"Всё,я сдаюсь,больше не играю"(индустрия развлечений)

Приглашение на мероприятие Лу Чжэ принёс ему ещё с утра. В чёрной бархатной коробке лежал свиток, вышитый на шёлковой ткани — VIP-приглашение. Расстегнув застёжку из чистого серебра и развернув свиток, можно было увидеть на тёмно-синем шёлке тутового шелкопряда, вышитые серебряными нитями адрес банкета и название организующей компании. Четыре иероглифа «Туншэнь Кэцзи» («Туншэнь» 桐深 — название корпорации; «Кэцзи» 科技 — «технологии») отливали глубоким серебристым блеском. Лу Чжэ тревожно сказал: — Может, всё-таки не ходи? — Бесплатно поесть и попить — почему бы и нет? — спокойно ответил Линь Цзыу, аккуратно убирая коробку. — Мне даже любопытно стало: кто же этот председатель «Туншэнь» на самом деле. — Но он наверняка устроит тебе неприятности! Все же понимают, что это пир в Хунъмэне («Хунъмэнь янь» 鸿门宴 — «пир в Хунъмэне», историческая отсылка к коварному ужину Лю Бана и Сян Юя; в переносном смысле — ловушка под видом гостеприимства), а ты всё равно идёшь. Зачем тебе упрямиться? Линь Цзыу лишь сказал: — Я не упрямлюсь. Лу Чжэ вздохнул. Он знал, что упрямца не переубедить, и спросил: — Хорошо. Тогда хотя бы позволь мне пойти с тобой? Линь Цзыу взглянул на него: — Я не трёхлетний ребёнок. С этими словами он уже собрался собирать вещи и уезжать домой. Лу Чжэ придержал его руку, пристально глядя в лицо Линь Цзыу. В его голосе редко, но прозвучала искренняя просьба: — Мы всё-таки братья. Должны делить и славу, и позор. Линь Цзыу промолчал. Он отлично понимал, что имел в виду Лу Чжэ, и знал, что на этом банкете неизбежно произойдёт что-то неприятное. Но такой гордый человек, как он, не хотел, чтобы близкие видели, как его унижают. Уж тем более не хотел «делить позор». Лу Чжэ и так сделал для него слишком много. Даже если бы тот сейчас решил сохранить лицо и поскорее дистанцироваться от него, Линь Цзыу не стал бы его винить. Поэтому он тем более не мог допустить, чтобы Лу Чжэ пошёл с ним. Но Лу Чжэ настаивал, и отказать ему было невозможно. Линь Цзыу сделал вид, что согласился, а на следующий день в полдень тайком уехал один. Без приглашения Лу Чжэ не имел права входить на мероприятие. Банкет проходил в частной вилле рядом с набережной Вайтань в Шанхае, Купленной У Ши совсем недавно. Приехав, Линь Цзыу узнал, что этот вечерний приём, формально заявленный как ежегодная встреча «Туншэнь Кэцзи» с партнёрамами, на самом деле устраивался семьёй У для подбора невесты. Единственный сын семьи У, У Ши, уже достиг брачного возраста и намеревался выбрать себе супругу из числа дочерей дружественных аристократических фамилий. Следовательно, на мероприятии не было такого количества знаменитостей, как он ожидал. Звёзд пригласили лишь для развлекательных номеров, а настоящими главными героинями были изысканно одетые молодые аристократки. Линь Цзыу непринуждённо прислонился к высокому панорамному окну, держа в руке безалкогольный коктейль и рассеянно отхлёбывая его. Хотя он стоял в неприметном месте, из-за недавней шумихи в СМИ многие всё равно бросали на него любопытные или презрительные взгляды. Иногда до него долетали шёпотом фразы: — Это Линь Цзыу? — Да. Как он сюда попал? У Ши тоже его пригласил? — Раньше слышал, что он ведёт себя чисто, и думал о нём хорошо. Но кто бы мог подумать, что он окажется таким человеком… Правда, лицо одно, а сердце другое… Теперь он в позоре. Даже если не стал крысой, бегающей по улицам, он должен был бы почувствовать своё падение. Как он вообще смеет появляться на таком мероприятии? — Хотя… почему-то у него вид вполне нормальный? — Притворяется… Тс-с! Он смотрит! Пойдём! Линь Цзыу мысленно закатил глаза. Эти две дамы в откровенных нарядах с маленькими грудями говорили на удивление громко, он был бы глухим, если бы не услышал. Но сейчас ему было лень обращать на них внимание. Он сделал ещё глоток коктейля и перевёл взгляд с тёмными ресницами на винтовую лестницу виллы. Хозяин вечера до сих пор не появлялся. Но зал постепенно наполнялся гостями. Прислуга суетилась, на просторном газоне стояли два ряда длинных столов, покрытых безупречно белыми скатертями. На столах были выложены закуски, напитки и канапе. Повара жарили сочные блюда барбекю на углях, зона угощений была украшена лентами и цветными гирляндами. Знакомые останавливались, чтобы обменяться любезностями, на лицах у всех были безупречный макияж и ещё более безупречные улыбки. Одна за другой подъезжали роскошные машины с броскими номерами и логотипами, из них выходили изысканно одетые красавицы. Это были дочери богатых семей, совершенно несравнимые с молодыми звёздочками, лица которых набиты ботоксом и гиалуроновой кислотой. Эти девушки напоминали редкие экзотические цветы, тщательно подстриженные садовниками: от кончиков волос до ногтей в них струилась лёгкая, изысканная аура. По правде говоря, картина была довольно приятной для глаз. Цветы колыхались, взгляды играли. Линь Цзыу нахмурился, пытаясь понять, зачем У Ши пригласил именно его. Пока он размышлял, он вдруг увидел одного человека. Красный Maserati подъехал почти в последние минуты перед началом банкета. Управляющий открыл дверцу. Сначала вышел мужчина средних лет. Линь Цзыу показалось, что он его где-то видел, но не мог вспомнить где. Затем на серый камень упала пара тёмно-серых лакированных туфель на высоком каблуке. Выше каблуков виднелись стройные, поджарые ноги цвета мёда. У Линь Цзыу вдруг сжалось сердце, горло пересохло, и он поднял взгляд. Это была она. Это была Ло Сяо… Она спустилась с машины вслед за мужчиной средних лет, не произнеся ни слова. Ло Сяо почти никогда не одевалась подобным образом. Линь Цзыу перебрал все воспоминания и не мог вспомнить, чтобы видел её в таком наряде. Она стояла на тонких каблуках в обтягивающем чёрном платье, по подолу которого шла роскошная золотая вышивка. Её стройная, изящная фигура в облегающем платье выглядела особенно соблазнительно. Её волосы, обычно собранные в аккуратный высокий хвост, теперь ниспадали водопадом, как чёрный нефрит, до самой тонкой талии. Ниже линия тела плавно расширялась, бёдра были полными и округлыми, словно волны, поднятые морской русалкой в глубинах океана. Он мгновенно лишился голоса и чувства температуры. В его сердце будто взорвалась бомба, подняв облако пыли и разнеся в щепки все здания. Он вдруг ничего не видел, кроме Ло Сяо. Ему казалось, будто она стоит среди руин внутри его грудной клетки, озарённая золотым солнечным светом и клубами пепла. Как она… тоже сюда попала… Почему… почему она здесь? Его мозг словно замедлился, мысли текли медленнее, чем тяжёлые облака на небе. Вся прежняя небрежная уверенность мгновенно испарилась. Он почти инстинктивно спрятался за гардину, не желая, чтобы она его увидела. Мужчина средних лет, разумеется, был отцом Ло Сяо. Линь Цзыу лишь сейчас смутно вспомнил о её происхождении и почувствовал зарождение смутного подозрения. Но это подозрение вызвало у него озноб, и он не хотел вникать в него глубже. Он смотрел, как управляющий поклонился отцу Ло Сяо и проводил его в ярко освещённый зал виллы. Теперь он разглядел Ло Сяо ещё чётче. Она напоминала богиню, выточенную из мёда, как скульптура эпохи Возрождения, полная зрелой, насыщенной женственности. Её аромат был подобен сладкому, опьяняющему фрукту, источающему в осеннем воздухе тонкий, нежный запах. Он видел только её резкий, сильный образ: в рубашках, футболках, джинсах и кроссовках. И даже тогда она казалась ему прекрасной. А уж теперь… — Ло Сяо. Вдруг кто-то тихо окликнул её с лестницы. Почти все повернулись. Белые мраморные ступени вели вверх, и на повороте винтовой лестницы стоял мужчина в роскошной, благородной одежде. Черты его лица имели некоторое сходство с чертами Линь Цзыу, но выражение было гораздо более сдержанным, а линии лица мягче. Ло Сяо крепко сжала губы и не ответила. Её отец взял её за руку и подвёл вперёд, улыбаясь: — Племянник У, давно не виделись! — Ага, дядя Ло, здравствуйте. У Ши, хотя и обращался к отцу Ло Сяо, не сводил глаз с самой Ло Сяо ни на миг. Он спустился по лестнице в зал и тихо сказал ей: — Ты сегодня прекрасна. На лице Ло Сяо было непонятно какое выражение. Только ресницы дрожали. Долго молчала, не желая смотреть на него, и лишь под настойчивым взглядом отца пробормотала: — Спасибо. У Ши улыбнулся, улыбка была спокойной, изящной, той, что бывает у людей, с детства живущих в роскоши. Линь Цзыу стоял в углу и, глядя на лицо У Ши и на их удивительное сходство в чертах, чувствовал, как внутри него нечто постепенно проясняется. А другое быстро и холодно опускалось в бездну. У Ши поздоровался с другими гостями, перебросился парой слов с уважаемыми старшими, и только потом взял у управляющего микрофон и прикрепил его к воротнику шёлковой рубашки. Он поприветствовал гостей и поочерёдно поблагодарил представителей деловых кругов. Из его речи Линь Цзыу окончательно убедился: большинство приглашённых — это состоятельные предприниматели и чиновники, у которых есть дочери брачного возраста. Все они были богаты и знатны и имели давние, запутанные связи с семьёй У. Разумеется, семья Ло была среди них. Когда У Ши упомянул семью Ло, его взгляд, казалось, чуть дольше задержался на Ло Сяо, а тон стал чуть мягче: — Дядя Ло и моя матушка старинные друзья. А Ло Сяо — моя детская подруга, с которой мы много лет не виделись. За эти годы она расцвела в такую изящную красавицу, видимо, благодаря заботе дяди Ло. Линь Цзыу почувствовал, будто в него ударило что-то тяжёлое и твёрдое. Он не мог дышать, перед глазами потемнело. Детская… подруга? Много лет не виделись… Внезапно он вспомнил. Он вспомнил, почему имя «У Ши» казалось ему знакомым. Со старших классов школы он любил Ло Сяо и всегда интересовался всем, что до неё касалось. И У Ши был одним из тех имён, что он слышал. Поскольку У Ши был старше Ло Сяо на несколько лет и давно окончил школу, слухи о нём к моменту поступления Линь Цзыу были уже очень смутными. Но он всё же помнил, что в студенческой среде ходили слухи о романе между Ло Сяо и этим человеком. Из-за этого он долго переживал. Однажды он даже не выдержал и спросил Ло Сяо, правда ли это. Тогда Ло Сяо была крайне раздражена и решительно всё отрицала. Он, будучи юным и наивным, услышав её категоричный отказ, мгновенно успокоился и без колебаний поверил ей. Он никогда не ухаживал за девушками и не умел читать женские чувства. Он не заметил ничего странного в её слишком быстром и резком отрицании. У Ши. Неужели всё именно так? Он чуть повернул лицо. Чистое оконное стекло отразило его черты. Ему показалось, что в груди пылает огонь. Кто-то в этом огненном море кричал, корчился от боли и в конце концов превратился в горстку зловонного пепла и грязи. Раньше он не понимал, почему Ло Сяо так хорошо к нему относилась. Думал, просто жалеет мальчишку, приехавшего одного в Северо-Запад, в чужой край. Только теперь, спустя столько лет, он наконец понял. Нет. Всё было иначе. Линь Цзыу вдруг почувствовал бесконечную усталость, будто после катастрофы, когда обугленные черепицы источают смрад и от них ещё поднимаются чёрные клубы дыма. Всё сгорело дотла. Он стоял один среди развалин, в доме без стен и крыши. Вспоминая прежнее тепло, вчерашнюю нежность. Он чувствовал, что даже кровь на кончиках пальцев стала ледяной.