Сказка о Дьяволе

Воздух дрожал от теней, проникавших в него. Они расползались всюду, скрадывая свет, стирая уверенность в самой реальности бытия. Белая Лилия вдыхала его и вместе с ним будто впускала в себя звенящий шум, в котором потусторонним эхом звучал крик чьей-то невероятной боли. Она бежала вверх по винтовой лестнице, и этот подъём казался бесконечным. Ступени то ощущались жёстким сахарным камнем, то тонкой и ненадёжной вафельной бумагой, усиливая страх оступиться и рухнуть в чёрную бездну, моргавшую тысячами синих глаз. Пространство то сужалось до столь узкого, что её локти бились о стены, то расширялось до огромного зала, полного скульптур, портретов и книжных шкафов. Но стоило ей попытаться вглядеться в эти образы, как они начинали меняться и таяли, словно горячий воск. — Печенье Чистая Ваниль! — позвала она. В ответ на её возглас стены зашевелились, превратившись в полчища насекомых. Они бежали, влекомые неведомой силой, и движение их лапок и тел звучало как шёпот. — Всё ложь… всё ложь… всё ложь… — послышалось ей. Она отряхнулась, брезгливо поёжившись, ощущая шевеления крыльев и усиков совсем рядом. Она прервала бег, позволив себе отдышаться и посмотреть вперёд, туда, где в копошении потусторонних тварей уже совсем не угадывалась лестница. И тогда она расправила крылья и оторвалась от ступеней, устремившись вперёд, на голос, продолжавший жутко искажённо кричать. Наконец, она увидела его. Совсем как тогда, когда из трещины в дереве перед ними показался печенье Молочная Тень, он беспомощно висел в воздухе, грубо привязанный несколькими нитями, как марионетка. Только в этот раз он был неподвижен и молчалив, словно сил сопротивляться больше не было. — О, нет, Чистая Ваниль… я помогу тебе, потерпи немного… — она потянула верёвку, намотанную за его правое запястье, но, едва освободившись, его рука начала рассыпаться множеством крошек. Они падали в раскинувшееся под ними молочное озеро и тонули, исчезая навсегда. Лилия вскрикнула. — Слишком поздно, — почти не шевеля губами прошептал Чистая Ваниль, и в тот же миг обе его ноги тоже начали рассыпаться. — Прости. Я не смог… — Что происходит… ты встретил Молочную Тень? Что он с тобой сделал? — Он лишь вернул… всё на свои места, — Чистая Ваниль улыбнулся, и несколько крупных осколков осыпались с его лица и шеи. Ноги уже совсем исчезли, белая мантия рвалась и таяла. — Нет… нет! Ты не должен сдаваться! — она подхватила то, что осталось от его тела, когда и левая рука отвалилась и повисла на нитке, а после тоже рассыпалась. Скоро в её руках была только его голова, и та постепенно теряла черты одну за другой. — Я рад, что успел встретить и полюбить тебя, печенье Белая Лилия… — сливочные волосы осыпались вместе с затылком, оставив лишь потрескавшуюся плоскость лица. — Прощай… С последним движением, его губы растрескались, окончательно потеряв форму. Остатки теста опали с её рук, оставив разводы клубничного джема. Ничего не осталось от Чистой Ванили, лишь два разноцветных глаза лежали в ладонях Белой Лилии, глядя навеки застывшим влюблённым взглядом. Она не закричала. Вместо неё закричал весь её разум, разрушая всё, что она видела перед собой, прежде чем жуткий сон, наконец, отпустил её. — Печенье Белая Лилия! — окликнул её Серебряный Колокольчик. Она подняла голову со страниц огромной книги, на которой уснула. Юный фейри суетливо летал над ней, ожидая её пробуждения. — Что-то случилось? — спросила она без приветствий. Никто не беспокоил её, когда она была в библиотеке, это было негласным правилом. А значит, на этот визит имелась веская причина. — Печенье Чистая Ваниль вернулся, и… ему нужна помощь! — Что? Он жив! — с облегчением выпалила она, отряхиваясь от жутких образов сновидения. — Скорее, веди меня к нему. Ей так хотелось увидеть его, что она даже рискнула расправить крылья, чтобы не тратить время на путь в обход множества переходов, мостиков и кочек, украшавших Серебряное Королевство. И так, с трудом удерживаясь в воздухе с непривычки, она добралась следом за Колокольчиком до дороги из раскрошенного белого зефира, по которой они ходили в Башню Знаний несколько дней назад. Чистая Ваниль шёл медленно, повиснув на плечах Яблочной Феи, другой рукой опираясь на чёрный посох, совсем не похожий на его любимый цветок-фамильяр. Его глаза были замотаны лоскутом ткани, оторванным от подола мантии, и посреди повязки алело пятно клубничного джема. Сама же его мантия была вся покрыта брызгами чего-то тёмного. — Ты живой! — воскликнула Лилия, подбежав и крепко обняв его, но эти объятия почему-то не принесли облегчения. Что-то неуловимо изменилось в Чистой Ванили, и это вызывало тревогу где-то очень глубоко. Но когда он обнял её в ответ, утыкаясь в волосы, она немного стихла. Ведь объятия подделать было нельзя. Лилия коснулась его лица и с ужасом отметила, каким оно было холодным. В тусклом свете сумрачного леса его тесто казалось совершенно бледным, будто жизнь его на самом деле была на волоске. Его тело вдруг показалось ей ужасно тяжёлым, и в следующий момент он рухнул на колени, вяло сжимая ткань её платья. Она опустила взгляд и увидела выглядывающие из-под рваной мантии израненные острыми камнями ступни. — Что случилось? — обратилась она к Яблочной Фее. — И где остальные? — Потерялись наверное. Башня Знаний такая большая! — ответила фея с детской непосредственностью. — Там много лестниц, я сама заблудилась, пока нашла господина Чистую Ваниль. — Я не смог их защитить… — мрачно сказал Ваниль. Его плечи задрожали, и Лилия почувствовала, как сладкая влага из его глаз потекла ей на живот. — О, ведьмы… — она бережно запустила пальцы в сливочные волосы. — Береги силы. Ты расскажешь мне всё потом. Втроём с Яблочной Феей и Серебряным Колокольчиком они смогли донести его до покоев Лилии, где уложили в постель. Будучи лучшим лекарем на хлебной земле прямо сейчас Чистая Ваниль отчего-то совершенно не мог себе помочь. Не чуждые волшебству фейри все с удивлением отмечали, что вся магия в нём как будто выгорела, а сама Лилия чувствовала, что и его жизненная сила больше не сияла как прежде. Он вызывал неприятные воспоминания о Старшем Фейри, ослабевшем после ритуала, вернувшего её к жизни. В тот же день он встретил смерть от рук Молочной Тени. И Чистая Ваниль сейчас, похоже, был так же уязвим. Взявшись поменять ему повязку, Лилия чуть не лишилась дара речи, увидев, что стало с его глазами. Левый глаз побледнел и совсем не реагировал на свет, а тесто вокруг него покрылось тёмной коркой. Правый же просто отсутствовал — на его месте была глубокая обгорелая трещина, из которой сочился джем. Она невольно вспомнила, как во сне перед самым пробуждением держала его глаза на ладонях, и вся содрогнулась. Лекари фейри, конечно, не могли так хорошо залечивать раны, но их усилия позволили хотя бы облегчить боль. Они промыли и перевязали его ноги, промокнули целебными травами ужасную трещину, разошедшуюся по всему телу от правого глаза. Яблочная Фея, словно ощущавшая вину за то, что она вернулась невредимой, почти не отходила от него и даже лично вызвалась найти ему новую одежду. Её выбор однако Лилию смутил — вместо белой мантии юная фейри принесла такую же, но чёрную. Но Ванили, ослепшему и израненному, было совершенно безразлично, в какие цвета он одет. При осмотре его старой одежды Лилия сделала ещё одно неприятное открытие. Свет Истины, сиявший прежде на орарии Чистой Ванили, исчез. Но он явно не был украден — в крестовидном обрамлении застряли несколько осколков. Что-то, что там произошло, было настолько катастрофично, что оказалось способно расколоть камень души. — Что же случилось… — вслух задавалась вопросом Лилия, но он словно игнорировал её. Несмотря на явную усталость, Чистая Ваниль не засыпал. Он даже отказался лежать и постоянно бродил туда сюда по комнате на забинтованных ногах, словно это имело особый смысл. Его новый посох, по его же словам, вполне годился для того, чтобы смотреть через него, хоть венчавший его черничный глаз и имел определённые ограничения. Лилия долго думала, где именно видела его, и осознала, что он раньше принадлежал Молочной Тени. Постепенно ей удалось выдавить из Ванили неохотный и непоследовательный рассказ о его путешествии в Башню Знаний. Он перескакивал с темы на тему, то рассказывая о древнем городе Логополисе, который когда-то окружал великий Архив, то причитая о том, как подвёл сопровождавших его юных печенек, разминувшись с ними в заколдованных лабирнтах, то о том, как Молочная Тень спутывал его мысли и заводил всё дальше и дальше от Истины. Последнее звучало особенно странно — Ваниль как будто был восхищён тем, как чудовище Обмана изощрённо ломало его на протяжении неопределённого времени. — Чему ты улыбаешься? — спросила она. — О, извини. Я просто… так рад, что всё закончилось, — он улыбнулся ещё шире, и в этой улыбке было что-то непривычно жуткое. — Что ты имеешь в виду? — А то здесь непонятного? — вдруг огрызнулся он резко, как никогда прежде. — Молочной Тени больше нет. Никаких больше кошмаров, видений, ложных воспоминаний… никаких больше ниточек, управляющих моей жизнью… я свободен! Ты как никто должна понимать. Лилия неловко моргнула, не решившись спрашивать, что именно она должна была понять. Чистая Ваниль прежде никогда не говорил так путанно и туманно, но всё было объяснимо — ведь в Башне Знаний вместо Архива он нашёл того, кто уже однажды чуть не свёл его с ума. — Тебе нужно отдохнуть. — Я не могу. Я нашёл там одно заклинание… оно поможет сдержать чудовищ, но мне нужно начать модифицировать его прямо сейчас, пока я ещё помню. Как же тяжко без эйдетической памяти… — Ты всё-таки что-то нашёл? Почему ты не забрал с собой книгу? — Я… не успел. Всё начало рушиться после того как… ох, я должен был догадаться, что так будет, когда… — он сокрушённо покачал головой, словно о чём-то сожалел, но упорно не хотел говорить. — Я пытался найти ребят, но проклятая Башня рассыпалась прямо под моими ногами. Я едва успел убежать! Но они… Башня Знаний стала их могилой. — Всё ещё не могу поверить, что эти бедные дети… — Лилия потёрла лоб, пытаясь осознать внезапную утрату. Конечно, Чистая Ваниль сделал всё, что мог, чтобы их спасти, и напоминать ему о них снова и снова было жестоко. Но не вспоминать о них она не могла. — Они знали, куда шли, — сказал он холодно. — Я предлагал им уйти до того, как стало слишком поздно. Увы. Они отдали свои жизни за мою победу. Видимо, таков мой путь. Терять тех, кто мне дорог, сражаясь со злом, — он снова улыбнулся этой странной жуткой улыбкой, скрывающей боль и что-то ещё. Лилия сглотнула комок. То, что он сказал, было правдой, но одновременно звучало как что-то, чего он бы никогда не сказал. Она смотрела на него внимательно, несмело касаясь, проверяя его реальность, но ничто не выдавало в нём фальши. Каждая крошка, каждая полоска айсинга, каждый сливочный волосок был на месте. Но чего-то не хватало. Чего-то очень важного. Её взгляд снова зацепился за страшную трещину на лице и скользнул выше, и наконец она поняла, что это. С его лба исчезла отметина. Она была столь естественной частью его облика, что о её существовании она и позабыла. До этого момента. Она вновь взглянула на пустое обрамление Света Истины. Вопросов становилось всё больше. — Лилия. Ты не целитель, — раздражённо сказал он, чувствуя её прикосновения слишком близко к ране. — Ты ничего не сможешь сделать с этим. — Я переживаю за тебя. — Я буду в порядке. Нужно просто разобраться, куда делись мои магические силы. А ты… узнала что-то важное о силах Стража? — К сожалению, пока ничего, что нам поможет. Она опустила руки. Денно и нощно засыпая над книгами, продираясь через поэзию фейри, она пока не нашла ничего о том, как поступить, если вопреки воле ведьм чудовища вырвутся из своего плена. Конечно, создательницы печенек не могли доверить им действительно мощную магию. Ведь они всё ещё хотели иметь возможность в любой момент съесть любую из них. — Не отчаивайся. Мы обязательно что-нибудь найдём. Вместе, — он улыбнулся, и на этот раз почти так же светло и искренне, как раньше, и от этой улыбки сердце её защемило. Конечно, он тяжело переживал каждую утрату. Но его борьба всегда была важнее. Просто сейчас он не успел ещё спрятать боль, ведь этот бой дался ему тяжелее прочих. Прошли где-то сутки, прежде чем он, наконец, признался, почему был так уверен в том, что Молочная Тень больше не побеспокоит его. Истина была до ужаса жестокой — оказавшись неспособным превзойти насмешника в магии, Чистая Ваниль пошёл против всех внутренних запретов и убил его. Просто и жестоко. А потом сбросил с Башни то, что от него осталось, и она, утратив магическую связь с душой создателя, начала рушиться. Это отвечало сразу на множество вопросов, но не давало успокоения. Если Чистая Ваниль оказался способен на убийство, не стало ли это причиной, по которой он утратил ту самую чистоту? Ей самой доводилось не единожды обрывать жизни даже не будучи Тёмной Заклинательницей, отчего между ними всегда пролегала незримая грань, которую она не решалась перешагнуть. А теперь они оказались по одну сторону, но ценой того, что тот, кого она любила, утратил важную часть себя, а потому это совсем не приносило радости. Но его уверенность в том, что Молочная Тень исчез навсегда, вызывала недоумение. Ведь он знал, что эту потустороннюю тварь убить не так просто. И, словно в подтверждение этого, ей всюду стали мерещиться его синие глаза, противный смех и обманчивый шёпот. — Всё ложь, всё ложь, всё ложь… — прошелестели ноги полчища жуков из её сна, и она снова брезгливо отряхнулась, нервно оглядевшись, когда они возвращались с прогулки. Чистая Ваниль нежно взял её за руку, и она вздрогнула от того, какими холодными были его пальцы. Он так привыкла, что он всегда был тёплым, как маленькое солнце, даже когда судьба заносила его на заснеженные вершины Тёмного Какао. Возможно, он потерял слишком много джема. Но так же возможно, что холод этот шёл откуда-то ещё. — Чистая Ваниль… Ты точно будешь в порядке? Вместо ответа он потянул её за руку и накрыл губы поцелуем. Она потрясённо замерла от такой невиданной прежде откровенности. Она всегда была первой, кто разрушал эту стену невысказанных желаний между ними, когда они оставались одни. Но теперь, вернувшись из Башни, он отбросил всякое смущение и тянулся к ней, снова и снова соскальзывая с неприятных разговоров. — Чистая Ваниль… — прошептала она, переводя дыхание. Её щёки горели как не бывало даже в школьные годы, когда он тайком касался ее волос, задевая их. Эта нежность была такой неуместной, но притом такой желанной — Я столько раз был близок к смерти… Я не хочу умереть, не дав тебе знать, как сильно я тебя люблю. — Я рад, что успел встретить и полюбить тебя… — прозвучал в мыслях голос из сна, тот же самый, но совсем другой. Она ответила на поцелуй и позволила увлечь себя в страстные объятия, как можно дальше от тревог и сожалений, которых было слишком много. Кошмар был просто кошмаром, а реальность подарила им ещё один шанс быть рядом. Они были просто двумя печеньками, влюблёнными друг в друга с малых лет и пронёсшими это чувство через всю жизнь, и они могли ненадолго позволить себе вынести за скобки всё остальное. Войдя в библиотеку, они упали на страницы раскрытой книги, той самой, на которой она проснулась от кошмара больше суток назад. Он целовал её плечи холодными губами, пуская дрожь по каждой крошке, двигаясь так, словно ни одна рана не тревожила его тела. Она лохматила сливочные волосы пальцами, жмурилась от удовольствия, глотая воздух, но вдруг иррациональная тревога вновь шевельнулась в груди и заставила открыть глаза. Где-то на периферии зрения, в самом уголке, она увидела сияющий голубой глаз, смотрящий из темноты. Она замерла и повернулась к нему. Он ей не мерещился. Он действительно был там, и смотрел на них пристально, изучающе. — Что такое? — спросил Ваниль. — Молочная Тень. Он смотрит на нас. Я это чувствую. — Не бойся. Это не он, — уверенно возразил Ваниль и подошёл к глазу. Тот нерасторопно попытался увернуться от его руки, но был пойман и оказался большим чёрным жуком с голубым пятном на надкрыльях. — Эти жуки ему прислуживали. А сейчас просто расползлись по округе. Без его защиты они скоро передохнут, — сказал он и раздавил насекомое в ладони, удовлетворённо ухмыльнувшись. Лилия вздрогнула, и всякое желание близости с ним тут же угасло. Какие бы обстоятельства ни вынудили его убить Молочную Тень, то, что случилось сейчас, не было обосновано ничем, кроме желания убить, и это было совсем не похоже на Чистую Ваниль. Но его это совсем не волновало.

***

— Печенье Чистая Ваниль! Печенье Чистая Ваниль! — по очереди кричали трое ребятишек, пробираясь по старым коридорам Башни Знаний. Ещё совсем недавно обитель Обмана поражала великолепием и сложностью, день и ночь путались над ней, а лестницы и вовсе противоречили законам физики. Но вдруг иллюзия растаяла, оставив лишь ветхие стены и покрытые плесенью камни из безе и сливочной глазури. Казалось, что малейшее землетрясение должно было разрушить то, что от них осталось, и постоянно хрустящее под ногами крошево напоминало об этом. — Здесь становится небезопасно, — нервно отметил Волшебник, когда несколько крупных камней отвалились от полуосыпавшейся арки прямо перед ними. — Может быть, он уже выбрался? — Не говори так! Он бы не бросил нас! — возразила Клубничная. — Может быть он встретил Молочную Тень и теперь где-нибудь лежит раненый и беспомощный! — Чистая Ваниль — великий древний герой! Он не беспомощный! К тому же, раз иллюзия Молочной Тени исчезла, логично предположить, что он был повержен либо бежал! — Похоже ты прав… — Имбирный Храбрец указал на берег пересохшей молочной реки, возле которого виднелось тело печеньки. Цвет его теста был голубым, длинные чёрные волосы отливали синевой, чёрно-синий клоунский наряд с пышным воротником бросался в глаза — в его личности не было никаких сомнений. Храбрец сглотнул комок, но все же решился подойти ближе. — Имбирный Храбрец, подожди, это может быть ловушка! — предупреждающе окрикнул его Волшебник, но однажды решившегося на что-то Храбреца остановить было не так-то просто. Он подошёл к телу и пригляделся. Это несомненно был Молочная Тень, и вид у него был скверный. Волосы, обычно змеившиеся и моргавшие десятком глаз, сейчас были растрепаны, перепачканы чем-то красным и скрывали целиком лицо. Ребяческая храбрость вдруг улетучилась от мысли, что это мог быть труп, ведь по цвету его теста было совершенно невозможно что-то понять. Мысль о смерти, даже относительно такого чудовища, заставляла тесто ребёнка неприятно дрожать. Имбирный Храбрец осторожно вытянул перед собой конфету-трость и сдвинул волосы с лица поверженного врага. Тот дёрнулся и издал пугающий громкий вдох, от которого каждый из детей отшатнулся на несколько шагов. — Кто…я? — прошипел он, сжимая зубы и жмурясь. — Уф. Живой, — Храбрец с облегчением выдохнул. — Даже не знаю, чему тут радоваться, — проворчал Волшебник, глядя на то, как явно контуженное чудовище стонет от боли. — Может, стоит его связать? — Мы же видели, на что он способен, — сказала Клубничная с сомнением. — Думаешь это поможет? — Что ты сделал с Чистой Ванилью, отвечай! — Храбрец угрожающе поднёс конец трости к горлу Молочной Тени, легонько ударив его в челюсть. Тот застонал и сплюнул немного клубничного джема, после чего приоткрыл глаза. Они оказались совсем не такими, как он помнил, и смотрели растерянно и печально. — Имбирный… Храбрец?.. — хрипло сказал Молочная Тень, но тут же поморщился и схватился за голову. — Надо же, ты наконец запомнил, как меня зовут! Уже не такой крутой, да? — Волшебник… Клубничная… Я… не помню, откуда знаю ваши имена… он ударил меня… башня… похоже, я упал… — вяло пробормотало чудовище, указывая пальцем на широкий пролом в потолке некогда величественного зала. Там выше в бледном свете виднелись остатки кладки, обрывающиеся на уровне крон деревьев. — Если Чистая Ваниль был там в тот момент, когда иллюзия разрушилась, он тоже мог упасть! — воскликнула Клубничная. — Нам нужно скорее найти его, — согласился Храбрец и отошёл к остальным. — А этого мы что… так и оставим? — Похоже он не будет представлять угрозы в ближайшее время, — опасливо предположил Волшебник. — Идём, поищем целую лестницу. — Прошу вас… подождите… — шёпотом позвал Молочная Тень, приподнявшись на колени. — Гляди-ка, он пытается нас задержать, — проворчал Волшебник. — Идём-идём. — Он забрал… мою душу… украл… все воспоминания… — простонало чудовище так жалобно, что все трое ребят остановились. — Я не помню даже собственное имя… но я помню, что вы — очень добрые печеньки… Я… прошу, не бросайте меня здесь… — Твои воспоминания украли? — Имбирный Храбрец развернулся и снова сделал несколько шагов к нему. — Но кто? Чистая Ваниль никогда не сделал бы что-то настолько жестокое! — Имбирный Храбрец! Он — воплощение Обмана! Не слушай его! — сердито окрикнул его Волшебник. — Нет, постойте… он как будто другой, — согласилась Клубничная, следуя за Храбрецом. — Его глаза… они были синий и голубой. А теперь желтый и голубой! Совсем как… — Имбирный Храбрец! Клубничная! Очнитесь! — перебил Волшебник и потянул друзей за руки. — Это очередная иллюзия! — Если бы он мог и хотел, уже напал бы на нас! — возразил Храбрец. — Помните, как легко он превращал фей в безумных клоунов и создавал полчища бумажных марионеток из ничего? А ведь тогда он был просто духом из дерева. — Я… делал все это? Зачем? Я не хочу никому причинять вред… как же болит голова… — Молочная Тень порвал своё меренговое жабо на тонкие полосы и, собрав из них подобие компресса, залепил пересекавшую голову трещину и вытер с лица клубничный джем. — Ты прав, это странно. Потолок зала затрещал, и несколько крупных глыб отвалились от края свежего пролома. Прежде чем кто-либо из детей успел среагировать, Молочная Тень вздернул руку, и над всей компанией засиял магический щит. Сахарные камни скатились по его стенкам, не причинив вреда. Когда угроза миновала, дети удивлённо посмотрели на своего спасителя. Он, похоже, был удивлён не меньше, и теперь разглядывал свои руки. — А я и не помню, что умею колдовать… — сказал он с нервной усмешкой. — Мое тесто… голубое? Это необычно. Кому пришло в голову выпечь голубое печенье? — Похоже, он не притворяется, — заключил Волшебник. — Воплощение Обмана тот ещё актёр, но он явно не захотел бы выглядеть так жалко. Ладно. Мы поможем тебе выбраться из башни, пока она не разрушилась. И доведём до таверны. Но потом… — Этого вполне достаточно, — Молочная Тень оскалился в болезненной улыбке. — Я не хотел бы обременять вас. Он ощупал что-то на дне пересохшего пруда и поднял из груды камней знакомый цветок ванильной орхидеи. Его стебель пожелтел, но огромный глаз все ещё подавал признаки жизни. Видимо, он упал сюда вместе с поверженным врагом, а теперь тот использовал его, чтобы опереться. — Эй! Это не твое! — возмущённо воскликнул Храбрец. — Прошу… у меня нога треснула, я не смогу идти без опоры, — сказал Молочная Тень и с трудом сделал несколько неуклюжих шагов. — Ох, кажется я ходить разучился… Когда мы будем в безопасности, я его верну, хорошо? Дети переглянулись. — Думаю, Чистая Ваниль не стал бы возражать, — печально сказала Клубничная. — Он всегда готов отдать последнее тем, кто нуждается… даже если они причинили ему боль. — Ты права, — согласился Храбрец. — Думаю, он в любом случае будет рад, если мы найдём его и принесём ему его любимый цветок. Имбирный Храбрец вновь смог переступить через страх и подал руку недавнему врагу, теперь едва способному идти. Тот с благодарностью взял его ладонь, и так они вышли прочь из некогда величественного зала. Путь к выходу по разрушенным лестницам дался им непросто. Башня разрушалась, то и дело роняя им под ноги крупные обломки. Дети уже изрядно вымотались, а их раненый попутчик и вовсе то норовил снова упасть, то терял сознание от головной боли, и им приходилось втроём обступать его, чтобы привести в чувства. Но наконец они добрались до выхода и позволили себе уложить раненого на траву. Он не сопротивлялся, даже напротив был явно рад передышке. Привалившись к дереву, он задрал штанину и принялся ощупывать правую ногу. Его лодыжка была красной от джема. Он накрыл ее ладонью и принялся что-то тихо шептать. Тусклое золотое сияние окутало его руку и стекло в трещину. Постепенно она перестала истекать джемом и уменьшилась. — Ты… умеешь лечить? — удивленно спросил Волшебник. — Хм? — Твоя нога, кажется, снова целая. Я думал, вы чудовища только и можете, что разрушать. — Я даже не задумывался, что делаю… просто хотел, чтобы боль ушла, — ответил Молочная Тень растерянно. — Но, кажется, на остальное меня уже не хватит, — снова застонав, он сжал пальцами переносицу. — Эта трещина у него на голове выглядит несовместимой с жизнью, — отметила Клубничная, осмотрев пропитавшийся красным компресс. — Интересно, Чистая Ваниль смог бы его вылечить? — Думаю, да. — А как выглядит этот Чистая Ваниль? — спросил Тень. — Я мало что помню, но может быть… я его видел? — Тесто у него почти как мое на цвет, — ответил Храбрец. — Сливочные волосы, вафельный плащ и… запах, который ни с чем не перепутаешь. Ах да, и этот посох всегда с ним. Так странно, что он ушёл, не забрав его… Тень удивленно вдохнул и распахнул глаза. — Я точно видел его… у него были босые ноги. И белая мантия. Остальное я видел лишь мельком. Я лежал лицом вниз, он подошёл и ударил меня чем-то… — Этого не может быть! — воскликнул Имбирный Храбрец. — Он бы никогда такого не сделал! — Бить лежачего… это подлость! — согласился Волшебник. — Чистая Ваниль всегда смотрит в лицо своим врагам, даже если приходится сражаться! — Не нужно так сердится. Это единственный четкий образ в моей памяти. Он так неприятно смеялся… злобно, радостно и… самодовольно. Похоже, он наслаждался тем, что делал. — губы чудовища сложились в болезненную улыбку. — Почему-то мне кажется, что он не стал бы меня лечить. — Если это правда… то Чистая Ваниль должно быть чувствует себя ужасно, — сказала Клубничная, с трудом осмысляя услышанное. Она даже представить себе не могла Чистую Ваниль испытывающим подобные эмоции. — Не знаю, что ты такого сделал, чтобы так сильно его разозлить. Не удивительно, что он не вспомнил о нас. Он наверное ужасно переживает. — Нам нужно поспешить в Серебряное Королевство, возможно он опередил нас и сейчас как никогда нуждается в друге, — согласился Храбрец. — Больше я совсем ничего не помню… — тихо сказал Молочная Тень, — но если я причинил боль кому-то, я очень сожалею. Если вам нужно спешить, вы можете оставить меня здесь. Думаю, я смогу найти дорогу… куда-нибудь. Друзья переглянулись. Было непросто принять столь ответственное решение, когда рядом не было никого из взрослых мудрых печенек. Не сговариваясь, каждый из них спросил себя, как бы поступил Чистая Ваниль, и первой свой ответ озвучила Клубничная. — Вы как хотите, а я его не оставлю. Он ведь… может умереть! Лес чудовищных дрожжей полон опасностей, а у него пробита голова! — Возможно, я этого заслуживаю… — печально сказал Молочная Тень. В его голосе совсем не чувствовалось насмешки. Только смирение. — Клубничная печенька, я бы не хотел, чтобы ты потерялась лесу из-за меня. — Ничего. Моя конфета может раскидать любых волков! А твои слуги вряд ли станут нападать, пока ты рядом. — У меня есть слуги? Я какая-то важная печенька? — Ты — отвратительная лживая тварь и убийца! — воскликнул Храбрец, снова направив конец трости ему в лицо. Тот даже не попытался отшатнуться, лишь вздохнул и опустил веки. — Мне очень жаль… — Клубничная, ты уверена, что готова остаться в его компании? — неуверенно спросил Волшебник. — До туда почти день пути с такой скоростью. — Да, — уверенно ответила юная печенька. — Идите напрямую в Серебряное Королевство, узнайте, в порядке ли Чистая Ваниль. А я доведу его до трактира и буду ждать вас там.