strange family

Ми-Ча выросла в нечто одновременно совершенно обычное и совершенно уникальное. В пятнадцать она была высокой, стройной девушкой с чёрными, гладкими, как у матери, волосами, которые она носила длинными и прямыми. От отца ей достались острые скулы и тёмный, проницательный взгляд, но в её глазах не было его вечной усталой насмешки — только спокойная, глубокая наблюдательность. Она была красивой в той сдержанной, немного отстранённой манере, которая одновременно притягивала и отталкивала сверстников. Свои «особенности», как они это называли в семье, она научилась запирать глубоко внутри. Годы тренировок с отцом дали ей железный контроль. Она больше не гасила свечи мыслью и не читала эмоции случайных прохожих — это было утомительно, а главное, выделяло её. В школе она была тихой, немного странной отличницей, увлекавшейся биохимией (мамины гены) и историей древних цивилизаций (здесь явно прослеживалось влияние отцовских знаний). Она предпочитала одиночество или компанию книг шумным подростковым тусовкам. Поэтому появление Джун-Со было для всех неожиданностью. Он перевёлся в её школу в середине десятого класса. Не бунтарь, не задира, а такой же тихий, умный парень, который увлекался реставрацией старых мотоциклов и, как выяснилось, тоже предпочитал библиотеку школьному двору. Они столкнулись у полки с книгами по металлургии — нужной ей для понимания сплавов в хирургических инструментах, ему — для пайки. Завязался разговор. Сначала осторожный, потом всё более долгий. Мунджо и Ён заметили это почти сразу. Ми-Ча стала задерживаться после школы. За ужином иногда упоминала «одного парня с нашего курса». В её комнате, обычно безупречно чистой, появился чужой тёплый свитер, забытый на стуле. И самое главное — в её глазах, когда она говорила о нём, появлялся лёгкий, почти неуловимый свет, которого они раньше не видели. Однажды вечером, когда Ми-Ча ушла в свою комнату делать домашнее задание (с телефоном в руке, что было нетипично), Ён подняла глаза от своего ноутбука и посмотрела на мужа. —Этот Джун-Со, — сказала она без предисловий. —Что с ним? — Мунджо отложил газету, хотя читал он её уже полчаса, не переворачивая страницы. —Она упомянула его семь раз за последние три дня. Статистически значимое увеличение, — Ён говорила своим сухим тоном, но в углу её глаза играла та самая мягкая улыбка, которая появлялась только в кругу семьи. —Может, он просто помогает с химией, — пробормотал Мунджо, но без особой веры. —Он гуманитарий. Увлекается историей и механикой. С химией он ей вряд ли поможет, — парировала Ён. — Они встречаются. Или скоро будут. Мунджо вздохнул. Он знал, что этот день настанет. Но знать и столкнуться с этим — разные вещи. В его голове немедленно запустился режим сканирования угроз. Кто его родители? Какие у него намерения? Будет ли он бережно обращаться с её сердцем? Сможет ли он принять её… истинную природу, если она когда-нибудь откроется? — Ты волнуешься, — констатировала Ён. —Я её отец. Я имею право волноваться, — он встал, чтобы налить себе воды. — Она… она не как все. —Никто из нас не «как все», — напомнила ему Ён. — Но она заслуживает обычного человеческого опыта. Влюблённости. Первого поцелуя. Разочарования, в конце концов. Мы не можем оградить её от этого только потому, что она особенная. — Я знаю, — проскрипел он. — Но чёрт возьми, Ён… если он причинит ей боль… —Тогда мы с тобой будем рядом, — она встала и подошла к нему, обняв сзади. — И Андрей тоже. Но ты не можешь запугивать каждого мальчика, который посмотрит в её сторону. Ей нужно научиться доверять. И ошибаться. Через пару дней Ми-Ча сама завела разговор. За ужином она ковыряла вилкой рис и наконец сказала, не поднимая глаз: —Кстати… Джун-Со пригласил меня в субботу в музей техники. Можно? Вопрос повис в воздухе.Не «пойти гулять», а «в музей». Это было так характерно для неё и так обнадёживающе. —Одну? — спросил Мунджо, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. —Ну да, — она покраснела. — Это же не… свидание. Просто два человека в музее. Ён и Мунджо переглянулись.Определённо свидание. —Конечно, можно, — сказала Ён первой. — Только чтобы к шести был дома. И телефон включен. —Спасибо! — лицо Ми-Ча просияло, и в этот момент она выглядела совсем ребёнком, что задело Мунджо за живое. В субботу он стоял у окна, курил и ждал, когда за дочерью зайдёт этот Джун-Со. Он увидел его: невысокий, стройный парень в простой куртке, с честным, немного нервным лицом. Он ждал у подъезда, не решаясь позвонить. Хорошие манеры, — с неохотой отметил Мунджо. Ми-Ча выбежала к нему, и они пошли. Она что-то говорила, жестикулируя, а он слушал, внимательно наклонив голову. Мунджо почувствовал странное щемящее чувство. Не ревность. Ностальгию по чему-то, чего у него самого никогда не было в таком невинном виде. —Отпусти, — сказала Ён, подойдя и обняв его за талию. — Она вернётся целой и невредимой. И, возможно, счастливой. Он обернулся, посмотрел на жену, на её мудрые, спокойные глаза. —А ты не боишься, что он… почувствует что-то? — спросил он тихо. —Она контролирует себя лучше нас обоих, — ответила Ён. — А если и почувствует… что ж, это будет его экзамен. И её тоже. Ми-Ча вернулась ровно в шесть, с раскрасневшимися щеками и чуть блестящими глазами. —Ну как? — не выдержала Ён, когда дочь сняла куртку. —Нормально, — Ми-Ча пожала плечами, но не смогла скрыть улыбку. — Он знает уйму фактов о паровых двигателях. И принёс мне старую шестерёнку в подарок. Говорит, она красивая. Она показала им небольшой, отполированный до блеска зубчатый диск из латуни. Не цветы, не конфеты. Шестерёнка. Это было так в её духе и, видимо, в духе того парня, что Мунджо почувствовал первое, крошечное зерно уважения. Позже, лёжа в постели, он сказал: —Шестерёнка. Не самый романтичный подарок. —Для неё — самый что ни на есть, — улыбнулась Ён в темноте. — Он видит её. Настоящую. И это самое главное. Мунджо знал, что она права. Их дочь, их полукровка, их маленькая тайна, нашла человека, который, возможно, сможет увидеть в ней не монстра и не икону, а просто девушку. И это было страшнее и прекраснее любых демонических сил. Это была обычная человеческая жизнь, которую они так яростно хотели ей обеспечить. И, кажется, у них получалось.