"Всё,я сдаюсь,больше не играю"(индустрия развлечений)

Дело Линь Цзыу и Ло Сяо быстро стало известно. На любом уровне общества сплетни распространяются с примерно одинаковой скоростью. В одночасье те, кто ранее безоговорочно верил, что Линь Цзыу извращенец и педофил, теперь пришли в замешательство и не могли понять: нравятся ли ему женщины или маленькие мальчики. В этот момент в социальных сетях появились несколько длинных статей, направленных на «очищение имени» («сихэй тие» 洗白帖 — интернет-сленг: тексты, целью которых является реабилитация репутации), которые мгновенно набрали огромное количество репостов и вновь заняли первые места в трендах всех медиаплатформ. Главная идея этих статей была единой: «Линь Цзыу невиновен, шоу-бизнес — это ловушка». На самом деле статьи написал Лу Чжэ. Содержание их было в основном правдивым, но Лу Чжэ добавил красок и драматизма, усиленно подчёркивая, как несправедливо пострадал Линь Цзыу: как его преследовали журналисты, как СМИ бросали камни в упавшего, и чётко, по пунктам, изложил хронологию «дела Сяо Мугуа», доказывая, что всё это была ловушка, спланированная для того, чтобы оклеветать наивного и чистого короля шоу-бизнеса. Самому Лу Чжэ было бы трудно добиться такого эффекта, но в тот вечер на банкете У Ши гости стали свидетелями искреннего чувства между Линь Цзыу и Ло Сяо. Некоторые из них были глубоко тронуты и, воспользовавшись своими связями и наняв «водную армию» («шуйцзюнь» 水军 — платных троллей в интернете), разожгли в Сети настоящий бушующий огонь. Многие, кто совсем недавно осыпал Линь Цзыу оскорблениями, теперь переметнулись и хлынули к его Weibo с искренними приветствиями, желая утешить раненую, наивную душу Короля. Линь Цзыу смотрел на экран, заполненный сообщениями вроде: «Прости», «Ты в порядке?», «Твоё сердце так велико», «Ты свежий ветер в этом шоу-бизнесе», «Кто посмеет тебя очернить я вступлюсь!», «Чистый остаётся чистым». Он улыбнулся. Внутри действительно воцарилась ясность и покой, словно с души свалился тяжёлый камень, но сильных эмоций он не испытывал. Он прошёл через столько бурь и давно чётко понял, как устроен этот круг взлётов и падений. Ничего из всей этой кутерьмы, интриг и обмана он больше не хотел знать. Он хотел просто сниматься. Быть «Королём» или нет, восхищаться им или клеветать, всё это уже не имело для него большого значения. Он долго сидел на вершине. Всю эту безграничную роскошь высоты он уже успел увидеть. Он своим трудом заслужил бесчисленные аплодисменты, цветы и любовь. Он давно доказал себе и миру свою состоятельность и занял своё место на троне этого мира. А сколько он сможет удержаться на этом троне на самом деле, его это уже не волновало. Он закрыл ноутбук, потянулся под солнечными лучами и повернул голову, чтобы взглянуть на единственного человека, который ему сейчас важен. Она дремала на диванчике в гостиной. Половина лица была спрятана в изгибе руки, длинные ресницы опущены, отбрасывая густую тень, словно пустынный песок на севере Сюйхэ («мо бэй яньша» 漠北烟沙 — поэтическое сравнение: тень от ресниц, подобная пыльным пескам пустыни Мо). Под её дикой, мёдово-цветной кожей лопатки напоминали золотые барханы, мягко колеблясь под солнцем: нежные и изящные. Он положил ноутбук на колени и долго, молча смотрел на неё, слушая ровное, глубокое дыхание. Так прошло много времени. Он даже не замечал, как на его губах сама собой появлялась улыбка, и даже время стало расплывчатым. Пока она не проснулась, заспанно открыв глаза. На её мужественном, но нежном лице играл лёгкий румянец, след удовлетворения после сна. Её взгляд был туманным, полусонным. Она зевнула, бормоча что-то себе под нос. Белые занавески слегка колыхались, и в этом размытом свете она увидела, что Линь Цзыу смотрит на неё. — А… Я долго спала? Он слегка сжал губы, вдруг стал неловким и застенчивым, как ребёнок, чистым и милым. — Я тоже не смотрел на время… — Тогда я ещё немного посплю, — Ло Сяо широко зевнула и снова спрятала лицо в руках. Линь Цзыу глуповато ответил: — Ага. Ло Сяо, даже не поднимая головы, протянула один палец и махнула: — Не пялься на меня так. У меня шея мёрзнет. Лицо Линь Цзыу покраснело. Он слегка кашлянул, будто оправдываясь, и нежно сказал: — Ага. Хотя взгляд его и не послушался её. Он без цели блуждал по комнате, а затем, словно хрупкая бабочка, тихо опустился снова на неё. Через некоторое время: — Ло Сяо. — Ага? — Ты уснула? — … — Тогда я не буду тебя будить. Ещё немного спустя: — Ло Сяо. — …Ага. — Ты что, спишь и видишь сны? — … — Значит, нет? Тогда я не буду тебя будить. Снова прошло время: — Ло Сяо. — ………… — несколько секунд молчания, и она резко села, стремительно, резко, уже готовая избить этого надоедливого парня до полусмерти. Сквозь стиснутые зубы она почти рычала: — Линь Цзыу! Ты этот— «Сверхнадоедливую заразу» к этому моменту уже каким-то образом посадили рядом с ней. Его тёмные, тёплые глаза смотрели на неё, и, не дав ей опомниться, он поднял руку и растрепал ей волосы. У Ло Сяо, у которой по утрам всегда был мощный «эффект пробуждения» («цийоци» 起床气 — раздражительность сразу после сна), рука незваного гостя застала врасплох. Она уставилась на него, её мягкие волосы были в беспорядке, и, несмотря на грозный вид, выглядела она совершенно безгрозно. — Ты вообще чего хочешь? — Спасибо. Ло Сяо недоумённо: — За что ты мне благодарен? — Спасибо, что простила меня за то, что я с тобой сделал… — признаться в этом всё ещё требовало мужества. Хотя он и старался использовать весь свой актёрский талант, чтобы казаться менее неловким, его лицо всё равно покраснело от смущения. — Я думал, ты больше не захочешь со мной разговаривать. — За что именно? Только что проснувшаяся Ло Сяо, голова которой ещё была затуманена сном, наклонила голову и с трудом задумалась. Потом вдруг поняла. Её взгляд стал ясным, и она пристально посмотрела на Линь Цзыу так пристально, что у него покраснели даже кончики ушей. — А, ты про то дело. — Ага… Ло Сяо уже почти всё поняла: в тот момент он, похоже, полностью «отключился», и сам не помнил, что сделал, а что нет. Хотя позже она и вправду, повинуясь самым глубоким чувствам, сама… кхм… согласилась. Но всё равно первым был он! И ещё как первый! В конце концов, она даже плакала и умоляла его остановиться, а он всё не останавливался! Как бы он ни оправдывался виноват был именно он! Она просто была одурманена! Вспомнив ту ночь жаркой близости, Ло Сяо всё больше краснела, её сердце сбивалось с ритма. Смотря так близко на Линь Цзыу, чувствуя его запах, она пересохла во рту и закружилась голова. Осознав, что задумалась, она мгновенно разозлилась. Она быстро тряхнула головой и почти в истерике выпалила: — Да, я, человек великодушный, не стану мелочиться! Но с сегодняшнего дня ты должен быть послушным! Людей вроде меня, столь снисходительных, на свете единицы! Совершенно ничего не подозревающий Линь Цзыу честно и серьёзно кивнул. — Хорошо. Он перебрал в голове все возможные фразы для соблазнения, но так и не нашёл подходящих, и в итоге глуповато добавил: — Я буду очень хорошо к тебе относиться. Ло Сяо смотрела на его лицо, совсем рядом. Густые брови, прямой нос, глаза, тёмные, как ночь, в которых светились звёзды и огни. Сердце её забилось быстрее. Ей неудержимо захотелось его поцеловать, но гордость взяла верх, и она лишь холодно и сдержанно «ага» ну да ну да, давая понять, что услышала. Раз она вообще ответила, он обрадовался. Но ответ был настолько скупым, что он снова приуныл. Он сжал губы, взгляд упал на её мягкие губы, но через долю секунды опустил глаза. Этот парень с нулевым опытом в любви хотел поцеловать её, но боялся. Ло Сяо внутри и злилась, и смеялась. Когда она его не принимала, он был весёлым и развязным. А теперь, когда она его приняла, стал таким застенчивым и наивным, совсем не понимая женских чувств. Линь Цзыу, слегка покраснев ушами, тихо сказал: — Тогда спи. — … — Я не буду на тебя смотреть. Ло Сяо: «…» Линь Цзыу, боясь, что она не поверит, поспешно добавил: — Правда, не буду. Ло Сяо закатила глаза, спрятала лицо в подушку и решила больше на него не обращать внимания. Линь Цзыу же был уверен, что поступил правильно, и теперь недоумевал, почему она так отреагировала. Он долго и упорно думал, но так и не мог понять, чем же он её рассердил. Увидев, что она лежит неподвижно, он решил, что она, наверное, уснула, встал и аккуратно укрыл её лёгким пледом. Укрывая, не удержался и наклонился, чтобы ещё разок на неё взглянуть. Но как только он приблизился, перед ним оказались её открытые глаза, полускрытые рукой, смотрящие на него. Линь Цзыу: «…» Ло Сяо: — Разве ты не обещал не смотреть? — Э-э… — Нарушаешь слово. Она немного повернулась на бок. Её густые чёрные волосы рассыпались по мёдово-цветным плечам и руке. Она протянула руку и ткнула его в лоб: — Маленький обманщик. «Маленький обманщик» смотрел на её чёрные брови и глаза, где суровая решимость смешивалась с ноткой кокетства, источая дикую, зрелую, соблазнительную ауру. От этого у него закипела кровь, и уши, казалось, вот-вот задымились. Он поспешно хотел встать и отойти подальше. Но она удержала его за воротник. Её лицо то самое, о котором он мечтал днём и ночью и с выражением, в котором смешались упрёк и игривость, оказалось в считаных сантиметрах от него. Ямочки на щеках мягко улыбались. — Скажи, разве тебя не надо наказать? Линь Цзыу был так глуп, что едва не умер на месте: — Я правда не буду смотреть! Ло Сяо на мгновение замерла, а потом не выдержала и фыркнула от смеха. Смеясь, она обвила рукой его спину, притянула к себе и легко коснулась губами его кончика носа. — Правда не будешь? К счастью, Линь Цзыу ещё не достиг дна глупости и наконец-то сообразил. В его тёмных глазах мелькнуло удивление, но тут же сменилось нежной радостью. Он погладил её волосы. Голос стал низким и хрипловатым. Взяв её руку, он перевернулся на бок и лёг рядом с ней. Взяв её руку, словно сотканную из цветочного мёда, он поцеловал тыльную сторону ладони. Подняв глаза, он посмотрел на неё, его зрачки были тёмными, покрытыми лёгкой дымкой. — Раз уж ты так говоришь… тогда я, пожалуй, снова стану маленьким обманщиком. Солнечный свет, пробиваясь сквозь колышущиеся тонкие занавески, лился на двух переплетённых людей. Атмосфера в комнате постепенно из тёплой и уютной превратилась в интимную и страстную. Приглушённые вздохи и дыхание, словно языки пламени, разгорались, раскаляя страсть, медленно и нежно доводя её до кипения. Они перешли с дивана на пол, а потом в спальню, где их соединила огненная, страстная близость. Одежда была беспорядочно разбросана по полу, и в воздухе витал такой интимный, пьянящий аромат, что любой, увидев это, покраснел бы от смущения. Когда они, измученные, наконец успокоились, за окном уже стояла густая ночь. Она лежала на мягкой и просторной кровати, её стройное тело утопало в пуху. Глаза были полузакрыты, дыхание лёгкое и прерывистое. Он слегка повернулся на бок, боясь её придавить, и обнял. Его тяжёлое, учащённое сердцебиение постепенно успокаивалось. Он нежно и страстно целовал её шею, плечи, мочки ушей. Оба были покрыты потом. Их тела плотно прилегали друг к другу, ноги переплелись. Он обнимал её сзади, она лежала, положив голову на его сильное плечо, её мокрые от пота, благоухающие волосы прилипли к коже. Линь Цзыу тихо окликнул её: — Ло Сяо. Она почти без сил прошептала: — Ага… Он сжал её руку и тихо сказал: — Я люблю тебя. — …Ага. Сердце её, казалось, наполнилось до краёв. От этих горячих слов уголки её глаз слегка увлажнились. — Ло Сяо. — Ага. — Я люблю тебя. — Ага. — Ло Сяо. — Ага. Он осторожно перевернул её к себе, наклонился и посмотрел ей в глаза. Она слегка дрожала, и он обнял её крепче. Прикоснувшись губами ко лбу, он прошептал, почти на ухо: — Я люблю тебя. Ло Сяо закрыла глаза. Ещё одни горячие слёзы скатились по её щекам и впитались в мягкое, ароматное одеяло. Она рассмеялась сквозь слёзы и прижалась лицом к его тёплой, крепкой груди: — Ага. Когда-то она отдала лучшие годы жизни другому человеку. Тот был к ней нежен, говорил ей много тёплых, убаюкивающих фраз, и она приняла это за подлинную любовь — смутную, зыбкую, опасную и соблазнительную, заставлявшую её тревожиться днём и ночью, мечтать и тосковать. Но это было не так. Сейчас она вдруг с ослепительной ясностью поняла: настоящая любовь не нуждается в запутанных словах и цветистых признаниях. Тот, кто тебя любит по-настоящему, не должен быть то близким, то далёким, то исчезать, то появляться. Он не сможет удержаться, будет смотреть на тебя, будет хотеть целовать тебя, не сможет не прикасаться к тебе. Он не вынесет твоей боли, твоих сомнений, твоего беспокойства. Ему будут не нужны красивые, но расплывчатые фразы. Он просто скажет тебе понятными словами заранее и чётко о своих чувствах. Из страха, что ты не поймёшь. — Линь Цзыу, — она подняла влажные глаза и поцеловала его в губы, — я тоже люблю тебя. Он был так тронут, что широко распахнул глаза. Через мгновение, с лёгкой хрипотцой в голосе, он тихо «ага»кнул. Ло Сяо сказала: — Искренне. Линь Цзыу улыбнулся, его миндальные глаза изогнулись, полные нежности и тепла. — Я знаю, — сказал он. Он знал это с того самого момента, когда она побежала к нему на сцену. Он больше не будет её подозревать, не будет заблуждаться, не будет гадать, какой была её прошлая жизнь. Если она скажет — он поверит. Если она повернётся и пойдёт к нему, тот самый мальчик из выпускного класса, стоявший у школьного здания с шоколадкой, протянет ей руки и раскроет объятия. Он наконец дождался её. Автор хочет сказать: История Линь Цзыу и Ло Сяо подошла к концу. Спасибо всем ангелочкам, кто оставлял комментарии с поддержкой, и тем, кто молча дочитал до конца! Оба героя очень искренние, и после всех испытаний их ждёт спокойная и тёплая жизнь. Желаю и вам каждый день быть в хорошем настроении! Фанфик (специальный эпилог) к этой истории будет опубликован до следующей субботы, а новая книга начнёт выходить уже в следующую среду. Позвольте мне немного отдохнуть! Вот краткое описание новой истории: Главный герой: внешне сдержанный и целомудренный, на деле — волк в овечьей шкуре. Главная героиня: бесстыжая, дерзкая, весёлая бездельница. Полностью противоположные характеры по сравнению с этой историей! Если вам интересно — можете зайти в мой профиль и добавить новую книгу в закладки заранее. Спасибо всем! Поклон!