыбнулся шире. — Это будет моё первое настоящее приключение за три десятка лет! — Надо же… звучит похоже на прежнего тебя. — Монсеньор, а позвольте узнать… с помощью какой магии вы намерены проникнуть туда? — спросил Безе, который от скуки уже успел перепробовать на барьере несколько видов магии, и ни один даже не приоткрыл его. — Мы пройдём через четвёртое время, чтобы миновать все разбросанные по чертежу парадоксы и не попасть в капканы внутри барьера, — сказал ректор с нескрываемой гордостью. — Четвёртое время? — удивился бывший студент. — Но ведь… для этого нужно разогнаться до ультрарелятивистских скоростей! — И я это могу! Главное не превысить скорость света, чтобы не улететь назад во времени. — Но её невозможно превысить! — Кто тебе сказал такую глупость? — Вы, Монсеньор. Точнее… прошлый вы. — Очевидно, я врал. Хотя… всё зависит от измерения. В стандартном пространстве это, конечно, невозможно, но в ином измерении время и пространство сходят с ума, гравитация действует не во всех направлениях, а тахионные вихри постоянно ломают причинность! Но правильно построенный пузырь, движущийся с нужной скоростью, способен относительно безопасно существовать внутри него, пока не закончится энергия для поддержания этой скорости. На самом деле я в таком восторге от того, как ведьмы, эксперементируя с печеньем, научились менять пространственно-временную геометрию… — Молочный Зануда, сейчас не время для лекции! — Ты права, Лилия. Хватит теории, пришло время демонстрации! Возьмитесь за руки и постарайтесь не выпускать струну! Они стояли на месте, но само пространство вокруг начало двигаться. Чернота растягивалась и наступала, а лес, в котором остались Серебряный Колокольчик и остальные фейри, уменьшился и отдалился, будто оставшись в конце обступившего их туннеля. — Что-то мне вдруг стало страшно, — тихо сказал Имбирный Храбрец, крепче сжимая её руку, когда их тела вдруг перестали ощущать гравитацию Молочный Свет перестал быть похож на печенье — его тело, казалось, вытянулось, подобно летящей в небе комете, и сияло ослепительно-ярким маяком. Все остальные в отряде тоже, казалось, светились, создавая подобие радуги. Тьма сделалась неоднородной, посинев до индиго где-то впереди, а позади казалась красноватой. Постепенно в ней стали заметны размытые растянутые силуэты, которые двигались параллельно им, как если бы они пролетали мимо, но при этом они двигались вперёд относительно них, смещаясь в сторону синего. Это было так неестественно, что у Клубничной закружилась голова. Чуть привыкнув, она заметила среди движущихся силуэтов нечто знакомое. Тускло светящееся красным растянутое пятно приближаясь к ним постепенно и приобрело черты Клубничной Зефирки. Скоро его обогнало ещё одно, похожее на Молочный Свет. — О, нет. Нет-нет-нет… — донёсся до её слуха его короткий возглас, прежде чем случилось что-то, чему она совсем не могла найти объяснения. Цвета перед глазами вдруг перепутались совсем, смешавшись в неразделимом вихре из тьмы и вспышек. Прозвучал ещё один короткий вскрик, и в прояснившемся на мгновение пространстве Клубничная увидела, что Белая Лилия и Мятное Безе улетают прочь, растворяясь в неизвестности парой лиловых линий. Наконец, вихрь постепенно растворился. Цвета сделались более привычными, тьма рассыпалась на множество теней, залегших в чаще леса, а под ногами снова неожиданно оказалась твёрдая опора. Однако это была не земля. Это был сахарный мрамор, устилавший тропы Серебряного Королевства. Всё выглядело так же, как в их первый визит. Печеньки-фейри с сияющими крыльями сидели в беседках и порхали по ветвям деревьев, воздух полнился приятными запахами и звуками. Ничто не говорило о том, что это место захвачено чудовищем. — О, мои юные друзья! — голос Чистой Ванили, как всегда тёплый и ласковый, обратился к ним. Клубничная обернулась и увидела его, совершенно такого же, каким он был до того, как они разминулись в Башне Знаний. Даже его цветок был на месте и смотрел на них с приветственным прищуром. — Как я рад вас видеть!

***

У тахионных вихрей была одна неприятная особенность. Последствия столкновения с ними становились видны до самого столкновения, но это на удивление не нарушало причинности, а напротив лишь ставило наблюдателя перед фактом неизбежно приближающегося события. Сопротивляясь несущему его в прошлое потоку, Молочный Свет успел задуматься о его возможной неслучайности, прежде чем эта борьба окончательно его истощила, и он не позволил выбросить себя из четвёртого времени в произвольном месте. Однако вместо того, чтобы очутиться в лесу, он обнаружил себя на огромном металлическом блюдце зависшем посреди беззвучной космической черноты. Тесто наполнил холод, стало сложно сделать вдох, но он был создан, чтобы существовать в таком пространстве, потому довольно быстро привык. Он ощупал себя и обнаружил, что его успел облепить целый выводок варп-тараканов с детенышами, очевидно пытаясь согреться его внутренним светом. Сплюнув нескольких изо рта, он отряхнулся и обнаружил, что его колпак, очевидно, потерялся в вихре, а монокль разбился. Он спрятал под воротник оставшуюся от него пустую оправу и огляделся левым глазом, убеждаясь, что оказался в родном ему ином измерении. Откуда-то сверху прямо над ним свисали разорванные, местами даже расплавленные цепи из настоящего зачарованного металла, облепленные паутинчатыми коконами ржавокрылов. На конце одной из цепей болталась трехзубая десертная вилка, зависнув почти над самой его головой. Кругом были густые корни космодерева. Большей частью мертвые и растрескавшиеся, но в некоторых ещё пульсировала жизнь, вспыхивая алым в проглядывающих через кору прожилках и проростках древесных миног-симбионтов. Выше цепей прямо с иссохших внутренностей дерева свисали длинные лианы чёрных искаженных глазоцветов. Он взглянул на беспокойно озиравшийся посох, белые лепестки которого покрылись чёрными пятнами, а по всему стеблю виднелись следы укусов местной живности. — Цветочек… нехорошо тебе здесь находиться, — Молочный Свет взволнованно провёл ладонью по его ранам, и они стали медленно затягиваться. Он зажег маленькую сферу из света, надеясь увидеть больше, но эта часть иного измерения была не из тех, что ему довелось исследовать и картографировать в праздном любопытстве. Он спустился ниже и обнаружил, что мертвые корни дерева сплетались под ним в неслучайный узор, образуя сверхпрочную магическую клетку, устойчивую к любой известной на хлебной земле магии. Его тут же посетила неприятная догадка. Он пролетел вверх по огромному пустому стволу, стараясь игнорировать шуршание миног, тянущихся от его стенок множеством голодных щупалец, мерцающих синими узорами чешуек. Между их подвижной массы проглядывал небольшой промежуток, в котором монолитная кора космодерева дала трещину, из которой явно тянуло иной энергией. — Из всех мест в Серебряном Королевстве меня конечно же должно было закинуть именно сюда, — убедившись, что миноги на него не реагируют, он припал к щели и попытался вдохнуть проникающий в неё воздух. Он пах влажной растительностью и лилиями. Трещина была такой узкой, что в неё не получалось даже просунуть пальцы. — Ох… как я мог не учесть это в своих расчетах, ведь вероятности работают иначе в пограничном измерении! Это провал. Это полный провал! Несколько раз с досады ударив кору, он уткнулся лбом в крошечную щель. Космодерево было очень хрупким в реальном мире, но в тёмном измерении не существовало препятствия прочнее. Через шелест возбуждённых миног с той стороны коры послышались приглушённые голоса, и в этих звуках с трудом читались слова. В одном из них Молочный Свет узнал Белую Лилию. — Что-то странное…с ветвью… камнем души… он окончательно разрушен? — …не было времени подумать, — голос Чистой Ванили ответил ей ещё тише. — Я… что случилось… Молочный Свет прислушался внимательнее. Похоже, борьба с тахионным вихрем, пронёсшим его через барьер, позволила ему не вылететь за рамки причинности, хоть вынесла его за пределы нижней границы пузыря. Что значило, что здесь и сейчас пока некому было выпустить его на свободу. Но это давало и возможность для исследований. Быстро сориентировавшись, он схватил притаившегося у сосудистой сетки миног варп-таракана. — Луиза! Приятно видеть знакомые усики. Не знаю, как тебя сюда занесло, но мне нужна твоя помощь, — сказал он и передал мысленную команду насекомому. Оно тут же слилось с темнотой и легко просочилось через щель. Несколько сородичей устремились за ним, и вот уже десяток глаз наблюдал для него за миром вне темницы. Чистая Ваниль был одет в чёрную мантию, из-за которой совсем не походил на себя. Посох, которым он пробил ему голову, был все ещё испачкан в засохшем джеме, что давало понять, что времени с его возвращения из Башни, должно быть, прошло совсем немного. Он шёл нетвердо, тяжело наваливаясь на посох, то и дело покачиваясь и вздрагивая, и с его губ слетали беззвучные ругательства. Один его глаз был замотан грязной повязкой, другой не реагировал на окружение и вряд ли мог видеть. Белая Лилия держала его за свободную руку и помогла сесть на небольшую скамейку в тени огромного Древа-Стража. — Ты так и не сказал мне, что именно случилось, — теперь её голос звучал чётко, и её было отлично видно с нескольких сторон. Вид у неё был очень взволнованный. — Что он сделал? Что разрушило камень? — Я не знаю. Какое-то заклинание… — Ваниль отвечал раздражённо и неохотно. — Я не так хорош в чтении сигилов, но это было что-то очень сложное. Слишком сложное. Молочная Тень сам себя перемудрил. Свет Истины… — он драматично вдохнул сквозь зубы, — он не дал произойти тому, чего он хотел. Но почему это тебя так волнует? Я победил чудовище. Мы в безопасности, — он повернулся к ней и улыбнулся, но в этой улыбке совсем не читалось уверенности. — Мне так не кажется, — Лилия беспокойно подняла взгляд на темные ветви. Одна из пяти почернела и высохла, уронив всю листву. — Древо увядает на глазах. Скоро моя лоза не сможет сдерживать трещину. Без твоего камня печать сломается и тьма просочится в королевство… — Но там ведь уже никого нет! — проворчал Ваниль. — Тёмная Заклинательница освободила их! Охранять дерево нет больше смысла. Даже если мы запечатаем чудовищ снова, мы явно используем другую клетку. — Я уверена, что не всё так просто. И… — Печенье Белая Лилия. Пожалуйста… — его голос сделался жалобным. — Я не думал, что у моей встречи с ним будет такой исход! Я не знаю, почему все закончилось именно так. Это ужасно, но я не знаю! — Конечно, ты ведь больше не Источник Знаний, — тихо пробормотал Молочный Свет, усмехнувшись, но тут же нахмурился, множеством глаз увидев, как Белая Лилия заключила самозванца в крепкие объятия. Он ответил ей тем же, хитро оскалившись, пока она не могла его видеть. — О нет… Белая Лилия… — Молочный Свет сжал кулаки, ощутив укол ревности. — Это не я, не я… он тебя обманывает… он чудовище! Это всё ложь! Последний возглас оказался столь громким, что его эхо смогло вырваться за пределы темницы. Лилия вздрогнула, обернувшись к лозе, за которой скрывалась трещина. — Что такое? — спросил Ваниль. — Мне показалось, я снова слышала голос Молочной Тени. — Это невозможно. Он мёртв. — Почему ты так уверен? Он очень изворотлив. — Ты ведь видела брызги на моей одежде? — Да, ты был весь покрыт ими. Все ещё не могу поверить, что ты… убил его. Ты ведь никогда никого не убивал… — Они отлетали от его проклятой головы, когда я бил по ней снова и снова. Я узнал его единственную слабость и сокрушил его, не оставив возможности сбежать. Никакой магии, — Ваниль с усмешкой развел руками и продемонстрировал замах посохом, на набалдашнике которого блестело бордовое пятно с осколками голубого теста. — Просто грубая сила. Я уверен, он больше не потревожит нас. Молочный Свет нахмурился и поджал губы. — Звучит как вызов. Он проследил за ними до библиотеки и там продолжил наблюдать. Отчего-то он не мог оторвать взгляд, хоть и знал, что ему не понравится то, что он увидит. Ванильная Тень целовал Лилию, увлекая ее в страстные объятия, а она поддавалась, хоть и впустила в себя сомнение. Похоже, даже не имея к ней прежних чувств, он вполне ощущал плотское желание, свойственное его новому тесту, и неплохо прятал за ним безразличие. Но Лилия все же что-то подозревала уже тогда, ощущая всю неестественность момента. Она отвернулась от любовника и посмотрела прямо в один из наблюдавших за ними из иного измерения глаз. — Что такое? — спросил Ваниль. — Молочная Тень. Он смотрит на нас. Я это чувствую. — Это не он. Смотри, — он издал последовательность цокающих звуков, таких же, какими Молочный Свет подманивал тараканов. Но это не сработало. Тогда он взял посох и поднялся с книги, заменившей им ложе. Ему потребовалось время, чтобы изловить таракана и продемонстрировать Лилии. — Эти жуки ему прислуживали. А сейчас просто расползлись по округе. Без его защиты они скоро передохнут. С этими словами он сжал кулак, сломав панцирь насекомого. Из-под треснувшего хитина брызнула темно-синяя лимфа. — О, нет, Луиза! — с сожалением воскликнул Молочный Свет. — Это я виноват. Надо быть аккуратнее… похоже, прежний хозяин не очень-то ценил вас, малыши. Так, теперь за главную будет Пэтти… Он решил сменить тактику. Теперь все наблюдатели должны были держаться самых недоступных уголков, жертвуя качеством обзора в пользу безопасности. Самозванец сделал всё от него зависящее, чтобы обернуть беспомощность себе на пользу. Вокруг него постоянно вилась либо Белая Лилия, либо Яблочная Конфета, заботливо поднося еду или книги. Другие фейри сторонились его как чужака, но скоро и их он расположил к себе, разыгрывая страдающую доброжелательность. Только Молочный Свет знал и видел эту фальшь, пока другие жалели его, проклиная чудовище, так изранившее его тело. Когда Ванильная Тень оставался в одиночестве, все становилось немного проще. Его обзор ограничивал посох, а значит можно было подобраться достаточно близко, чтобы заглянуть ему через плечо. Из-за того, что самозванец был слишком поглощён собой и собственными изысканиями, он не держал в уме, что кто-то может за ним наблюдать. Молочный Свет мог видеть его отчаянные попытки в начертании сигилов. У него явно была какая-то грандиозная идея, которая могла бы привести к чудовищным последствиям, если бы не недостаток ванильного теста, не позволявший провести ровно ни одной линии. В результате магическая формула была похожа на что угодно, кроме вложенной в неё задумки. А задумка выглядела очевидной — Ванильная Тень, похоже, надеялся заманить остальных героев в ловушку и запечатать их так же, как когда-то запечатали чудовищ. Ему хватало оставшихся при нем знаний, чтобы редактировать существующий ритуал, но не хватало ловкости рук. — О, ведьмы, как же криво, — Молочный Свет рассмеялся в нескрываемом злорадстве наблюдая за тем, как самозванец в его теле стремительно терял терпение, рвал и сминал неудавшиеся рисунки. Ванильная Тень развернулся, словно услышал его смех, но тут же с досадой ударил рукой воздух, осознав, что не мог ничего увидеть без посоха. Беззвучно выругавшись, он схватил посох и стремительно вышел из библиотеки, направившись к границам королевства. Он шёл очень целеустремленно, словно знал куда и зачем, и в каждом его шаге ощущалась решительность, достойная Тёмного Какао. Он дошёл до тихого места, где ни феи, ни дрожжи, ни иная местная живность не нарушали пейзаж лесной чащи, остановился и, глубоко вдохнув, закричал. Тяжело дыша, он сделал ещё шаг, оступился и упал на колени. Нервно ощупывая себя, он закричал снова, ещё дольше и надрывнее, а когда горло устало, закашлялся и зарыдал. — Глупая Ваниль! Какой же ты бестолковый кусок хлеба! — хрипло причитал он, роняя слёзы из единственного глаза. — И ты, и твое тесто, и твой дурацкий камень души! Ненавижу! — Он обвёл поляну посохом и резко, пусть и неуклюже, встал. — Что смотрите?! — выкрикнул он в сторону скопления глаз над головой. — Убирайтесь в темное измерение, раз отказываетесь мне подчиняться, бесполезные создания! Без вас справлюсь! — К чему этот самообман? Тебя ведь никто не видит… — заметил Молочный Свет, и к его удивлению Ванильная Тень вновь среагировал, нервно оглядевшись. — Да что же мне всё мерещится… — проворчал он, а когда услышал последовавший за словами смех стал ещё более нервно озираться, выставив перед собой посох, и делал так, пока снова не споткнулся о кочку. Упав, он выронил посох, и вновь лишившись зрения принялся ощупывать землю вокруг, путая его с опавшими ветками и стеблями высокой травы. — Проклятье… Его крики, похоже, услышал не только невидимый наблюдатель. Скоро на поляну прилетела Яблочная Конфета. — Хозяин! О, нет, вы в порядке? — она поймала его руку и помогла подняться. — Яблочко… — воскликнул он радостно, но тут же нахмурился, добавив, — что я просил тебя… — Не называть вас так, — ответила она, передавая ему посох. — В порядке ли я? Дай подумать. Это тело — слабое, хрупкое, отвратительно неуклюжее. Эти смешанные с ванильным экстрактом мозги постоянно перегружены сенсорным шумом. Моя память дырявая как поеденный жуками лист, я не могу сосредоточиться ни на чем! Мои глаза не видят. Руки трясутся. Ноги… ходить ногами по земле это просто ужасно, не понимаю, как обычные печеньки это терпят! У меня нет ни Света Знаний, ни Света Истины, ни даже дара исцеления, любое заклинание забирает у меня почти все силы, а теперь ещё и мои тараканы меня не слушаются! Как думаешь, в порядке ли я? — О, хозяин… не поддавайтесь отчаянию, это все говорят ваши ванильные мозги! Вы самый сильный, самый умный, самый хитрый… — Льстивая маленькая лгунья. Я ведь теперь всегда буду таким, понимаешь? — его голос снова сделался жалобным, и в этом даже не было фальши. Он страдал совершенно искренне, и мог поделиться этим только с самой верной печенькой. — Мне придётся переделать это тесто, чтобы хоть как-то в нем существовать, и при этом чтобы все продолжали думать, что я Чистая Ваниль. Как хорошо, что иллюзии не требуют много сил… — А вы не можете пойти к Темной Заклинательнице снова? Может она испечёт вам новое хорошее тело? Видеть вас в этом облике так странно… — О нет, только не к ней. Она меня засмеёт, а потом прикончит. Никто не должен знать, ты поняла? Если кто-то узнает об этом позоре… — Ваши планы пойдут прахом, ага, — Яблочная Конфета хихикнула, похоже упиваясь собственной исключительностью. — Мне совсем не весело! — огрызнулся Тень. — Уверен, если бы прежний я посмотрел на себя сейчас, я бы от хохота собственным языком подавился! Но мне не весело! Я чувствую только злость и уныние! Это… это так бесит. Глупая Ваниль совсем не умеет веселиться! — Неправда, всё я умею! — не выдержав возразил Молочный Свет. Однако он тоже совсем не находил происходящее веселым. Он ожидал, что запертое в его теле чудовище будет денно и нощно строить козни, и наблюдая за ним он сможет изучить ход его мыслей, но вместо этого все чаще видел его замешательство и панику от осознания внезапных перемен. Возникшая поначалу ревность скоро растаяла, уступив место состраданию к этой потерянной печеньке, медленно осознающей себя. — Просто это не смешно! — Слышала? — Ванильная Тень снова начал озираться посохом и вздрогнул, заметив, что множество скрывающихся среди ветвей глаз изменили выражение и смотрели пристально на него. Слишком синхронно для лишившихся хозяина насекомых. — Что? — Голос… мой прежний голос… как будто из другого измерения. Но слов не разобрать, — признался он и тяжело выдохнул. — Видимо, это в голове эхо старых удачных шуток. Я становлюсь таким же мнительным параноиком, как глупая Ваниль… это ужасно! — Могу ли я что-то для вас сделать? — Найди мне анисовую настойку, — сказал он обречённо. Молочный Свет быстро прикинул в уме возможные применения этого напитка, но всё сводилось к одному — отравить тесто дурманом, чтобы успокоить память и прогнать тревоги. — Наверняка у фейри есть запас. — Но как это поможет? — Ты задаёшь слишком много вопросов, Яблочко. Просто сделай это! В тот вечер он выпил неприлично много. Так много, что плясал будто зрячий среди неунывающих фейри, не осознающих ещё приближающейся беды. Белая Лилия, уставшая от того, что он вновь и вновь отталкивал её попытки помочь, решила уйти, и Молочный Свет мог лишь провожать её вереницей из внимательных глаз до самого горизонта событий, за который магия барьера не позволяла заглянуть даже за пределами пузыря. — Мы скоро встретимся, моя дорогая Луна… После того, как единственная настоящая защитница покинула Серебряное Королевство, отправившись на поиски осколков Света Истины, картина немного изменилась. Больше не было притворства, так как не было рядом той, кому было не всё равно. Магия, защищавшая лес фейри от внешнего мира, истончилась и истаяла без сил Стража, и прислужники Обмана стали проникать через его границы. Но прежнего хозяина они не слушались, не признавая его в новом теле. Они не видели в нём врага, но это было всё. Так что ему пришлось хмуро наблюдать за тем, как оставшиеся рыцари фейри уничтожают их одного за другим. — А ведь они — просто заколдованные звери и печеньки, — печально отмечал Молочный Свет, разглядывая их через паутину заклинаний и узнавая многих из списка пропавших граждан Логополиса. — Как жаль… Скоро Молочный Свет нашёл способ отвадить блуждавших по королевству монстров в другую часть леса, где с ними некому было сражаться — оказалось, они охотно следовали за указывающей путь дорожкой из глаз. Но когда он убедился, что обеспечил их относительную безопасность, случилась другая напасть. Ванильная Тень смог обуздать свои руки, и теперь творил магию гораздо чаще. Молочный Свет мог видеть тёмную ауру из постоянно окружавших его иллюзий. Он больше не мог изменять форму, но мог заставить всех вокруг видеть того, кому они безоговорочно доверяли. Однако вся прочая магия всё ещё выходила ужасно криво, ведь дело было не только в руках. Постоянно пьяный анисовой настойкой он хоть и переставал быть пленником тревог и сомнений, но одновременно стремительно деградировал умом и телом. Барьер строил не он сам. Яблочная Конфета и Чёрный Сапфир чертили за него сигилы и линии энергии, привязанные к грубому алтарю, на котором утративший силы маг извлекал их самыми грубыми методами. Тот, кто прежде был целителем и делился жизненной силой со всеми нуждающимся, теперь тем же манером выпивал её из самых беззащитных. Похоже, единственный дар, который его не покинул, это искусный обман, позволявший смущать незамутнённые умы настолько, что те сами добровольно ложились на ритуальный алтарь, уверенные, что так защитят Серебряное Королевство. — Остановись, дурак, это бессмысленно… — беспомощно причитал Молочный Свет каждый раз, и долетая эхом до восприятия Тени эти возгласы его лишь раззадоривали. Да, ритуал был достаточно эффективным и без полного истощения жизненной силы жертвы. Но ему, похоже, нравилось ощущать полную власть над ней и выпивать ее без остатка. А потом превращать почти безжизненное тело в часть огромной ризомы, продолжавшей высасывать энергию для него уже из самой земли. На его лице появлялась жуткая улыбка, когда тесто растворялось, стекая с алтаря, превращаясь в неузнаваемое чёрное нечто под его ногами. — Ты ведь не был таким… Молочная Тень, ты ведь знаешь, что это неэффективный источник энергии, печенька живущая полноценной жизнью может гораздо быстрее восстанавливать и снова отдавать тебе энергию! То что ты делаешь — бессмысленная жестокая глупость! — Ну наконец-то мне снова весело! — словно в ответ на его слова сказал Ванильная Тень, нарочно придавив расползшийся под алтарём мицелий ногой. Считая дни в магической темнице, он не ощущал голода и усталости, но в какой-то момент сон будто тяжёлым одеялом опустился на него и затянул в иное пространство так быстро, что он не успел даже попытаться сопротивляться. Такое уже бывало прежде, когда магия Архива приказывала ему переместиться в пространство сна для экзаменов повышенной сложности. Он оказался в сублектории, хотя никто из Логополиса сейчас не смог бы ему это приказать. В нем было пусто и темно, многие структуры выглядели нарушенными, через пространство проходило несколько искажающих плоскостей, отражавших свет. Он зажмурился, заслонившись рукой, но тут понял, что рука выглядела как-то непривычно даже для сна. Он взглянул на неё и почувствовал запах ванили. Иррациональная надежда словно вспышка заполнила сознание. Он осветил сублекторий несколькими сферами из света, чтобы убедиться — перед ним были его прежние руки из свежего пряного теста, с широкими ладонями и мягкими пальцами. Немного неуклюжие, всегда почти незаметно дрожащие от внутреннего напряжения. Он взглянул на свои ноги — они могли двигаться сами, напрямую подчиняясь его мысленным командам. Он приподнял полу мантии и залюбовался загрубевшим тестом ступней, пропитавшихся сиропом и сливками исхоженных дорог. Это несомненно была иллюзия, но заставить себя отмахнуться от неё было сложно. Он сжал кулаки и посмотрел в зеркало. Из отражения на него смотрел ничем не искажённый печенье Чистая Ваниль. Он подошёл ближе и провёл ладонью по лицу и волосам, переплетая ощущения из фрагментарных воспоминаний с этим детально воссозданным образом, чувствуя, что видит его, возможно, в последний раз. — Только одна печенька могла сейчас вызвать меня в это место. И только одна печенька умеет так причинять боль, — сотворив в руке несложный сигил, он широким жестом развеял иллюзию. Вместо белой мантии снова появился почерневший от тараканов наряд, ладони вновь стали голубыми, а пальцы пугающе тонкими. Зеркало сделалось прозрачным, и по ту сторону за одним из столов сидел Ванильная Тень, приоткрыв рот словно в легком удивлении. — Значит, это правда. От тебя что-то ещё осталось, — его голос звучал злобно и болезненно, он говорил медленно, делая паузы между словами, будто это причиняло боль. — И… что я вижу? Свет Знания снова един! Нет-нет, ты меня разыгрываешь. — Сколько же сил ты потратил, чтобы вытащить меня сюда… — спросил Молочный Свет риторически, мысленно пересчитав необходимую энергию в загубленные жизни пары десятков фейри. — И кто ты думаешь я такой? — Бесполезный рудимент, который упрямо не хочет исчезнуть. Что ж. Я недооценил твоё упрямство, глупая Ваниль. Был уверен, что ты сам охотно примешь забвение, осознав собственную ничтожность. — Иронично, но моя воля к жизни проснулась именно в тот момент, когда ты стёр меня почти без остатка. Во мне стало так пусто… я не хотел исчезнуть, не наполнив эту пустоту ничем, кроме страха. Можешь представить себе это? Абсолютное незнание. Дикий инстинкт самосохранения, направляющий доставшуюся мне огромную силу. Сейчас я понимаю, что это был уникальный опыт, расширивший моё восприятие. — Ты потерял всё, что делало тебя тобой. Твоё тесто, твоих друзей, твою жизнь. Тебе не за что больше держаться. Тебя нет. И быть не может! Однако ты здесь, наблюдаешь за мной из-за грани и смеёшься. Что движет вперёд твою расколотую опустошённую душу? — Любопытство. И… любовь. — Любовь? — мрачный и угрюмый до сих пор Ванильная Тень вдруг рассмеялся. — Любовь! Я должен был догадаться, что спряталось в самом упрямом осколке моей души. Конечно же, именно то, чего я никогда не хотел видеть как часть себя. Любовь! Чтоб ты знал, на одной любви далеко не уйдёшь. — А кто сказал, что мне нужно куда-то идти? — Молочный Свет улыбнулся. Отчего-то прямо сейчас попытки оскорбить или ранить его просто скользили мимо восприятия. — Я рад уже тому, что я просто жив и могу получать новый опыт и новые знания. И до недавнего времени меня вполне устраивало то, что я никуда не иду. — Ты… ещё более странное и жалкое существо, чем был. — Не знаю, зачем ты так говоришь. Ведь тебе гораздо хуже, чем мне. Ты забрал всю мою боль, все мои сомнения и тревоги, а ведь у тебя хватало своих собственных. Ты, должно быть, сейчас так запутался… куда больше чем я, ведь я — чистый лист, и моя история только началась. — Ты… сочувствуешь мне? — Это ещё одна часть тебя, от которой ты отказался. Очень зря, ведь эмпатия расширяет возможности к познанию мира и очень способствует творчеству. — И уничтожает логику взаимодействия с другими печеньками. Ты должен ненавидеть меня! — Во-первых, в ненависти не больше логики, чем в сострадании. Во-вторых я ничего тебе не должен, — Молочный Свет нахмурился, чувствуя как утомление от удержания подпространственной структуры постепенно накрывало волной раздржения. — У тебя вообще нет права призывать меня в мой же сублекторий и находиться в нём за счёт моих сил. — Твоих сил? В твоём сублектории? — Да. В моём. Ты не похож на способного студента Молочной Академии. Уходи по-хорошему, или мне придётся тебя выгнать, а потом ещё и наказать за несанкционированный призыв, — он широко улыбнулся и отлетел в дальнюю часть лектория, усевшись за кафедру, где его ждала начатая книга об истории постижения космоса человеческими магами. Ванильная Тень попытался последовать за ним, но упёрся в незримую грань, всё ещё остававшуюся на месте зеркала. — Да как ты… — он яростно ударил по ней кулаком, но это никак не помогло. — Это — моя Академия! Мой сублекторий! Моя сила! Мои правила! Мои… моё… арх. Ты не имеешь права мне тут что-то указывать! — Ты сам от этого отказался. И ты сам так жаждал, чтобы я стал тобой. Мне жаль, что результат оказался не таким, как ты хотел. — Предполагалось, что ты просто станешь частью меня, а не займёшь моё место! — О… бедный-бедный Молочная Тень. Как жестока к тебе судьба. Ты с самого создания был в ловушке воли ведьм, а потом неодолимая сила отравила твой разум. Но вместо устранения причины, они боролись с симптомами и причинили тебе столько боли, что ты забыл, каково это — быть кем-то, кроме чудовища. Мне очень жаль. Возможно… тебе бы тоже не помешало начать всё с начала и выстроить собственный путь. — Как ты смеешь! Я тебя уничтожу! Найду… и уничтожу! — Что-то мне стало скучно, — Молочный Свет развернулся в воздухе спиной к сотрясавшим пространство ударам Ванильной Тени и бросил в его сторону заклинание тишины, так что ничто из его проклятий не могло преодолеть стену. Спустя несколько минут спокойного чтения пространство сублектория потемнело и начало таять, выпуская его из сна. Он вновь очнулся на холодном блюдце внутри темницы, построенной тысячи лет назад для чудовищ. Отряхнувшись от тараканов, он стал искать взглядом посох, и не сразу признал его в потемневшем скрученном стебле, вокруг которого копошились личинки. Тех минут, что его удерживали во сне, хватило тварям из бездны, чтобы наброситься на беззащитное растение, источавшее столь лакомый для них свет. — О нет… цветочек! — Молочный Свет отбросил облепивших головку цветка насекомых, но вместо открытого глаза обнаружил провал, в котором они отложили яйца. — Нет… нет! — Он стал выгребать их прочь из пустой глазницы, но всё было тщетно. В останках растения не осталось ни единой искры жизни, которую он мог бы разжечь исцеляющим светом. — Теперь он забрал и тебя… Бесконечная скорбь свела горло и пролилась молочными слезами. Он кричал навзрыд, зная, что никто здесь его не услышит, прижимаясь лбом к холодному металлу, надеясь, что он остудит эмоции, затопившие разум. Так продолжалось, пока рвущиеся наружу крики не закончились, оставив после себя лишь ровно размазанную боль и тихие стоны. — Монсеньор! Монсеньор! — донёсся приглушённый голос со стороны одного из глаз, наблюдавших за всеми уголками Серебряного Королевства, повторяющимся звоном отвлекая от застывшей перед глазами картины ужасного трупа единственного настоящего друга. Он мысленно приблизил изображение и увидел притаившуюся в болотных зарослях Клубничную Зефирку. Как он и ожидал, хронологически первой после него барьер прошла именно она. — О, коллега, как приятно знать, что вы добрались в целости! — сказал он, протерев глаза и сглотнув комок. — Я здесь! Но есть одно обстоятельство… — Вы здесь? Вы меня слышите? Дайте мне знак, если это вы! — говорила она, и стало очевидно, что она его не слышала. Единственным его проявлением вне древа для всех, кроме Ванильной Тени, были жуки. — О, хлебные крошки… — он мысленно приказал тараканам выстроиться в фигуру, похожую на связывающий сигил. Зефирка накрыла ладонью лоб. — Вы… где-то заперты? Серьёзно?! В этом мире есть какая-то сила, способная вас запереть?! Что, и… барьер до сих пор не убрали? А… где остальные? — Похоже, теперь здесь только мы с тобой… — скорбно констатировал он, выстраивая из жуков временную стрелу, принятую в обозначении движения вперёд.

***

Трое друзей застыли, с трудом веря в то, что видели. Чистая Ваниль стоял перед ними целый и невредимый и протягивал к ним руки с тёплой улыбкой. Словно всё, что они пережили за последний месяц по его вине, было лишь дурным сном, который сияние утра стремительно стирало из памяти. Не было никакой Башни, никакого Логополиса, никаких зелий и превращений. А Молочная Тень… почему их вообще волновало мнение какого-то чудовища? — Печенье Чистая Ваниль!.. — радостно воскликнул Имбирный Храбрец и сделал несколько шагов к нему, но тут же осёкся и выставил перед собой трость. — Э… Только после того, что ты с нами сделал, мы тебе не друзья! — Я? А что я сделал? — Чистая Ваниль удивлённо приоткрыл глаза. — Меня память подводит. После путешествия в башню я сам не свой. А вы… я думал, вы погибли под обломками! — Ты их в баранов превратил! — воскликнула Клубничная, удивлённо глядя на друзей, будто вдохнувших дурмана, хотя и сама не сразу смогла вспомнить причину своего недоверия. — Как такое можно забыть! — О, Клубничная печенька… — он посмотрел на неё, и странный холод пробежал по всему её тесту, превратившись в шум, мешавший мыслить. — Такого просто не может быть. Я не владею трансфигурацией, — он пожал плечами. — Совсем. Погоди-ка, что это на тебе надето… — он протянул к ней руку, но она сделала два шага назад. — Что случилось? Почему ты не доверяешь мне? — Это ведь действительно печенье Чистая Ваниль… — как зачарованный проговорил Храбрец. — Как мы могли подумать иначе? — Я совершенно запутался, где ложь, а где правда, — Волшебник опустил посох и принялся мять висок. — Может, нас кинуло назад во времени? — Мальчики, подождите! Это ведь именно то, о чём нас предупреждал… — Клубничная поморщилась. Шум в голове смешал в кучу все воспоминания, имена и лица, и из этого хаоса вылавливался лишь образ злобно смеющегося шута в чёрно-синем костюме, — печенье Молочная Тень? Как… почему мы… — Да, да, как вы могли поверить чудовищу Обмана? — словно отзываясь на её мысли говорил Ваниль и качал головой. — Мне жаль, что он вас обманул, но я так рад, что вы наконец-то здесь. Ну же, идите ко мне скорее, я так хочу вас всех обнять, мои дорогие друзья! Ноги будто сами несли её вперёд, а руки разжались, выронив тяжёлое орудие. Волшебник и Храбрец уже обняли его и счастливо улыбались, но Ваниль не сводил с неё глаз, и на миг ей показалось, что на месте жёлтого недобро сверкнул голубой, а его искренняя улыбка отчего-то стала шире. Вдруг что-то тёмное упало на его лицо. Клубничная успела разглядеть чёрного жука с длинными усиками, прежде чем Ваниль брезгливо стряхнул его и раздавил, ударив посохом. Храбрец и Волшебник, казалось, ничего не заметили, но этого короткого замешательства хватило, чтобы разум девочки прояснился. Чистая Ваниль ни за что бы не обошёлся так с живым существом. Даже с тараканом. — Он ненавидел детей, — тихо прозвенел в памяти голос Молочного Света. — За их неопытность и доверчивость, которую им все прощают. Он просто сам никогда не был ребёнком… — Ну вот и всё. Видишь? Это я. Боюсь представить, что этот злобный клоун вам про меня наговорил, — Ваниль вновь взглянул на неё пристально, коснувшись пальцами её подбородка, и все сомнения начали таять в наполняющем мысли шуме. Последним усилием сдающегося под натиском чудовища сознания Клубничная замахнулась и ударила кулачком в его правый глаз. Он вскрикнул, и благостная иллюзия пошла рябью тёмных пятен. Мальчики тут же отшатнулись, увидев, пусть и мельком, настоящий облик того, кто их обнимал. Его тесто было бледным, одежды чёрными, а глаза скрывала повязка. Вместо цветка в руке был черничный посох. — Бежим! — крикнула Клубничная и попыталась попятиться обратно к брошенному леденцу, но они уже подошли слишком близко, и магические нити связали их руки и ноги и дёрнули вверх подобно марионеткам. — Ну и ну. Что же мне с вами сделать? — Ваниль злорадно засмеялся, и через иллюзию это выглядело совершенно жутко. — Баранами вам быть не понравилось. Тогда может… превратить вас в личную группу шутов, которая будет развлекать меня до скончания времён? Да. Пожалуй, начну с тебя, ты ведь тут самый скучный? — он ущипнул за щеку Имбирного Храбреца. — Убери от меня руки! Да как ты смеешь притворяться Чистой Ванилью! — Увы, я не притворяюсь. Я уже несколько недель как являюсь им. Сам не рад. И это даже не ложь. Звук, похожий на удар хлыста, пронёсся над их головами, и стягивающие их путы вдруг разом исчезли. — Бегите, дураки! — раздался голос откуда-то сверху. Повторять дважды не понадобилось. Клубничная рванула прочь, на ходу подхватив леденец, затем чуть замедлилась, позволив друзьям обогнать себя, и круговым ударом отбила очередь тёмных магических снарядов, полетевших им вслед. — Сюда, вниз! — снова позвал голос, когда они убежали уже достаточно, и они увидели руку, машущую из-под корней большого дерева. Они тут же быстро скользнули в лаз, и люк за ними закрылся. Отдышавшись, Клубничная увидела наконец, куда они попали. Это был крупный погреб, но что бы в нём ни хранилось, сейчас оно было сдвинуто к стенам, чтобы уместить множество фейри, лежащих на полу без сил, обнажённых и явно больных. — Зефирка! — радостно воскликнул Храбрец. Клубничная обернулась и увидела подругу. Та выглядела потрёпанной. Всегда прежде идеальная униформа Академии была в нескольких местах порвана, розовые волосы всклокочены, на пальцах множество ссадин. — Ну наконец-то… я уж думала, я так и буду здесь одна с ними возиться! — в её голосе слышалась смесь раздражения и радости. — Меня забосило чёрт-те куда в прошлое! Я уже две недели тут прячусь! Думала придётся дольше. — Спасибо, что спасла нас. — Не за что. Отчасти это заслуга ректора. Если бы он не засуетился, я бы и не узнала, что вас нужно спасать. Те, кто подходят к нему так близко, обычно не возвращаются. Нам повезло, что Тень слишком раздражительный и легко отвлекается. — Она тяжело выдохнула. Похоже, подобные вылазки были ей не впервой. — Вы ребята выглядите довольно спокойными. Вас только что чуть снова в баранов не превратили! Или во что похуже… — Ах, это… обычный вторник, — нервно смеясь сказал Имбирный Храбрец. — Зато куда веселее, чем помогать профессорке Масале в саду! Кстати… а где ректор? — Хороший вопрос, да Монсеньор? — она хмуро кивнула на потолок, где в полумраке застыла пара сияющих глаз. — Предполагалось, что вы сломаете пузырь как только войдёте, а вы явно вошли раньше чем мы все! Что же пошло не так? — раздражённо бросила она. Глаза сузились до щёлочек и отвели взгляд. — На самом деле я понятия не имею, где он. Но где бы то ни было, выбраться оттуда он не может. Он пытался дать мне понять, где это, но… его возможность общаться в таком виде очень ограничена. — О, крошки… надеюсь, он в порядке. — Конечно! Ему-то не нужно прятаться здесь от одурманенных фейри! Если что… эти не опасны, — она кивнула за спину. — Они застыли между жизнью и смертью. Ждут, когда кое-кто сможет прийти и вылечить их! — она снова раздражённо покосилась на потолок. — И ты одна прячешь здесь их всех? — Не совсем одна, у меня есть… зрители, — она вынула из кармана карту таро, внутри которой суетился и что-то тихо бормотал сам себе печенье Чёрный Сапфир, — и помощники, можно и так сказать. Оказывается, здесь по лесу до сих пор шастают бывшие коллеги. У них даже ещё сохранились остатки личности, — словно в ответ на её слова из одного из выходов в подкорневые пещеры появился зубастый арлекин в больших башмаках. В руке его было что-то похожее на воздушный шарик, но на деле то был парящий мешок на верёвочке. Монстр издал неприятный гогочущий звук и вразвалку подошёл к Зефирке. — Где-то… очень глубоко. Но Монсеньор уверен, что сможет их расколдовать. Когда-нибудь. Ну что там у тебя, Захер? Она забрала его парящую ношу и осторожно развязала мешок. — О, ведьмы… — Зефирка сняла очки, потрясённо разглядывая эту невозможную пульсирующую серую массу с живым лицом и беззубым ртом, издающим булькающие звуки. — Это же Ртутный Рыцарь! — воскликнула Клубничная. — Вы его знаете? — Да, он… глава местной стражи. Был, — ответил Волшебник. — Сейчас он больше похож на дрожжи, — констатировал Храбрец, нервно сглотнув. — Должно быть, ему сейчас очень плохо. — Шутишь? Он буквально летающая слизь! Это… — она снова надела очки, — это просто худшее, что я когда-либо видела! Я никогда не просила об этом! Я просто хотела превращать камни в цветочки, а не смотреть, как тесто печенек разваливается на мякиш из-за неудачных заклинаний! — застонала Зефирка, закрыв лицо руками. — Но с этим нужно что-то делать прямо сейчас, — она опустила руки. — Его жизненная сила на исходе, удивительно, что он вообще ещё держится. — Ты можешь ему помочь? Зефирка тяжело вздохнула, осторожно коснувшись руками зыбкой плоти недопревращённого фейри. Её всю передёрнуло, и она замотала головой. — Монсеньор, мне бы тут очень пригодилась ваша помощь! Такие промежуточные состояния мне ещё не попадались! Если я начну его распутывать, он… просто растечётся по полу джемом и мякишем! — крикнула она в потолок. В ответ на это набежавшие со стороны выхода глаза выстроились в два круга с небольшими ответвлениями. Зефирка явно поняла это послание и тут же недовольно зарычала. — Двойное веретено! Ну конечно, так будет быстрее, но… Я этого никогда не делала! Да, защищала диплом на эту тему, но без практики! Да, я его уже защитила, вы не сможете меня завалить! — Зефирка… — Клубничная аккуратно тронула её за плечо. — Никто не осудит тебя, если ты не справишься. Но если ты даже не попробуешь, а он погибнет… я очень расстроюсь. — Мне страшно. Вдруг я… правда только его погублю, — она снова бросила взгляд на измождённые тела фейри. — Далеко не все пережили трансформацию. Я… знаю, что это не моя вина, но… это… я не могу не думать о том, что ректор смог бы сделать это лучше. Наверняка он спас бы всех. — Чистая Ваниль был лучшим целителем на хлебной земле, однако даже у него не всех получалось спасти. Но он никогда не переставал пытаться, — сказала Клубничная. — Не сравнивай меня с великими. Я можно сказать только вчера Академию закончила! Я… просто не готова к такому! — Зачем тогда было учиться столько лет в величайшей магической Академии на хлебной земле, если ты боишься колдовать по-настоящему? — возмутился Волшебник. — Такое чувство, что вы в своём Логополисе просто спихнули всё на ректора и не хотите сами делать ничего! Зачем вам тогда вся эта крутая и сложная магия? — А тебе легко говорить, мальчик. Знаешь парочку разрушительных заклинаний, а уже мнишь себя волшебником! — За то я их использую, и они меня никогда не подводят! Если бы я мог как ты поучиться, я бы… да я бы… много чего хорошего сделал! Вот. — Когда я шла учиться, я вовсе не думала о том, что когда-нибудь буду применять это на практике. Я была юна и просто… пошла туда, куда отправила меня мать. Она очень гордилась моими успехами в трансфигурации. А теперь она мертва, а я здесь… Я давно не видела столько смертей. Я никогда не хотела возвращаться в те дни, когда мы пытались спастись от Молочной Тени… я хотела уйти от этого как можно дальше, и как я только согласилась впутаться в это… — Клубничная Зефирка… ты очень сильная, — сказал Имбирный Храбрец. — Сильнее многих из нас. И ты можешь то, что никто из нас не сможет. Ну… по крайней мере из здесь собравшихся. Я вот… только бегать могу. Да палкой махать. И, на самом деле, не сильно умнее обычного барана. Но, как оказалось, даже это вполне неплохо. А ты куда больше, чем это! — Серьёзно? — Зефирка не удержалась от нервного смеха. — Ладно, барашек. Ты прав. Сейчас у этого бедняги нет других вариантов. Господин Ртутный Рыцарь, я сделаю всё, что смогу. Прошу простить меня, если будет больно. И если это вас убьёт… И так… двойное веретено. Она начертила пальцами в воздухе несколько кругов и натянула между ними две магических нити, одни из концов которых прицепила к пульсирующему телу слившегося с дрожжами фейри. Другие концы она тут же сплетала в новую вязь, чтобы не позволить лишившейся каркаса магии коллапсировать и убить несчастного. Его плоть начала таять и растекаться по ней, и Зефирке приходилось плести всё быстрее, едва поспевая за восстанавливающимися структурами теста. Обретя полноценно верхнюю половину тела, ещё не до конца расколдованный фейри закричал. Зефирка дёрнулась и на мгновение прервалась с перепугу. — О, ведьмы, он живой… ему больно! — Не останавливайся! — крикнула Клубничная. — У тебя почти получилось! Последние несколько фигур она сплела практически не глядя. Обнажённое тело фейри, покрытое остатками слизи от предыдущего облика и множеством нарывов в местах, где плоти пришлось резко растянуться после долгого застоя, рухнуло ей под ноги. Его конечности выгибались под неестественными углами, но он всё-таки мог шевелить ими и сумел, превозмогая боль, постепенно вправить сам и приподняться. — Благодарю тебя, волшебница из Логополиса, — прошептал он, стиснув зубы. Невероятная выдержка защитника королевства не только позволила ему продержаться всё это время, но и не дала сойти с ума. — Да… не за что… я… не очень хороша в этом… мне жаль… я надеюсь, я не перепутала местами органы. И… ой, крошки хлебные, я забыла про крылья! — Мои раны заживут… но возможность снова мыслить и говорить как печенька — великое благо… Я правда благодарен… — А ты не можешь сделать для него какую-нибудь одежду? — неловко спросила Клубничная. — Одежду? Могу. Но только самую простую. И… сперва перевязка, — она сплела пальцами незримый узор, из которого потянулись бинты из вафельной бумаги, которые она тут же накладывала на раны Ртутного Рыцаря. Он терпеливо молчал, придерживая их когда нужно. — О, крошки… никогда не хотела быть целителем… — передохнув, она соткала новый узор и набросила полотно из белого ганаша на серое тесто фейри. — Безе бы справился лучше. Интересно, где он… и главное, когда? Но ещё интереснее, почему Монсеньор сейчас не здесь!

***

Вырвавшись из тёмного горизонта, Белая Лилия обнаружила себя повисшей в тонкой, но очень густо сплетенной паутине высоко над землёй. На мгновение она вспомнила короткий, но все ещё безмерно ужасающий эпизод, когда она оказалась в ловушке в ином измерении, но быстро отбросила эту ассоциацию. Она уже не раз видела подобную паутину в лесу Чудовищных Дрожжей — такой оплетали свои гнезда в глубинах чащи личинки гигантской моли. Оглядевшись, она увидела небольшие скопления крупных червеподобных существ, поедавших редеющую листву. Судя по шелесту крыльев, их взрослые сородичи летали где-то поблизости. Это было странно и тревожно. Ранее она никогда не видела, чтобы они забирались так глубоко на территорию фейри и захватывали целые деревья. Болезненная вина кольнула сердце — Старший Фейри доверил ей своих печенек, а она не смогла защитить их. Потому что Чистая Ваниль был последним, от кого бы ей пришло в голову кого-то защищать. Выпутавшись, она расправила крылья и зависла в воздухе. Куда бы ни падал взгляд, белая сеть была повсюду, так что было трудно с ходу понять, где верх. Сориентировавшись, она спустилась к лесной подстилке, где сплетённый молью покров спадал с древесных стволов в зловонное болото. Она не сразу разглядела под этой липкой вуалью остатки некогда изящных изомальтовых мостов и беседок. Было трудно разобрать, где кончалась паутина, а начиналась густая грибница, захватившая всю плодородную почву и выпившая соки из растений. Она нервно сглотнула, предположив, что и эти грибы могли быть заколдованными печеньками. — О, ведьмы… сколько же прошло времени? Снаружи сказать размах временного пузыря было невозможно, но Молочный Свет полагал, что он не должен был превышать нескольких суток. Но что если он был неправ, и она случайно пропустила месяцы или годы? В полумраке паутины и увядших растений ярким пятном открылся сияющий голубой глаз. Она сперва нервно вздрогнула от неприятных ассоциаций, но быстро опомнилась. — Печенье Молочный Свет! Это ты? Глаз приблизился к ней, и рядом с ним открылось ещё несколько. Откуда-то раздался знакомый голос, приглушённый и искажённый так, что ни слова было не разобрать. — Я ничего не понимаю, но рада, что ты меня нашёл… — призналась она, и от осознания его присутствия ей стало немного спокойнее. Но следом за этим осознанием пришло другое, более тревожное. — Где ты? Почему посылаешь ко мне тараканов? Глаза выстроились в подвижную линию, указывающую направление. Она полетела низко над землёй, ориентируясь по ним, и постепенно пейзаж Серебряного Королевства стал более узнаваем. Здесь природа острова уже не так активно захватывала постройки, но кругом по-прежнему не видать было ни одной печеньки-фейри. — Эй… кто-нибудь? — позвала она. — Эй… кто-нибудь? — жалобно повторило за ней эхо. Дорожка из глаз привела ее прямо к Древу-Стражу, выглядевшему теперь совсем скверно. Ветвь, привязанная к Свету Истины, снова ожила, но некогда крепкие корни теперь выглядели тонкими, как грибница, и на них пульсировали пугающие алые пустулы. Темные пятна бегали по коре и исчезали за лозой, удерживавшей ствол. Белая Лилия опасливо склонилась к месту, где когда-то была зловещая трещина, от которой тёмными жилами расползалась потусторонняя скверна, и снова услышала голос, на этот раз чуть более разборчиво. — Да, да! Я здесь! Пожалуйста, освободи меня… — Молочный Свет? Это… точно ты? Или меня закинуло в прошлое? — Да, я понимаю, как это выглядит. Но это правда я! Эта темница просто ужасна, здесь нет ни одной книги! Ни тетради, ни даже свитка… да что там, сейчас я буду рад даже салфетке с рецептом пирога… мне просто жизненно необходимо пошуршать чем-то, на чем написаны буквы! А то я уже сам начал сочинять… — Как-то неубедительно. Древо запечатано. Как ты туда попал? — Я бы объяснил тебе, что такое квантовое туннелирование и его применение в магической архитектуре вероятностных барьеров, но ты опять назовёшь меня занудой. Но если тебе нужен развёрнутый ответ, я прочитаю тебе курс лекций. Начну с азов, постараюсь сократить, думаю это займёт часов шесть… — Нет! Не надо. Теперь я верю, что это ты. Я с удовольствием послушаю эту лекцию в более подходящее время, но сейчас есть дела поважнее! Она подняла перед собой посох и сосредоточилась. Лоза, крепко сковавшая ствол, наполнилась жизнью и зашевелилась, медленно ослабляя хватку. — Что это ты такое делаешь? — вдруг окликнул ее ее же собственный голос откуда-то из-за спины. Лилия развернулась и увидела себя. Сияющую холодным белым коронованную серебром Королеву Фей. — Это что… один из временных парадоксов, о которых ты предупреждал? — Да нет же, это Яблочко! — ответил Молочный Свет, словно это было что-то совершенно очевидное. — Яблочко? — С кем ты разговариваешь? — снова обратилась к ней её копия. — И… кто ты такая? — У меня к тебе тот же вопрос. — Я — печенье Белая Лилия, — представилась она холодно и надменно. — Королева этого леса. И твоя, очевидно, тоже, ведь ты фейри. Ты потерялась? — Нет. Я уже нашла то, что искала. И хочу спросить тебя, о Королева, что случилось с твоим лесом? Где остальные? Почему все увядает? — Как так вышло, что ты не знаешь? Нас осаждают монстры, — её голос стал притворно испуганным. — Стража не справляется. И только печенье Чистая Ваниль может защитить нас. Но ему нужна наша помощь. Поэтому мы все стараемся быть к нему как можно ближе. Скоро он найдёт способ спасти нас всех. Нужно просто потерпеть. — Я не видела ни одного монстра по дороге сюда. Похоже, что ты лжёшь, самозванка, — Лилия выставила вперед посох, приготовив атакующее заклинание. Очередь из зелёных шипов посыпалась на фальшивую королеву, но та не растерялась, встретив их горячей карамельной волной. — О, хлебные крошки! — выругалась самозванка, перестав имитировать интонации и сбросив иллюзию, приняв облик зловещей демонической арлекины, держащейся в воздухе на маленьких перепончатых крыльях. — Я и не признала тебя в этом платье! А что это с твоей ногой? — С ногой? — Лилия мельком взглянула на протез, о котором успела позабыть, столь естественно он ощущался. Этой заминки хватило Яблочной Конфете, чтобы обрушить на неё тяжёлый сладкий снаряд. Он повалил ее на землю, выбив воздух из груди, и она услышала хруст сломанного крыла. Противница нависла над ней с полубезумной улыбкой, но не успела нанести добивающий удар, как возрастающий шум со стороны Древа-Стража привлёк внимание обеих. Лоза, больше не сдерживавшая ствол, стремительно засыхала, снедаемая множеством потусторонних насекомых. Скоро она начала рассыпаться, и скрытая ею щель разошлась, выпустив тёмную массу, моргающую тысячей сияющих глаз. Из этой массы вылетела печенька в чёрно-голубом наряде, и Лилия не смогла отделаться от ассоциации с первой встречей с Молочной Тенью. — Та-да! — пропел он, картинно поклонившись. Его волосы сделались совсем чёрными и шевелились, моргая голубыми глазами. — Ну наконец-то, я свободен! Чуть с ума не сошёл томиться в этом старом космобревне! — Хозяин? — Яблочная Конфета протянула дрожащим от благоговейного трепета голосом, позабыв о существовании Лилии и чего либо ещё в этом мире. — Яблочко! — приветственно пропел Молочный Свет, широко разведя руки. — Ах ты маленькая предательница! — Что вы! Нет, я бы никогда… — Я видел, как ты подлизывалась к Глупой Ванили, — он картинно погрозил ей пальцем. — Так пресмыкаться перед этим жалким куском хлеба, приняв его за меня! Позор! — О, нет, хозяин, он обманул меня, он заставил меня поверить, что он — это вы! — практически простонала запутавшаяся прислужница Обмана. — Его сила так велика, рядом с ним все мысли путаются! — Я всегда знал, что ты не очень умная. Но ты ведь исправишься, моя сладкая Конфетка? — Конечно, все что угодно! Но… — она злобно зыркнула на Лилию, которая успела подняться на ноги, — сначала нужно избавиться от неё! — От неё? Глупенькая, она же меня освободила! Так что мы теперь союзники, правда, Королева Фей? — он обнял Лилию за плечи так фамильярно, что каждая крошка в ее тесте задрожала от отвращения. — Убери от меня своих проклятых тараканов… и… ты пахнешь плесенью! И… — она брезгливо принюхалась, тщетно пытаясь отодвинуть от себя его лицо, — нет, я не хочу знать, что это, меня и так тошнит! — Ох, извини, не было возможности принять ванну! — Хозяин, я так виновата… — Яблочная Конфета сложила руки в мольбе, ее тоненький голосок жалобно задрожал. — Скажите, что я могу сделать, чтобы снова заслужить вашу благосклонность? — Отведи нас к этому… самозванцу, — он сделал драматическую паузу. — Да так, чтобы он ничего не понял. Я знаю, ты можешь! — Конечно! Вы ведь Источник Знаний, вы все-все знаете! — Кхм-кхм, — ответил он на ее лесть и брезгливо тряхнув рукой сделал знак удалиться. Яблочная Конфета нервно откланялась и полетела прочь, оставив Лилию наедине с чудовищем. Прежде чем озвучить возникавшие в голове один за другим вопросы, Лилия почувствовала тёплое прикосновение к спине. Ноющая боль в сломанном крыле исчезла. — Мне очень жаль, что я не смог выбраться раньше, — тихо сказал Молочный Свет и, кивнув в направлении улетевшей Яблочной Конфеты, отправился следом. Лилия проверила крылья — они снова были целы и в состоянии ее поднять. Некоторое время они двигались молча. Маска истерической веселости исчезла с лица Молочного Света, обнажив усталость и печаль. — О, ведьмы… я на секунду поверила, что ты… не ты. — Это была очень долгая секунда, — ответил он с горькой усмешкой. — Но я зачту ее как комплимент моей актерской игре. Мне ведь удалось обхитрить лучшую иллюзионистку Академии! По крайней мере временно. Потом аффект пройдёт, она начнёт думать и осознает, что что-то не сходится. Ведь нас не может быть двое. Надеюсь, этого хватит, чтобы осуществить задуманное. — А что ты задумал? Насколько я помню, у тебя не было плана, когда мы пошли сюда. — Тебе не понравится. Вообще никому не понравится. Да даже мне не нравится. Но у меня было достаточно времени там в дереве, чтобы все взвесить. Это будет самый гуманный вариант обезвредить его. Но чтобы его объяснить, мне придётся прочитать ещё одну лекцию. Так что… тебе придётся мне довериться. Лилия не выдержала и тихо рассмеялась. — Ты себя в зеркало видел? Твое изображение должно быть иллюстрацией к статье «как выглядит печенье, которому нельзя доверять». — Оу… как иронично. Кстати об этом… постарайся сосредоточиться на известных тебе фактах. Я не твой враг. Я — не Молочная Тень. Мы здесь для того, чтобы его победить. — Конечно, я помню, — сказала она, хотя согласиться с этими простыми тезисами отчего-то оказалось непросто. — Почему ты это повторяешь? — Потому что мы приближаемся к его логову и твое восприятие явно искажено. У меня было достаточно времени понаблюдать за тем, как он подчинил себе королевство, и я не могу быть уверен в том, что мы неуязвимы. — Может, сделаешь мне волшебные очки, чтобы я не велась на иллюзии? — Они здесь не помогут. Дурманящая аура воздействует не на зрительный центр, а на всё восприятие сразу. — Дурманящая аура? Это способность Молочной Тени? — Нет. Это, как ни странно, одно из свойств теста Чистой Ванили. До того как мы… поменялись… это был просто приятный успокаивающий аромат, за которым не скрывалось ничего дурного. Никто никогда его не анализировал, но у него было магическое свойство. Находясь в его облаке, ты успокаиваешься, чувствуешь себя в безопасности, доверяешь его источнику, располагаешься к нему, или же просто отвлекаешься от него. Так как Чистая Ваниль — очень хрупкое и уязвимое печенье, он таким образом защищался от возможной агрессии. Это же свойство помогало ему вести за собой множество последователей, когда он создавал своё королевство. — Звучит как-то… неприятно. Ты это вспомнил или в книжках прочитал? — Скорее выяснил экспериментально. Он — печенье Истины, подобная способность лишь помогает доносить Истину до тех, кто жаждет её услышать. Ведь очень трудно наладить диалог, когда все пытаются убить тебя при встрече. — Молочный Зануда, не уходи от темы, если не хочешь, чтобы я сказала, чем ещё от тебя воняет. — Что ж, новый хозяин моего тела смог изменить его так, что этот приятный аромат действует как дурман, и распространяется намного дальше. Его цель всё та же — не позволить приблизиться угрозе, не дать никому увидеть правду, заставить других делать то, чего он хочет, не задавая вопросов. Он почти поймал Храбреца, Волшебника и Клубничную. Они совершенно забыли обо всём, что случилось с ними за последние месяцы, когда оказались перед ним, и просто… пошли обниматься. Клубничная Зефирка успела их спасти, но мы так и не придумали, как от этого защищаться. Ведь это не классическая магия, а уникальная способность конкретной печеньки, нечто сродни моей способности менять реальность через искусство. Она подавляет когнитивную деятельность и вызывает сильные эмоции, под которые мозг уже сам создаёт нужную картину. Поэтому я немного обеспокоен твоим раздражением в мой адрес… — Да помолчи ты! Твой нудный писклявый голос просто невыносим! — выкрикнула Лилия и тут же осеклась. Молочный Свет был прав — хоть она и знала теперь, кто он, прямо сейчас чувствовала к нему отвращение сравнимое с моментом их первой встречи. — Ох… извини. Я знаю, ты не виноват… что же это… — Об этом я и говорю! — А на тебя это тоже действует? — Вообще-то… я не знаю, — признался Молочный Свет. — Я не привык анализировать собственные чувства и стараюсь вести себя так, словно их нет. — Звучит как что-то, что я точно захочу обсудить с тобой в более спокойной обстановке. Вдруг Лилия осознала, что её спутник отстал. Она обернулась и увидела Молочный Свет собирающим свитки, будто нарочно кем-то брошенные в шипастые кусты. — Эй… ты что делаешь? — спросила она, удивлённая тем, что он вообще обратил на них внимание. — Не могу пройти мимо такого беспорядка! — ответил он беспокойно. — Нельзя так обращаться с литературой! Даже с такой посредственной, как застольные песни фейри. Лилия огляделась, только сейчас оценив окружающую разруху. Всюду, куда падал её взгляд, валялись свитки и вырванные страницы, явно бывшие частью местной библиотеки, в которой кто-то устроил яростный разгром. Она вспомнила, какую ярость вызывали у Ванили попытки рисовать сигилы трясущимися руками и живо представила, как он выбрасывает из окон всё, что считает бесполезным. Чтобы собрать это, систематизировать и вернуть на место, потребуется явно не один день. — Ты серьёзно? Мы здесь на за тем, чтобы наводить порядок в библиотеке! — «На карамельных каблучках ты прозвенела по мосту, как твой цветок благоухал с волнением чую за версту»… какое второсортное бесстыдство. Как ты с ними живёшь, я всего две строчки прочёл, а меня уже тошнит! — Да что с тобой, Молочный Зануда, сейчас не время стихи читать! — Она тут же вспомнила его слова о дурмане — вероятно тот в его случае усиливал не эмоции, а его природную дотошность и стремление упорядочить реальность. — Ох… хочу вернуться в Архив… — запричитал он, собирая с земли и расправляя смятую бумагу. — Там столько хороших книг… маленьких и больших… и каждая на своём месте… — Да очнись ты! — она схватила его за плечи и встряхнула. — Говорил мне быть бдительнее, а сам-то! — Что… я… а что я делаю не так? Лилия вдохнула сквозь зубы, забрала из его рук свитки и разорвала. Он поражённо вдохнул и замер, в ужасе уставившись на её ладони, беспощадно уничтожающие исписанную стихами бумагу. — Ты… ты… т-т-ты что… эт-т-то же… к-к-книги… — его губы задрожали. — Мы не в Архиве, так что ты не можешь меня наказать, — она взяла его лицо в ладони и приблизила так, чтобы он мог видеть только её. — А теперь приди в себя! Мы пришли спасать королевство, а не местную библиотеку! — А… — он растерянно заморгал сразу всеми глазами, и в Лилии снова шевельнулось отвращение, когда она случайно взглянула на его шевелящиеся волосы. — О. Что это я… что я делаю… прости… кажется, я недооценил власть старых привычек над моим поведением. — О нет, это не старые привычки, одержимым книжками занудой ты стал совсем недавно! — И прошу отметить — против своей воли. — Или это всё на самом деле обман, а ты просто мастерски задурил мне голову? — Что… нет, Лилия, твои рассуждения ушли не в ту сторону. Мы же уже во всём разобрались… Я не… — Почему я вообще связалась с тобой? — перебила она его, чувствуя острую потребность заставить его замолчать. Странный шум, который она старалась не замечать, вдруг стал таким сильным, что критически мыслить стало почти невозможно, и чья-то чужая настойчивая воля укладывала логические цепочки в её голове. — Почему… Что ты со мной сделал, проклятое лживое чудовище?! И что ты сделал с Чистой Ванилью? — О, нет… ты забыла, кто я? — Не знаю, как тебе это удалось, но больше ты меня не обманешь, тварь! — она взмахнула посохом, и из-под земли вырвались мощные корни, устремившись к зависшему в воздухе Молочному Свету. Тот двигался быстрее, и сумел увернуться, взлетев повыше. — Дай мне хоть одну причину не убить тебя прямо сейчас! — Белая Лилия! Вспомни зачем мы здесь! — Закрой свой ядовитый рот! — осознав, что одиночные атаки не сработают, она обрушила на него целый град шипов, и один из них все же смог достичь цели, пригвоздив его плечо к широкому стволу. Молочный Свет вскрикнул, а Лилия воспользовавшись заминкой прижала острый корень к его груди. Он никак не пытался защититься, и такое поведение заставило ее усомниться в том, что она все делала правильно. — Зачем… мы здесь… я… мы… — образы недавнего прошлого с трудом, но всё-таки пробились сколь заполнивший мысли шум. — О ведьмы… что я делаю… — Очевидно воспроизводишь… нашу первую встречу… — Молочный Свет нервно засмеялся, зажимая рану. — Убери эту штуку, пожалуйста, — он кивнул на корень, все ещё опасно близкий к его сердцу. — О, хлебные крошки… прости… я… — оправдания так и остались невысказанными. Что-то тяжелое обрушилось на ее голову, и мир вокруг померк.