strange family

Прошла неделя. Их «сотрудничество» развивалось по намеченному Ён плану: чётко, поэтапно, с фиксацией данных и анализом результатов. Были ещё «уроки», уже более уверенные с её стороны. Были её робкие, но методичные попытки ответной ласки. Были разговоры после — сухие, на их общем странном языке, о «реакциях нервной системы» и «эффективности стимулов». Всё было логично. Всё — под контролем. Именно поэтому сегодняшняя встреча была вне плана. Она зашла к нему не вечером, а днём, чтобы передать нечто, по её словам, «интересное» — распечатку с химическим анализом тканей одного из её «образцов», где были выявлены следы редкого яда. Этот яд мог указывать на конкретного поставщика органов для чёрного рынка, что могло быть полезно в его работе по выслеживанию одного грешника. Она ждала, пока он просмотрит бумаги, стоя посреди комнаты в своём тёмном лабораторном халате, пахнущем формалином и свежестью. Он читал, сидя на краю матраса, время от времени задавая уточняющие вопросы. Всё было делово, отстранённо. Потом он поднял голову. —Полезно. Спасибо. —Всегда пожалуйста. Сотрудничество повышает эффективность, — кивнула она, уже поворачиваясь к двери, её миссия была выполнена. И в этот момент он чихнул. Неожиданно, громко. От резкого движения из его руки выскользнула папка с бумагами, и листы разлетелись по полу. — Чёрт, — пробормотал он, начиная собирать. Она автоматически наклонилась,чтобы помочь. Они одновременно потянулись к одному и тому же листу, и их головы столкнулись — не сильно, но достаточно, чтобы она потеряла равновесие и от неожиданности схватилась за его плечо. — Осторожно, — сказал он, уже инстинктивно обхватывая её за локоть, чтобы поддержать. Их лица оказались в сантиметрах друг от друга. Она замерла, чувствуя его дыхание на своей коже, видя каждую ресницу, каждую мелкую морщинку у его глаз. Он тоже не двигался, его рука всё ещё лежала на её руке. Деловой настрой мгновенно испарился, растворившись в этом внезапной, неловкой близости. Она увидела, как его взгляд скользнул по её лицу, остановился на губах. Она сама невольно посмотрела на его рот — на тонкую, обычно насмешливую, а сейчас слегка приоткрытую линию губ. В голове пронеслось: «Тактильный контакт в нестандартной ситуации. Повышение уровня адреналина. Учащение пульса». Но это были просто слова. На деле её захлестнула волна чистого, немого смущения. И чего-то ещё… ожидания. Он, казалось, боролся сам с собой. Видно было, как работает челюсть. Потом его рука медленно отпустила её локоть и поднялась к её лицу. Он не сказал «можно?». Не было никаких инструкций. Он просто большим пальцем провёл по её щеке, смахивая несуществующую пыль или просто касаясь. Прикосновение было на удивление нежным, почти робким. Она застыла, не дыша. Её собственные руки бессильно повисли вдоль тела. Она ждала, что он отстранится, скажет что-то циничное, вернёт всё в привычные рамки. Но он этого не сделал. Он медленно, давая ей каждую долю секунды на отказ, наклонился ближе. Она видела, как приближаются его глаза — тёмные, серьёзные, без тени привычной насмешки. Потом её глаза закрылись сами собой, рефлекторно. И он поцеловал её. Это не было похоже ни на что из их предыдущих контактов. Не было страсти, не было цели, не было «исследования». Это был просто поцелуй. Губы его были чуть шершавыми, тёплыми. Они мягко, неуверенно прижались к её губам. Он не пытался сразу углубить поцелуй, не вламывался языком. Он просто целовал. Держа её за щёку, осторожно, как что-то хрупкое. Для Ён мир сузился до этого единственного ощущения. Тепло. Давление. Незнакомая, но не пугающая мягкость. Запах его — кожи, лёгкий дым, что-то металлическое. Её собственные губы, онемевшие от неожиданности, постепенно начали отвечать — не активно, а просто расслабившись, приняв его. По её телу пробежала дрожь — не от страха, а от чего-то такого простого и такого нового, что у неё не было для этого названия. Поцелуй длился несколько секунд — вечность и мгновение одновременно. Потом он так же медленно отстранился. Его рука всё ещё лежала на её щеке. Они смотрели друг другу в глаза, оба дыша чуть чаще обычного. На её лице не было ни краски смущения, ни научного интереса. Было чистое, детское изумление. Как будто она только что увидела падающую звезду. —Это… — начала она и не нашла слов. —Да, — тихо сказал он, не убирая руки. — Это. Он сам выглядел ошеломлённым, будто поступок совершило не его тело. Он словно ждал, что она оттолкнёт его, убежит, начнёт анализировать. Но она этого не сделала. Она подняла свою руку и осторожно, кончиками пальцев, коснулась его губ, как бы проверяя реальность только что случившегося. —Это не было в протоколе, — прошептала она. —Я знаю, — ответил он. — Это была… спонтанная переменная. Она кивнула, всё ещё касаясь его губ. Потом её пальцы скользнули к его щеке, повторяя его жест. Кожа была тёплой, немного колючей от щетины. —Данные… — сказала она, и в её голосе прозвучала лёгкая растерянность. — Они не обрабатываются. Слишком много… чистого сигнала. Шума почти нет. Он улыбнулся, и это была мягкая, тёплая улыбка, которую она видела впервые. —Значит, эксперимент удался. Он снова поцеловал её. На этот раз чуть увереннее, чуть дольше. Её рука обвилась вокруг его шеи сама собой, пальцы запутались в волосах у затылка. Это был уже не просто контакт. Это был разговор. Без слов. Где его губы говорили: «Ты здесь. Со мной». А её отвечали: «Да. Я здесь». Когда они наконец разъединились, чтобы перевести дух, она прижалась лбом к его плечу, пряча своё пылающее лицо. Не от стыда. От переизбытка. От того, что все её системы обработки информации дали сбой от простого человеческого поцелуя. Он обнял её, прижимая к себе, и губы его прикоснулись к её виску. —Всё в порядке? — спросил он шёпотом. Она кивнула,не поднимая головы. —Всё в порядке. Просто… перезагрузка. Они так и стояли посреди комнаты, среди разбросанных бумаг, в лучах дневного света, который теперь освещал не просто союз двух странных существ, а что-то гораздо более простое и гораздо более сложное одновременно. Что-то, для чего у неё в блокноте не было ни одной готовой схемы. Придётся чертить новую. С нуля.