"Всё,я сдаюсь,больше не играю"(индустрия развлечений)

После расторжения контракта с OF Entertainment Линь Цзыу перешёл в новую развлекательную компанию. Это была фирма, принадлежащая шанхайской семье Дуань. Молодая госпожа Дуань, присутствовавшая на банкете У Ши и видевшая историю между Линь Цзыу и Ло Сяо, почувствовала несправедливость. Узнав, что Линь Цзыу покинул OF, она сама отправила людей связаться с Лу Чжэ и пригласила Линь Цзыу под своё крыло. Условия труда, разумеется, не нуждались в описании. Главное сама госпожа Дуань была доброй и принципиальной. Работать под её началом значило не сталкиваться с бесконечными интригами и неприятностями. К тому же семья Дуань из Шанхая происходила из старинной аристократической династии («мэньфа» 门阀 — древнекитайская система аристократических кланов, обладавших огромным влиянием), их связи и влияние были настолько мощными, что даже превосходили семью У Ши. Им было совершенно не страшно, если кто-то попытается создать им проблемы. Кроме того, после того как «дело Сяо Мугуа» было очищено от лжи, популярность Линь Цзыу выросла ещё больше. В ближайшее время никто не сможет поколебать его позицию «номер один» в индустрии развлечений. Раньше, если бы Линь Цзыу сказал «У-хуа Жоу» («У-хуа Жоу» 五花肉 — прозвище босса OF, букв. «пятислойный бекон»): — Я хочу объявить о своих отношениях, — «У-хуа Жоу» непременно ответил бы слезами, истериками и даже угрозами самоубийства, ни за что не соглашаясь. Но теперь, сменив компанию, всё стало иначе. Хотя, независимо от того, разрешат ему это или нет, он всё равно собирался объявить о своих отношениях. Тем не менее, из вежливости он всё же нашёл возможность упомянуть об этом госпоже Дуань. Госпожа Дуань была хрупкой женщиной, которой круглый год, вне зависимости от сезона, приходилось носить тёплую одежду. Услышав, зачем пришёл Линь Цзыу, она, утонувшая в белоснежной шубе, даже не удивилась. Напротив, она даже слегка улыбнулась, одобрительно сказав: — Делай так, как считаешь нужным. Линь Цзыу был слегка удивлён. Подумав, он сказал: — Спасибо. Если вам что-то от меня понадобится, пожалуйста, скажите прямо. — Вряд ли что-то понадобится, — госпожа Дуань отпила глоток горячего чая и подняла ресницы. — Мне нравятся ваши фильмы. И вы сами мне нравитесь. Услышав вторую часть фразы, Линь Цзыу опешил: — …А? Госпожа Дуань улыбнулась. Её чёрные, как тушь, глаза пристально смотрели на лицо Линь Цзыу: — У Ши пытался столкнуть вас в воду лишь для того, чтобы вы поняли: именно он держит в руках вашу карьеру и судьбу. Но вы показали мне, что в этом мире есть вещи гораздо важнее успеха и провала такие, как упорство и искренность. Именно этого я никогда не видела в этом кругу. Линь Цзыу слегка кашлянул, чувствуя неловкость: — Госпожа Дуань, вы слишком хвалите меня. Слово «нравитесь» это уж слишком сильно сказано. — Хорошо, — улыбнулась госпожа Дуань, — допустим, я выразилась неточно. Тогда скажу «восхищаюсь». Я восхищаюсь вами как личностью, поэтому и хочу помочь. Надеюсь, вы сохраните своё первоначальное намерение и всё останется таким же, как есть. Премьера «Вопроса Пути». Встреча старых знакомых. Линь Цзыу и Шу Юнь, разумеется, получили приглашения. Они собрались в самом большом кинотеатре Шанхая, в банкетном зале, чтобы тепло встретить зрителей нулевого сеанса и журналистов. Как «Король», вернувшийся на вершину славы, Линь Цзыу, естественно, привлекал к себе всё внимание прессы и аудитории. Все остальные, даже самые яркие звёзды, рядом с ним казались бледными тенями перед луной. Ведущая была от OF Entertainment — густо накрашенная девушка, которая, пользуясь моментом, пыталась снова раскрутить пару Шу Юнь и Линь Цзыу, постоянно шутя и намекая на их якобы роман. Любой, обладающий чутьём, давно бы заметил, что лицо Линь Цзыу потемнело, и над залом нависла чёрная туча. Его доброта была предназначена лишь Ло Сяо. По отношению к остальным у него не было лишнего терпения. Поэтому, когда ведущая предложила Линь Цзыу и Шу Юнь разыграть сценку: один — в роли жены, другой — в роли мужа, Король Линь, давно не гневавшийся, наконец снова проявил свою истинную, мрачную суть. — Не буду играть. Перед целой аудиторией влюблённых фанатов и лесом камер Линь Цзыу был мрачен, как дно котла, и холодно, лаконично бросил: — Катитесь. Все: «…………………………» Ведущая, очевидно, была новичком и неопытна. Помедлив, она всё же попыталась спасти ситуацию, с натянутой улыбкой сказав: — Господин Линь такой крутой! Даже отказывает по-особенному! Ха-ха-ха! Даже охранники почувствовали за неё неловкость. Но она, увы, не поняла намёка. — Господин Линь, тогда расскажите, пожалуйста, как вы оцениваете игру Шу Юнь в «Вопросе Пути»? — Нечего рассказывать. Я не кинокритик. — Ну… — Ведущая лихорадочно искала слова, её улыбка уже дрожала. — Тогда… благодарим господина Линя! Пожалуйста, в завершение скажите пару слов в поддержку фильма «Вопрос Пути». На этот раз Линь Цзыу не отказался. Он взял микрофон, немного подумал и сказал: — Я надеюсь, что большинство зрителей, пришедших в кинотеатр, уйдут довольными. В процессе съёмок этого фильма мы столкнулись со многими трудностями: не могли найти подходящие локации, актёры внезапно выбывали, переводчики халатно относились к работе… Но все эти проблемы были постепенно решены, и сегодня фильм предстаёт перед вами в наилучшем виде. «Вопрос Дао» вызывает у меня чувства, совершенно отличные от всех моих предыдущих работ. Я испытываю к нему благодарность. Это самый важный фильм в моей жизни. Это было гораздо больше, чем «пару слов». Ведущая даже удивилась его искренности. — Именно благодаря съёмкам «Вопроса Пути» я смог вновь встретиться с сестрой моих школьных лет. И я хочу в личном порядке поблагодарить актёра, который должен был сыграть Юнь Лина, за его отсутствие, ведь именно это дало мне шанс появиться на одном экране с ней. И именно благодаря «Вопросу Пути», который вернул нас друг другу, я сегодня могу стоять здесь и сказать всем: Он слегка улыбнулся — без малейших колебаний, открыто и честно, как почти всё в его жизни. — Я и Ло Сяо… мы наконец вместе. В зале воцарилась тишина. Все сидели с открытыми ртами. Атмосфера была ещё напряжённее, чем когда ведущая получила отпор. Люди на сцене и в зале оцепенели, пытаясь осознать этот сокрушительный удар. Но новость была настолько взрывной, что никто не мог сразу прийти в себя. Линь Цзыу, держа микрофон, продолжил: — Я… однажды приехал в Дуньхуань с матерью после её развода. Там нас многие отвергали. Меня даже зажали в переулке, и нож уже почти коснулся моего тела. Он сделал паузу. — На лице Ло Сяо есть шрам. Она получила его, защищая меня. Если бы не она, меня бы сегодня здесь не было. — Я пережил много безнадёжных дней. Как и большинство «пэй-пяо» («бэй пяо» 北漂 — «северные бродяги», термин для мигрантов, приезжающих в Пекин/Шанхай в поисках успеха), я ютился в маленьком, грязном подвале. В самые тяжёлые времена я не мог заплатить даже за самое дешёвое жильё. Ло Сяо одолжила мне две тысячи юаней. Без неё меня бы сегодня здесь не было. — Я не раз сомневался, правильно ли я выбрал путь. Когда умерла моя бабушка, я провёл всю ночь на берегу реки, думая бросить всё, больше никогда не становиться актёром. Но Ло Сяо сказала мне: «Посмотри вниз целы ли твои ноги? Если нет почему бы не идти дальше?» Линь Цзыу глубоко вздохнул. Впервые на публике в его голосе прозвучала дрожь. Глаза его покраснели, но он всё ещё улыбался. — Без неё, без Ло Сяо не было бы нынешнего Линь Цзыу. Не было бы сегодняшнего «Вопроса Дао», не было бы будущего «Облепихи». Она полжизни носила мои шрамы на своих плечах. Она поддерживала меня, не давала отказаться от мечты, и привела сюда, на эту сцену. Люди в зале молча слушали. Все взгляды были прикованы к нему. — За всю свою жизнь я никогда ни о чём не просил. Я даже могу без колебаний сказать: чтобы достичь сегодняшнего положения, я ни разу не заискивал перед режиссёром, не подлизывался к богачу и не вступал в какие-либо грязные сделки ни финансовые, ни интимные. Но сегодня я прошу вас обо всех. — Прошу вас уважать её. Прошу вас беречь её. Прошу вас, даже если однажды меня вновь снесут с вершины, не трогайте её. Она не принадлежит этому миру. Она мне единственный человек, оставшийся мне после ухода родителей. Только и всего. Закончив, он, держа микрофон, спокойно посмотрел в сторону камеры. Он знал, что Ло Сяо сейчас смотрит на него с экрана ноутбука. Сквозь толпу людей он смотрел лишь на холодный объектив, будто сквозь него уже видел её мужественные, но нежные черты лица. Глубокие ямочки, лёгкий шрам. Точно как в самых нежных снах, которые он видел все эти годы. Теперь они стали явью. — Благодарю вас всех за ваше уважение. Он опустил ресницы и глубоко поклонился. Когда-то он думал, что никогда в жизни не будет ни о чём просить. Но оказалось, ради одного человека он готов умолять весь мир. Долгое ожидание наконец закончилось. Нежные муки завершились. Более десяти лет он играл роль, которую не любил. Это была самая мучительная роль в его жизни. Он прилагал все силы, но так и не смог угодить. Но теперь всё это прошлое. Старый занавес опустился. Новая история начинается. На экране зажглось изображение. Звучала китайская тематическая песня к «Вопросу Дао» нежная, томная: «В юности твоей, В белых одеждах, цветах и лунном свете, Ты прошла мимо галереи Твой взгляд ныне в памяти, как пустынный дым. Любовь пришла, не зная, откуда, Слёзы алые, как бобы, фасоли скорби. В ту ночь у перил тебя вновь увидел я Луна вела тебя домой, к старому другу». В зале постепенно начали звучать отдельные, добрые аплодисменты. Затем они слились в единый поток, превратились в реку, хлынувшую через край, наполняя всё пространство театра громким, искренним рёвом. Хотя кто-то ушёл, кто-то колебался, большинство оказалось добрым и искренним. Они смотрели на него снизу, выражая понимание и уважение. — Спасибо вам. Линь Цзыу стоял на сцене, вспоминая прошлое. Он чувствовал, как часто заблуждался, как отдалялся от истины. Но, к счастью, ему помогали другие, и он сам не терял упорства. И вот всё завершилось благополучно. В сердце его бушевали чувства. Он осознавал: судьба была к нему милостива. Отныне он будет беречь тех, кто рядом, и всё, что у него есть. В толпе вдруг раздался смелый, горячий голос фанатки: — За что спасибо? Мы тебя поддерживаем! Толпа рассмеялась, и тут же все зашумели, крича своему заботливому кумиру: — Поздравляем! — Удачи! — Мы за вас! — Раньше рожайте здоровенького! не замедлили крикнуть самые отчаянные. Ведущая полностью утратила контроль над залом и умоляюще смотрела на Линь Цзыу, надеясь, что виновник этого хаоса сам всё уладит. Линь Цзыу улыбался, кончики ушей миловидно покраснели. Дождавшись, пока шум немного утихнет, он снова взял микрофон: — Обязательно оправдаю ваши надежды. Фраза прозвучала и твёрдо, и застенчиво. Его тёплый, бархатистый голос так «зашёл» девушкам, что они вновь завизжали и, казалось, готовы были хлестать кровью из носа. Сбоку кто-то взглянул на часы и тихо напомнил: — Господин Линь, премьера вот-вот начнётся. Пожалуйста, скажите зрителям напоследок ещё несколько слов. — Хорошо. Линь Цзыу слегка шевельнул ресницами, подумал и сказал: — Я надеюсь, каждый из вас сможет сохранить свою первоначальную мечту, будь то в карьере или в чувствах. Пусть никто не забудет своего первоначального намерения. Он смотрел на эти молодые, наивные лица в зале и понимал: многие из них, возможно, сейчас проходят через важнейшие испытания, даже не осознавая этого. Или стоят перед вопросами судьбы, как когда-то он сам, остро нуждаясь в том, чтобы кто-то подтолкнул их вперёд или просто протянул руку. Каждый теряется. А тот, кто стоит на сцене, может сделать для них немного. Но даже если и немного он всё равно сделает. Так же, как в бесконечной ночи, под тёмным небом, даже одинокий фонарь на письменном столе будет гордо испускать свой свет. Именно поэтому он всегда оставался чистым в этом мире развлечений и трудился так усердно. — Мы, вероятно, столкнёмся со многими трудностями. Некоторые из них покажутся нам непреодолимыми, заставят усомниться: а не ошиблись ли мы с самого начала? Но, как однажды сказала мне Ло Сяо, я надеюсь, каждый хотя бы перед тем, как сдаться, задумается: неужели двигаться вперёд по этой дороге действительно труднее, чем повернуть назад? Пробила полночь. «Вопрос Дао» вот-вот начнётся. Там солнце Тосканы и величие вулкана Неаполя. Там бессмертные вампиры и даосы, седеющие за одну ночь. Там, среди цветущих теней, Ло Сяо стоит во дворе, и, обернувшись к Линь Цзыу, смотрит на него мужественно и изящно, и он в тот миг не может различить, где сцена, а где жизнь, не понимает что сегодня, а что вчера. В том фильме бесконечная любовь. За его пределами бескрайняя нежность. «Вопрос Дао». В мире бесчисленные дороги. И сколько же людей могут на каждом перекрёстке,перед лицом трудностей и искушений, твёрдо выбирать именно тот путь, который они однажды выбрали? После пресс-конференции Шу Юнь окликнула его вслед. В её голосе слышалась горечь, но она не хотела терять достоинства: — Старший брат Линь. Линь Цзыу обернулся. Перед ним стояла изящная, величественная красавица в полумраке. Долго колеблясь, она наконец сдержала голос и спросила: — Скажи… всё, что ты сегодня сказал… это правда? Ты столько лет в этом шоу-бизнесе… неужели ты ни разу не… Линь Цзыу улыбнулся. В этой улыбке не было прежней дерзости лишь искренность и доброта. В его тёмных глазах светилась тёплая, чистая нежность. Почти в тот же миг, увидев эту улыбку, Шу Юнь поняла его ответ. В этом мире, полном соблазнов и порока, только тот, чьё сердце чисто, как у ребёнка, может смотреть так открыто и без стыда. — Да, — сказал Линь Цзыу. — Десять лет в этом шоу-бизнесе. Взлёты и падения… всегда была только она. Он произнёс это спокойно, но слова его унеслись ветром. В эту роскошную ночь, среди ослепительных огней и уезжающих спорткаров знаменитостей, его чистый ответ быстро растворился во тьме. Шу Юнь осталась на месте и смотрела, как его силуэт удаляется. Его последние шаги были быстрыми и лёгкими, будто он сбросил с себя всю эту блестящую суету, оставшись лишь чистым человеком, спешащим домой к тому, кто его ждёт у тёплой лампы. Она вдруг почувствовала, как весь этот мир роскоши и развлечений давит на неё, как золотые кирпичи и нефритовые черепицы, заставляя задыхаться. Слова Линь Цзыу снова прозвучали в её ушах ясные, громкие. Но теперь они лишь усилили её растерянность. Неужели уже слишком поздно? Он сказал: «Я надеюсь, каждый сохранит свою первоначальную мечту, в карьере и в любви. Пусть никто не забудет своего первоначального намерения». Шу Юнь стояла под полупрозрачным, как дымка дождя, уличным фонарём. Её лицо побелело, как золотая бумага. Её всегда благородное и достойное выражение лица постепенно покрылось одиночеством и печалью. Она вспомнила его слова на съёмках «Вопроса Дао» фразу, искренность которой тогда казалась ей сомнительной. Тогда он хвалил её за скромность и сказал: — Шу Юнь, я верю: через десять лет ты станешь главной дивой китайского кинематографа. Даже мне будет не достичь твоей высоты. Но сейчас она совершенно ясно поняла: Она не догонит его. Ту фигуру, что сама по себе сияет в бесконечной тьме. В ближайшие десять лет, а может, и дольше, в этом мире, где жемчуг сыплется как дождь, а золото и нефрит стоят дёшево, никто больше не сможет даже приблизиться к нему. Шу Юнь глубоко вздохнула, подняла голову и посмотрела в небо. Он ушёл. Остались лишь огни греховного города, сияющие в ночи. Автор хочет сказать: История чистого юноши и чистой девушки завершена! Спасибо, что были со мной до конца 😭