Кошки цитрусы не любят

Ли Минхо ненавидит своего истинного. Дело в том, что второй день гона дал о себе знать терпким лимонным запахом. А омега терпеть не может эти лимоны! Неужели нельзя вонять не так сильно? В общей комнате хотелось задохнуться. Самое ужасное, что запах возбуждал. Поэтому, на привычное "доброе утро" от Хана, готовящего завтрак, он ответил привычное "отъебись", а затем прошмыгнул в ванную. Гон гоном, а вот Минхо учëбу никто не отменял. Да и сам омега желал поскорее свалить из общаги, чтобы не дышать феромонами. Поэтому уже через десять минут он был полностью собран. Однокурсники снова встретили его перешëптываниями за спиной. Омега почти привык. — Ты воняешь лимонами, — прокомментировал Феликс, когда Минхо сел рядом с ним в аудитории. — У Хана гон? Я слышал слухи. — Ага, — кивнул омега, кладя голову другу на плечо. — Из-за него мне хочется лезть на стену. Кошмар. — Может, опять переедешь ко мне на это время? От Феликса пахло корицей. Пахло домом и сладкими булочками. Они были знакомы не так давно, но по ощущениям дружили с самого детства. Минхо был очень благодарен, что этот омега оказался таким заботливым и понимающим. Ему не хватало такого друга. — Пока всё не так страшно, как я думал, — отвечает Минхо. — Я попробую остаться с ним. Феликс кивает. — Можешь звонить мне в любое время, если что-то пойдёт не так. Я приду и спасу тебя от лап твоего коварного истинного, — усмехается он. — Он не коварный, — тихо бормочет омега. — Он... Минхо осекается. С каких это пор он защищает Джисона? Вот же идиотские гормоны! Конечно, это они виноваты! Не сам же Ли Минхо, точно нет. — Что "он"? — довольно улыбается Феликс. — Ничего. Бесит он меня. Постоянно пахнет этими лимонами, а я их ненавижу! А теперь из-за этого его гона мне хочется пойти в магазин и облизывать эту гадость прямо на прилавке! — Лимоны не так плохи, как ты думаешь. Это хотя бы не сандал или прочая удушливая хуйня... — Наверное. Но ты не был в нашем общежитии. Там так ужасно воняет, что мне хочется выпрыгнуть в окно. — Ты поаккуратнее с концентрацией феромонов, — предупреждает Феликс. — Почему? — Если омега долго находится рядом с альфой, у которого гон, это может спровоцировать течку раньше времени. — Реально? Пиздец. Только месяц ведь прошёл. — Это бывает не так часто. Просто предупреждаю. Минхо возвращается в общагу после всех пар изрядно задолбавшимся. Спасибо на том, что под дверью нет толпы желающих увести у него истинного. Но в комнате его ждёт сюрприз. — Разве мы не договаривались не приводить сюда гостей? — недовольно щурится омега. — Привет, Крис. Альфа дружелюбно машет рукой. Его хвойный запах почти не ощущается в лимонном. Джисон, сидя рядом со своим другом на диване, жмëтся к его руке и жалостливо заглядывает ему в глаза. — Крис, мой омега злой! Я же ничего не сделал, почему он опять злится? Пожалуйста, спрячь меня! — Я же говорил, как ребёнок, — хмыкает Крис, игнорируя Джисона и обращаясь к Минхо. Омега хлопает глазами в растерянности. — И долго он таким будет? — Может полчаса, а может три. Всегда по-разному. Но до ночи это должно пройти. Присмотришь за ним? Мне нужно идти. Минхо молча кивает. Как будто у него есть выбор. Крис по-доброму улыбается на прощание и выходит за дверь. Омега остаётся наедине со своим самым страшным кошмаром — альфой, у которого гон. Он чувствует себя запертым в клетке с огромным изголодавшимся псом, который накинется на свою жертву, стоит только прервать зрительный контакт. Но Джисон на него даже не смотрит. Он вообще просто пялится в чëрный экран телевизора. И принюхивается. Честно говоря, это ещё более жутко. Минхо садится на место Криса. Только немного подальше. Сидеть на диване и так слишком близко. Альфа переводит взгляд на него. Помутнëнный. Словно ничегошеньки не соображающий. Джисон возбуждён. Это понятно по очертаниям полувставшего члена в тонких спортивках розового цвета. Он специально не носит трусы в эти дни? Зараза. — Минхо, — прозвучало хрипло. Омега вздрагивает. Отчего-то по телу пробежали мурашки. В лёгкие продолжал забиваться лимонный феромон, и омега понимал, какие могут быть последствия, но уходить почему-то совершенно не хотелось. Наоборот. Хотелось быть ближе. Какой ужас. — Минхо, — снова зовёт альфа. Жалобно. Почти умоляюще. От такого тона неожиданно сводит низ живота. И то, что Джисон не принимает никаких попыток приблизиться, почему-то заводит ещё сильнее. Альфе нужен его омега. Хан так сильно нуждается, но не может себе позволить даже пошевелиться под пристальным вниманием Минхо. Хочет, но инстинктивно не может. Потому что такова природа. Омега не разрешал. В гон и течку инстинкты обострены настолько, что истинные альфа и омега могут чувствовать друг друга. И Джисон чувствует Минхо. Чувствует, как он закрыт и зажат. Чувствует, что между ними толстая стена, хотя они сидят на одном диване. Чувствует манящий запах Минхо, только провоцирующий выработку собственных феромонов, от которых омега натурально плывёт, вытесняя лимон своей мятой. Это замкнутый круг. Пытка. — Что, даже не приблизишься ко мне? — тихо спрашивает Ли. — Можно? — также шепчет Джисон. Обстановка давит своей интимностью. Но Минхо ловит себя на том, что пока не чувствует дискомфорта. Лишь влагу между ягодиц. В глазах Хана сверкала немая мольба вперемешку с надеждой. Омеге даже стало его немного жаль. — Нельзя. Но поддаться этому умоляющему взгляду он не мог. Позволь он альфе коснуться себя, что было бы дальше? Минхо не знает. Оттого ещё страшнее. Он уходит в свою комнату, которая встречает его свежим воздухом из открытого окна. Омега едва не кашляет от обилия кислорода. Он уже привык к лимонному запаху, который почти не просачивался через закрытую дверь. Минхо раздражённо стягивает брюки вместе с нижним бельём, на которых красовалось мокрое пятнышко. Он терпеть не может пачкать одежду смазкой, вот периодов течки ему как будто мало! Сменив грязную одежду на свободную чëрную футболку и пижамные штаны в цветочек, он снова выходит в общую комнату, чтобы отнести вещи в корзину. Но замирает на обратном пути, проходя мимо комнаты Хана. Дверь в неё приоткрыта, а изнутри доносятся странные звуки, почему-то очень напоминающие плач. Омега борется сам с собой, желая поскорее запереться в своей комнате, и в то же время любопытство заставляет его заглянуть в комнату Хана. Просто... проверить обстановку и узнать, всё ли хорошо. Джисон сидит на кровати, поджав под себя ноги, и обнимает подушку, зарываясь в неё мокрым от слёз лицом. Он замирает и поднимает заплаканные красные глаза, когда замечает чужое присутствие. — Почему ты плачешь? — подходит к нему омега. Не может не подойти. Откуда-то у него в душе просыпается жалость к альфе. Его хочется обнять и успокоить. Или это тоже гормоны виноваты? Минхо только присаживается на край кровати, как вдруг Хан неожиданно притягивает его к себе за талию. Омега в замешательстве замирает на пару секунд, прежде чем до него доходит понимание происходящего. Джисон прижимает его к себе со спины, уткнувшись лицом в плечо. Его руки крепко обхватывают талию, и Минхо не может оторвать их от себя, когда пытается сделать это. Оставив безрезультатные попытки, он просто смотрит на их руки. У Минхо кожа бледная, цвета молока. У Хана медового оттенка. Мëд с молоком хорошо сочетаются. Очередная хитрая задумка природы? Ведь и смесь их запахов тоже весьма гармонична. Альфа хнычет ему в плечо. И Минхо думает о том, что пора бы это прекращать. Чувствовать тепло чужого тела, когда тебя обнимает твой истинный, оказывается довольно приятно. Но это по-прежнему странно и непривычно. Джисон ещё никогда его не обнимал. Прижимал к стене, дразнил, мог невзначай шлëпнуть по заднице, когда омега проходил мимо или занимался своими делами на кухне. Но ещё никогда омега не оказывался в его объятиях. Это ощущение тепла растапливало в груди холодный страх, что альфа перейдёт границу. Ведь Хан не переходит. Он просто... плачет. И это заставляет Минхо разрываться от противоречивых чувств. С одной стороны хочется обнять Джисона в ответ и пожалеть. А с другой... — Так, а ну отпусти меня! Омега снова начинает вырываться. Ему срочно нужно уйти, иначе он серьёзно начнет жалеть Джисона. А этого нельзя допустить, они не на той стадии отношений, Минхо его всё ещё ненавидит! — Блять! Да отцепись же! Но альфа не отцепляется, лишь сильнее прижимая к себе. Словно ребёнок, у которого отнимают любимую игрушку. Хан плачет уже навзрыд, заливая слезами футболку омеги. В процессе борьбы у того получается извернуться, оказываясь лицом к лицу с альфой. Минхо снова пытается оторвать его от себя, хватая за волосы, но Джисону как будто бы плевать, что ему могут вырвать клок волос. Омега покоряться не желает, но ему не остается ничего больше, кроме как быть жилеткой для слёз. Он тяжело вздыхает, идя на сделку с собственной совестью. И притягивает лицо альфы к собственной шее, выпуская успокаивающие феромоны. Джисон мгновенно замирает, втягивая носом мяту. Его напряжённое тело расслабляется, когда омега гладит его по спине. — Вот так... — выдыхает Ли. — А теперь ты скажешь, что случилось? — Не знаю, — бормочет в шею альфа, щекоча нежную кожу горячим дыханием. Минхо покрывается мурашками с ног до головы. — Просто... стало очень грустно, когда ты ушëл. Ты нужен мне, Минхо. — Я здесь. Омега продолжает гладить Хана по спине, пока тот не успокаивается полностью. Теперь ему приходится думать о том, как разобраться со следующей проблемой. Мятные феромоны расслабляют настолько, что могут усыпить. А Джисона и без того вымотала эта нелепая истерика. Поэтому сейчас он сладко посапывал на плече своего истинного. Минхо молча негодовал. Но... Почему-то он не стал убирать руки с его спины, оправдывая себя тем, что приятно ощущать, как напряжённые мышцы альфы постепенно расслабляются во сне. Минхо давно не был так близко к кому-то, не считая Феликса. Раньше омега был очень тактильным. Но потом произошло кое-что, из-за чего ему снова пришлось привыкать к прикосновениям. И он всё ещё привыкает. Касаться тела своего альфы приятно. У Джисона широкая спина. За такой можно спрятаться полностью. Но Минхо прятаться не хочет. Он ведёт кончиками пальцев по хлопковой ткани футболки и желает, чтобы её не было. Потому что ему хочется провести ногтями по медовой коже, оставляя на ней полосы. Такую спину просто грех не расцарапать. Минхо не грешник. Он просто не может. Омега бы впивался ногтями в эти крепкие плечи, пока Джисон, нависая сверху, трахал его прямо здесь, на своей кровати. От этой фантазии тянуло внизу живота. Минхо разочарованно усмехнулся. Он часто позволял себе фантазировать о чём-нибудь таком. Всë-таки не зря по Джисону текут столько омег. Но ни одну из своих фантазий Минхо не смог бы воплотить в реальность. Потому что несмотря на несколько лет работы с психологом... он всё ещё боится. Представить секс с Ханом — запросто. Заняться им, чувствуя его прикосновения к своему телу в самых интимных местах — нет. И всё-таки, та фантазия была довольно хорошей. Он бы кончил даже без пальцев внутри, если бы продолжил представлять. Но уходить и менять Джисона на дрочку сейчас почему-то не хотелось. Хотелось просто слушать его умиротворенное дыхание около своей шеи. Незаметно для себя самого, омега погрузился в сон.