strange family

Йодогава не предсказуема в своих капризах. Ясное утро к обеду сменилось низкими, свинцовыми тучами, а к вечеру небо разверзлось не дождём, а настоящим водопадом. Вода хлестала по крышам, заливала переулки, превращая их в бурные грязные ручьи. В такую погоду не работали даже демоны и исследователи порока. Мунджо как раз возвращался из магазина с пластиковым пакетом, в котором болтались банки с кофе и новая пачка сигарет. Он успел промокнуть до нитки за первые тридцать секунд. Проклиная всё на свете, он нырнул под первый же более-менее широкий навес — козырьк заброшенной цветочной лавки. Внутри уже пахло сыростью и старым деревом. И... сладковатым химическим ароматом. Он обернулся. В дальнем углу, на ящике, сидела Босс Ён. Она поджала ноги, стараясь не касаться грязного пола. На ней был тот же тёмный плащ, но сейчас он висел на ней тяжело, пропитанный водой. Её чёрные волосы, обычно идеальные, были растрёпаны, по лицу стекали струйки. В руке она сжимала не леденец, а смятый целлофановый пакет, из которого торчала упаковка какого-то реактива или соли для ванн — сложно было разобрать. Она выглядела... ну, промокшей. И недовольной. В её тёмных глазах читалось не безумие, а чисто человеческое раздражение на неэффективность собственного тела и погодных условий. Увидев его, она лишь чуть приподняла бровь. «Кажется, даже потусторонние силы не властны над атмосферным фронтом», — произнесла она. Голос звучал так же ровно, но в нём слышалась лёгкая усталость. Мунджо отряхнулся, как большой пёс, брызги полетели в её сторону. Она не отпрянула, лишь сузила глаза. «Извини»,— буркнул он без особого раскаяния, прислоняясь к стене напротив. Достал сигарету, зажёг. «Тебя твой русский великан не встретил?» «Андрей в другом районе. Закупка... расходных материалов. Мы расстались до дождя. Ошибка в расчёте времени», — отчеканила она. Казалось, она больше злится на собственную «ошибку в расчёте», чем на ливень. Мунджо протянул пачку сигарет через разделяющее их пространство — чисто автоматический, не предполагающий согласия жест. Она посмотрела на пачку, потом на него. «Нет.Никотин — нейротоксин, угнетающий высшую нервную деятельность. Мне необходимо сохранять ясность». Он пожал плечами, убрал пачку. «А леденцы — сахар. Тоже не витамины». «Сахар — быстрый источник глюкозы для мозга. А сосательные движения помогают сконцентрироваться. Это практично», — парировала она, наконец отыскав в кармане плаща слегка подмокший, но завёрнутый чупа-чупс. Она развернула его и сунула в рот с видом человека, доказывающего теорему. Мунджо фыркнул. Молча курил, глядя на стену водопада за пределами их укрытия. Тишина снова повисла в воздухе, но на этот раз она была другой — не неловкой, а почти... товарищеской. Их загнала сюда одна и та же сила, перед которой они оба были равны. «Твой пакет не протекает?» — спросил он через некоторое время, кивнув на её свёрток. «Герметичная упаковка. Это хлорид цезия. Для приготовления растворов определённой плотности. При контакте с водой — бурная экзотермическая реакция», — объяснила она, как будто говорила о соли для супа. «То есть, если намокнет — взорвётся?» — уточнил Мунджо, смотря на пакет с новым интересом. «Не взорвётся. Просто станет очень горячо и бесполезно для дальнейших опытов. Поэтому я его и держу». Он представил эту картину: она сидит под дождём, мокрая, но с невозмутимым видом держит в руках пакет, который может в любой момент стать грелкой. Это было смешно и странно героически в её духе. Внезапно с козырька на неё с грохотом обрушился целый поток воды, скапливавшийся в разрыве желоба. Она вскрикнула — коротко, отрывисто, совсем не по-своему — и отпрыгнула в сторону, прямо к Мунджо. Пакет с опасной химией она прижала к груди, как ребёнка. Они оказались в сантиметрах друг от друга. От неё пахло мокрой шерстью, дождём, химией и клубничной сладостью. Она была... маленькой. Хрупкой. И очень реальной в этот момент. Капли воды сверкали на её ресницах. Она оправилась мгновенно, отступив на шаг. «Неисправность водосточной системы. Нужно было предвидеть», — пробормотала она, но щёки её были чуть розовее обычного. Не от смущения, наверное. От досады. «Да уж, — согласился Мунджо, и в его голосе прозвучала лёгкая, едва уловимая усмешка. — Уж кто-кто, а ты должна всё предвидеть». Она посмотрела на него, изучающе. Потом неожиданно спросила: «А ты? Ты часто попадаешь под дождь?» Вопрос был настолько простым, человеческим, что он на секунду запнулся. «Иногда. Когда нет смысла искать укрытие». «Иррационально. Риск переохлаждения, ослабления иммунитета...» «Зато быстро», — прервал он её. Она обдумала это, облизнув леденец. «Скорость против эффективности. Вечный компромисс». Дождь начал стихать, превращаясь в мелкую морось. Она выглянула из-под козырька, оценивая обстановку, как полководец. «Интенсивность снизилась до приемлемого уровня.Можно двигаться. Спасибо за... компанию». Она поправила пакет под мышкой и сделала шаг в сторону улицы. «Эй,— окликнул он её. Она обернулась. — Береги свой... цезий. И сама не замёрзни. Твои формулы от насморка не спасут». Она снова посмотрела на него тем пронзительным, аналитическим взглядом, будто сканируя на предмет скрытого смысла. Потом просто кивнула. «Принято к сведению». И растворилась в серой пелене дождя, прямая и несгибаемая, несущая свой опасный пакет, как священный артефакт. Мунджо докурил сигарету. В памяти всплыло её испуганное вскрикивание и то, как она отпрыгнула. Он улыбнулся по-настоящему, уголки глаз собрались в лучики морщин. Страшная, чокнутая девчонка. --- Ён быстро шла по мокрым улицам. Мысли работали с привычной скоростью, но их фокус сместился. Температура тела, судя по визуальным признакам, в норме, несмотря на промокание. Адаптивные способности высокие. Проявление грубого юмора — попытка социального взаимодействия в неформальной обстановке? Или проверка моей реакции? Интересно, что отметил именно «цезий» и «насморк». Забота о сохранности исследования и функциональности исследователя. Прагматично, но с элементами... базовой эмпатии? Требует дополнительного изучения. Она зашла в подъезд своего дома, отряхиваясь. На лестнице её ждал Андрей с полотенцем и сухой курткой в руках. «Извините, босс. Машина сломалась». «Неважно. Объект наблюдения сегодня был... многограннее»,— ответила она, заворачиваясь в полотенце. Пакет с хлоридом цезия она передала ему с торжественностью хирурга, вручающего инструмент. Позже,сидя в сухой одежде с чашкой горячего чая (строго без сахара, для баланса), она смотрела в окно. На стекле стекали капли. Она не думала о плотности растворов. Она думала о том, как выглядит его почти-улыбка в полутьме под навесом. Это был новый, неучтённый параметр. И она ещё не решила, как именно он вписывается в её уравнение.