Кошки цитрусы не любят

Джисон сегодня так и не явился на пары. Утром, когда омега уходил, дверь в его комнату была плотно закрыта. Его тупица-истинный ещё никогда не прогуливал. Это странно. Тревожное предчувствие не покидало всю дорогу к общежитию. Нет, Минхо вовсе за Хана не беспокоился. Какое ему дело до этого альфы? Пусть хоть сдохнет, одной проблемой меньше. Но эта чëртова связь истинных накидывала ему лишних, абсолютно ненужных эмоций. Как оказалось, не зря. Ей-богу, лучше бы Минхо не поднимался на этаж. Под их с Ханом дверью каким-то образом нарисовалась целая толпа омег. Мало того, что от них несло самыми разными запахами, которые смешивались друг с другом, создавая какую-то ядерную смесь, от которой блевать хотелось, так к ней приписывался ещё и насыщенный лимонный запах. Блядский лимон, от которого почему-то сводило низ живота. Твою же мать. Ëбанные феромоны. Минхо не дурачок, ему всё сразу стало понятно. У его альфы начался гон. — Разошлись, — почти прорычал Ли. Редкое зрелище, омегам обычно не свойствена агрессия к другим омегам. Они, в целом, не такие конфликтные, как альфы. Но у истинных часто такое бывает. Чтобы никто не смел даже смотреть в сторону чужого. Минхо, конечно, всё своё собственничество скидывал на нелепую связь между ним и этим цитрусовым недоразумением. Потому что нет ему никакого дела до этого альфы, пусть к нему хоть двадцать омег липнут. Да хоть пятьдесят. Ему всё равно, даже если Джисон их всех перетрахает. Да. Абсолютно всё равно. Даже если... Нет, так дело не пойдёт. — Я, блять, сказал разойтись! — рявкнул омега. Остальные наконец-то обратили на него внимание, прекращая скулить и скрестись в дверь. Почувствовали реальную угрозу. Но, видимо, некоторые из них не совсем понимали, что значит истинность и как она может отразиться на третьих лишних. — О, Минхо, — улыбнулся парень с запахом чего-то приторно-сладкого. Его зрачки были расширены, как у наркомана под дозой. Так действовали феромоны. Ли не сомневался, что у него и бельё уже промокло. — Твой альфа сейчас такой голодный и ненасытный... Уверен, что в гон ему хватит тебя одного? Мы бы помогли. Улыбка настолько фальшивая, что смотреть противно. Минхо испытывал желание раскрошить этому омеге черепушку. — Это мой альфа. Ищи себе другой член, если не хочешь лишиться своего. Глупый омега перед ним поежился от его тона, но никуда не исчез, как и вся толпа, впрочем. — Ты всё равно не даёшь ему, сейчас что-то изменится? Ему нужен секс, много секса. Это его природа. А ты... не поможешь ему, Минхо. Стоит ли мне напоминать, почему? — Заткнись, Ран, — шипит Ли, — и этих своих забирай, пол смазкой уже заливают. Ран закатывает глаза и вздыхает. Но, сука, и с места не двигается. — Я лишь беспокоюсь о тебе, — говорит он, даже не стараясь показать хоть каплю своего неискреннего сочувствия, — и хочу помочь. — Я. Разберусь. Сам. Проваливай, — чеканит Минхо. — Ну-ну. Напряжённая обстановка оказывается нарушенной терпким запахом хвои. Из-за угла показывается массивная фигура другого альфы. Все омеги, включая Минхо, корчат лица. Потому что незнакомый альфа использует подавляющие феромоны. — Блять, он же сказал вам съебаться, — хмурится тот. На этот раз омеги действительно не перечат. И уже через пару секунд на этаже вновь не так сильно воняет. Минхо кашляет, выгоняя из лëгких удушливую хвою. Мало ему лимонов, так теперь ещё и ëлки какие-то! Да что ж за день сегодня такой? — Извини за это, — мягко улыбается альфа. — Ты ведь истинный Джисона? Он о тебе говорил. А ты и правда милашка. Омега хлопает глазами. Джисон о нём говорил? Милашка? Что за бред. И что это за тип перед ним такой? — Ты кто вообще? — Ой, где мои манеры? Меня зовут Крис, я друг Хана. Ты Минхо, да? — Угу, — с лёгкой опаской кивает Ли. — Кхм, спасибо, наверное. За то, что прогнал этих ненормальных. — Не за что. Но не вини их сильно, они не по своей воле здесь столпились. Альфа в гон... магнит для омег, даже если у него есть истинный. Хотя, будь у него метка от тебя, к нему бы не так сильно лезли. — Но я же не схожу с ума, как они. — Ну, это пока, — усмехается Крис. Минхо ëжится. Если феромоны Хана, который сейчас не совсем в адекватном состоянии, подействуют на него, как на тех придурковатых друзьяшек Рана... Ну уж нет, превращаться в скулящую суку он не хочет. И трахаться с Джисоном тоже. Ну, может, физически ещё да, но точно не морально. — Он не тронет тебя, если ты не подпустишь, — успокаивает альфа, заметив его волнение. — Истинные никогда не причинят друг другу вреда. Но, если понадобится помощь, позвони мне. Крис быстро чиркает свой номер на клочке бумаги, который достал из сумки вместе с чёрной ручкой, и отдаёт омеге. — И ещё... будь с ним поласковее, пожалуйста. Джисон во время гона очень чувствительный. Как маленькое дитë, — добавляет он, прежде чем оставить Минхо одного. Омега задумчиво смотрит ему вслед, а затем озадаченно хмурится. Ну и пиздец. Что он в итоге имеет? Встречу с этим противным Раном, горящие от хвои лёгкие, номер на удивление довольно приятного альфы, а ещё вероятность, что иметь сегодня будут его. Хотя, Крис сказал, что не будут, если не соглашаться. Ему, наверное, лучше знать, как альфе. Минхо в этих их гормональных штуках не очень разбирается. Собравшись с духом, омега всё-таки вошёл в их комнату. Лимонный запах чуть не заставил задохнуться, Ли поморщился. Джисон быстро нашёлся: он сидел за столом и пил чай. И даже не дёрнулся, заметив своего омегу. — Почему ты не предупредил, что у тебя скоро будет гон? — с порога предъявил Минхо. Обычно симптомы появлялись примерно за неделю или даже две. Наверное, будь омега повнимательнее к своему истинному, он бы что-нибудь заметил, разве нет? Но он никому не признается, что был достаточно внимателен. И всё же, ничего не заметил. Странно. — Он должен был быть только через месяц, — сдавленно отвечает Хан, чуть ли не окуная лицо в кружку. — То есть, он начался внезапно? — Получается, так. Минхо задумался, подходя ближе. Нормально ли, что произошёл такой сбой? Может, это опять как-то связано с истинностью? От Джисона исходил почти физически ощутимый запах лимона. Он впивался в лёгкие, в кожу, в сознание. Омега поймал себя на мысли, что к Хану хочется прикоснуться. Блять. Об этом говорил Крис? Почему даже лимонный запах уже не кажется таким отвратительным? — Не хочешь свалить куда-нибудь, пока это не закончится? — Минхо скрещивает руки на груди, пытаясь не поддаваться наваждению. — Кошечка, убегать — это в твоём стиле. Поэтому, если тебя что-то смущает, сваливай сам. Джисон расслаблено ухмыляется, снова прилипая лицом к кружке. Не пьёт. Лишь посильнее втягивает носом запах. Данная картина совсем не похожа на то, что Минхо слышал. Разве альфы в гон не превращаются в животных, ебущих всё без разбора? Кружка чая снова привлекает к себе взгляд. Омега подсаживается рядом, но не слишком близко. Принюхивается. Чай... Блядский чай махнёт мятой. Джисон нюхает чай с запахом Минхо. Осознание этого факта как-то приятно щекочет внутри. Потому что Джисон нуждается в Минхо. Но омега резко отмахивается от приятных чувств, которых, вообще-то, быть не должно. — Ты странный, — бросает Ли. — Ты это уже говорил, — жмёт плечами Хан. — И не раз. — Я не об этом, — вздыхает омега, почему-то совершенно не испытывая желание лишний раз ссориться с Джисоном. — Ты странный альфа. У тебя гон, а ты просто, блять, пьешь чай. Это... странно. — А что, мне надо начать ебать воздух или что-то такое? Бросаться на тебя, как на добычу? — Наверное. Я не знаю, — Минхо впервые отводит взгляд. — Я не разбираюсь в этом. — Серьёзно? — удивлённо хмыкает альфа. — Хочешь, расскажу? Омега поднимает глаза, полные удивления от неожиданного предложения. Чего это Джисон такой... такой. С чего бы ему делиться информацией, за которой он может послать в любой открытый источник? Это на него не похоже. Или Минхо недостаточно хорошо его знает? — Давай... И поподробнее. — Уж не знаю, почему ты так шарахаешься от альф, но не все из нас идут на поводу у инстинктов. Тем более, понятия не имею, почему ты думаешь, что в гон альфа будет кидаться на каждую омегу. — А это не так? — фыркает Ли. — У нас под дверью была толпа каких-то шлюх. Джисон смеётся в кружку чая. Этот омега такой забавный, когда возмущён. Наверное, поэтому так весело выводить его из себя. — Дело в феромонах. Сейчас ты здесь, поэтому я сдерживаю их, чтобы ты не начал вести себя как те, кто был снаружи. Но я не могу делать это постоянно. — Почему сдерживаешь? Ты... Разве ты не хочешь меня? — омега запинается. — Почему бы тебе не соблазнить меня? — Кошечка, а ты этого хочешь? Альфа заглядывает в саму душу и Минхо давит в себе желание спрятаться. Вопрос отчего-то кажется слишком уж личным, запретным. Глаза бегают по лицу напротив, выискивая каждую мелочь, которая могла бы указать на издёвку или насмешку в этих словах, но ничего не находят. Минхо ненавидит Джисона. Ненавидит, потому что он альфа. Ненавидит, потому что природа не спросила его, хочет ли омега всю свою жизнь провести с этим человеком. Ненавидит, потому что из-за нелепой связи истинных к Хану тянет неимоверно. Ненавидит, потому что его альфа красивый, блять, гадëныш. Но Джисон всё ещё его истинный. Поэтому рядом с ним всё в теле расслабляется, чувствуя защиту. Поэтому ебучий запах лимона почему-то кажется самым вкусным в мире. Поэтому альфе хочется довериться и открыться. Поэтому ему не хочется лгать. — Я не знаю. Омега прячет глаза. Он мог бы ответить "нет", но это было бы ложью. Потому что он хочет. Просто... не может. Больно уж страшно. — Тогда разберись в себе, кошечка. И дай мне честный ответ. Я приму любой и помогу, если тебе будет нужно. Ли чувствует, как внутри, там, где находится сердце, разливается какое-то приятное чувство. Отмахивается от этого, думая, что должен чувствовать раздражение, а не это. Почему Джисон такой? Это гормоны так влияют? Почему он не подъебывает, как обычно, а так осторожно залезает в душу, что Минхо и сопротивляться не хочет? — Зачем тебе это? — Потому что ты — мой омега. Мой истинный, — вздыхает Хан. — Я тоже никогда не искал свою судьбу, но раз это случилось, то нам остаётся только принять друг друга. Ты знаешь, что другого выхода нет. Минхо хочет горько рассмеяться, но понимает, что альфа прав. У них действительно нет выбора. Это омега понял в первый же день появления их связи, изучив многочисленные сайты. Он так хотел найти способ избавиться от этого, но нашёл только лишние страхи. Истинные, которые отказывались друг от друга, разъезжаясь по разным городам и вступая в новые отношения, медленно разлагались изнутри. Не телом. Душой. Появлялись навязчивые мысли, депрессия, стадия которой с каждым днём становилась всё тяжелее. Некоторые истинные-одиночки даже умирали. Ни Минхо, ни Джисон такого не хотели. — Я не могу, — кусает губы Ли. — Это не так легко. Я плохо тебя знаю. И ты много чего не знаешь обо мне. — Не буду просить тебя прятать твои коготки — слишком уж они мне нравятся. Но, Минхо, постарайся открыться мне. Не сразу вывалить всю информацию о себе, а постепенно давать мне узнавать новые частички тебя. Нам предназначено быть вместе. И я не хочу, чтобы наша истинность была для тебя чем-то ужасным. — И ты готов... ждать? — спрашивает омега спустя пару минут попыток переварить услышанное. — А почему нет? — А если ты никогда не получишь близости от меня? — Ну, хоть один поцелуй я у тебя украду, поверь. А от недостатка секса ещё никакой альфа не умирал. — Ты прямо сейчас пытаешься заменить мой запах на ебучий чай. Я нужен тебе. — Боже, кошечка, не говори такое, у меня мурашки по телу от того, как это звучит от тебя, — Хан зажмуривается на несколько секунд и смеется, — я прямо дрожу. Извини, я слишком честный сейчас. Это всё гормоны. — У тебя точно гон или ты просто набухался? — скептически выгибает бровь Минхо. — Не совсем. Твой запах опьяняет. И тебя мой тоже, верно? — Может, совсем чуть-чуть. Минхо действительно чувствует себя немного пьяным. Пора прекращать это потребление лимонного феромона альфы, пока совсем всё плохо не стало. — Так значит ты не знаешь, как проходит гон, да? — спрашивает Джисон. Об этом они и собирались поговорить. — Не очень, — кивает омега. И Хан начинает рассказывать. Расписывает во всех подробностях. Первые три дня эффект от гормонов идёт по нарастающей. Альфа становится более эмоциональным. Его легко возбудить, выбесить или заставить смеяться. У некоторых альф в гон настроение скачет похлеще, чем у омег в течку. Иногда, как и у омеги, у альфы бывают приливы возбуждения. В третий день самый пик. Тогда член стоит, как говорится, на всё, что движется. Действие гормонов похоже на средство для усиления естественной потенции. Запах омеги в этот день действует как наркотик. А запах истинного... впрочем, неважно. У всех по-разному. В гон альфе очень нужен омега. Не только для попыток продолжения рода, но и просто так. Потому что так спокойнее. А ещё безопаснее, потому что у некоторых альф буквально отключаются мозги и они могут случайно себе навредить, и омеге приходится присматривать за ним. У омег в течку, кстати, похожая история. Поэтому те, кто ещё не обзавёлся парой, в такие периоды просят друзей или родных побыть с ними, пока инстинкты не перестанут бушевать. К тому же, так не настолько скучно. После третьего дня гормоны идут на спад. В общем гон длится около пяти-семи дней. После этого альфе можно продолжать вести привычный образ жизни ещё полгода. До следующего гона. На этом Джисон закончил. Минхо же от себя добавил, что у омег почти так же, только в первые два-три дня может болеть живот. И течки чаще — раз в три месяца. На этом их лекция в мир биологии была закончена. Точнее, Хан просто прогнал омегу в свою комнату, чтоб не дышал. Потому что Минхо уже был похож на того, кто выпил пару бутылок вина.