"Всё,я сдаюсь,больше не играю"(индустрия развлечений)

Съёмки закончились. Бай Сяочуй и Лу Чжэ быстро подбежали к Линь Цзыу: один слева, другой справа: один укутал его в тяжёлое хлопковое пальто, другой поспешно подал горячий напиток. Линь Цзыу сделал глоток и тут же нахмурился от резкого вкуса алкоголя. На этот раз он действительно задрожал от холода и спросил Лу Чжэ: — Что это такое? — Эргоутоу («Эргоутоу» 二锅头 — знаменитая китайская крепкая водка, дословно «вторая выгонка», традиционно используется в северном Китае для согревания)! Только что грели у костра лучше всего для согрева! — … — Линь Цзыу махнул рукой. — Забирайте, я бросил пить. — Что?! — выражение лица Лу Чжэ было таким, будто он услышал, что кто-то хочет отказаться от риса. — Зачем ты бросаешь? Жизнь без алкоголя — это вообще жизнь? Линь Цзыу закатил глаза, укутался в пальто и пошёл к павильону, махая рукой: — Не пью. Это нехорошая штука. Тебе тоже лучше бросить. А то вдруг в следующий раз напьёшься и обидишь чьи-нибудь чувства, плохо будет. Лу Чжэ, держа термос, немного помолчал, потом пожал плечами: — Мне кажется, я и трезвый скорее обижаю девочек. Линь Цзыу зашёл в павильон, просмотрел отснятый материал. Хотя он был не совсем доволен своей игрой, он не считал, что нужен пересъём. Кратко переговорив с режиссёром, он направился в гримёрку, чтобы переодеться и вернуться в отель на отдых. Но едва он подошёл к двери гримёрки и ещё не вошёл внутрь, как увидел Бай Сяочуй и Лу Чжэ, стоявших там с весьма странными выражениями лиц. — Вы чего так на меня смотрите? — Линь Цзыу, чувствуя их пристальный взгляд, невольно поднёс руку к лицу. — У меня что-то на лице? — Э-э… — Лу Чжэ и Бай Сяочуй переглянулись. Лу Чжэ: — Сяочуй, ты скажи. Бай Сяочуй: — Бамби, ты же старший брат! Лу Чжэ: — … Ладно. Он глубоко вдохнул, сделал два шага вперёд и лаконично произнёс: — Пришла твоя невестка. — Что?! — Линь Цзыу растерялся. — У меня нет невестки! Наверное, какая-то фанатка выдаёт себя за неё. Выгоняйте, не принимаю сумасшедших фанаток. Уголок рта Лу Чжэ дёрнулся: — Я имею в виду нашу невестку. — У тебя есть старший брат? — Ты и есть мой старший брат. — Фу, без стыда! Ты же старше меня! — Линь Цзыу уже собрался, как обычно, закатить глаза на Лу Чжэ, но вдруг до него дошло. Его лицо мгновенно изменилось: — Ты… неужели имеешь в виду Ло Сяо?!?! Лу Чжэ похлопал Бай Сяочуй по плечу: — Видишь, что я говорил? Он сам признает Ло Сяо нашей невесткой! Сто юаней — переводи мне на Alipay. Бай Сяочуй закрыла лицо руками: — А-а-а! Я сдаюсь! Господин Линь, вы же Дева! Почему вы совсем не стеснительны?! Но Линь Цзыу уже не слушал её. На его лице, как у ребёнка, вдруг засияла радость, и он почти бросился в гримёрку. Там никого не было. Ло Сяо стояла у простого гримёрного столика. Услышав шум, она обернулась. Через несколько секунд, сконфуженная и напряжённая, но в конце концов слегка улыбнулась ему. Её профиль с глубокой ямочкой на щеке, как весенняя вода, мгновенно согрел тело Линь Цзыу, остывшее от съёмок под дождём. Он широкими шагами направился к Ло Сяо, но, когда до неё оставалось ещё немало расстояния, вдруг сдержался и остановился. Он втянул нос, покрасневший от холода, и немного скованно сказал: — Старшая сестра Ло Сяо… — Ага, — Ло Сяо посмотрела на него, подумала и спросила: — Тебе не холодно? — Нормально, привык. — Надень пальто. — Хорошо… Линь Цзыу взял у неё куртку и накинул на плечи. В этот момент он заметил её чемодан и кучу подарочных коробок и поспешно сказал: — Мне и так очень приятно, что ты приехала. Зачем ещё даришь подарки? Ло Сяо: — … Это для моих родителей. Линь Цзыу удивился: — Они тоже в Синине? Ло Сяо сжала губы, выглядя крайне неловко: — Нет… Просто я ошиблась при покупке билета… Линь Цзыу сначала опешил, широко раскрыв глаза, потом постепенно понял, что она имеет в виду. Его горячее и радостное выражение лица мгновенно погасло, и в глазах появилась грусть. — А… — он опустил голову. — Вот как. Ло Сяо стало жаль: — Э-э… Вообще-то я могу немного побыть в Синине, прежде чем уехать. — Неважно, — сказал Линь Цзыу. — Тебе пора домой. Скоро Новый год. Когда он говорил это, он словно превратился в другого человека, больше не капризничал, не лип к ней, как жвачка, как раньше. Он стоял вдалеке, высокий и прямой, и даже не смотрел ей в глаза. Ло Сяо сказала: — Ну… сегодня у меня всё равно ничего нет. Я побуду с тобой. Линь Цзыу горько усмехнулся, почесал голову: — Лучше не надо. Боюсь, снова сделаю что-нибудь не так и расстрою тебя. Ло Сяо: — … Значит, ты хочешь, чтобы я глубокой ночью тащила чемодан и одна ехала в аэропорт на пересадку? Его рассмешил её полушутливый тон. Напряжение между ними немного спало. В конце концов Линь Цзыу тихо вздохнул, сдался и, глядя на неё тёплыми, светлыми глазами, спросил: — Ладно. Куда поедем? Ни Ло Сяо, ни Линь Цзыу не были особенно хорошо знакомы с Синином, поэтому им было всё равно, куда ехать. Линь Цзыу одолжил у съёмочной группы машину и поехал, пока не увидел приличную ночную закусочную. Они вышли, заказали сто шампуров баранины и две бутылки Coca-Cola, и начали есть и пить. Линь Цзыу, похоже, сильно проголодался: он ел жадно, и жирная приправа попала ему в уголок рта. Ло Сяо увидела это и почти по привычке подняла руку, чтобы протереть ему лицо салфеткой. Это было самое обыденное действие, которое они когда-то совершали без размышлений. Теперь, сделав это случайно, оба на мгновение замерли, осознав, что произошло. Линь Цзыу смущённо опустил голову. Ло Сяо тоже убрала салфетку и слегка кашлянула: — Ну… у тебя во рту… что-то осталось. Линь Цзыу молча ответил: — Ага… Раньше они могли болтать обо всём, но теперь, сидя рядом, казались двумя ворами с тайными мыслями, избегали друг друга глазами, и разговор никак не заводился. Такая атмосфера очень тяготила Ло Сяо, которая от природы была импульсивной. Её грусть нарастала с каждой минутой молчания. Она смотрела на жирный стол и чувствовала, как давит в груди, как колотится сердце. Внутри росло сильное желание вырваться из этого молчаливого ада. Она даже с ужасом осознала: ей страшнее потерять Линь Цзыу, чем быть с ним. Однажды она отдала десять самых чистых лет своей жизни одному человеку и оказалось, что он того не стоил. Потом она потратила ещё десять лет на отношения с другим, думая, что чувства не так глубоки и легко отпустить. Но когда настал момент, когда они сидели молча, она поняла, что её охватывает паника. Эта паника почти заставила её заговорить: — Вообще-то… — Ло Сяо, давай больше не будем встречаться. Её невысказанное слово застряло в горле. Внезапно пересохло во рту. Рука, которая лежала на столе и, возможно, хотела что-то схватить, сжала холодную бутылку Coca-Cola. Линь Цзыу глухо сказал: — Если ты меня не любишь, давай больше не видеться. — Линь Цзыу… — Ты же знаешь, я не могу быть твоим младшим братом всю жизнь. Мне нравишься ты. Когда тебя нет рядом, мне очень не по себе. А когда вижу тебя, то снова загораюсь надеждой, что однажды ты примешь меня. Хотя я знаю, что это невозможно, чем дольше я тебя вижу, тем реальнее кажется это желание. — Он почти вздохнул. — А когда оно не исполняется, становится ещё больнее. — Линь… — Дай договорить, — Линь Цзыу сунул ей в руку шампур с бараниной, пытаясь вести себя шутливо, но его улыбка была такой натянутой, что, казалось, он достоин «Золотой малины» («Золотая малина» — пародия на «Оскар» за худшие достижения в кино). — В тот раз, когда я был пьян, я сделал с тобой… что-то очень плохое. Надеюсь, ты не думаешь, что я полное чудовище. Я… не знал, что так случится… Я бросил пить, Ло Сяо. С сегодняшнего дня больше не прикоснусь к алкоголю. Такого больше не повторится. Ло Сяо колебалась, в душе мелькало смутное предположение. Неужели он… совсем ничего не помнит о той ночи? Разве он не помнит, что в конце концов не насиловал её и что она перестала сопротивляться? Линь Цзыу опустил ресницы: — Ло Сяо, мне нравишься ты. Но я… никогда не ухаживал за девушками. Не знаю, как тебя порадовать. Я искал в интернете советы, но ничего не сработало. Спросил у Бай Сяочуй и она сказала, что мне нужно стать похожим на того, кто тебе нравится. Но Ло Сяо, какой тип мужчин тебе нравится? Я долго думал, но понял что ничего о тебе не знаю. — Какой именно человек тебе нравится? Я могу сыграть любого. Всё, чего ты хочешь, я постараюсь. Но ты… — он на мгновение закрыл глаза, брови слегка сдвинулись. — Ты не даёшь мне ничего понять. — Ло Сяо, я такой ужасный? Я совсем не могу тебе понравиться? Неважно, сколько я буду стараться, сколько терпеть в твоих глазах я навсегда останусь тем самым младшим братом, которого ты когда-то спасла? Ты никогда не захочешь взглянуть на меня, не захочешь взять меня за руку всегда будет так, верно? Хотя Ло Сяо смутно уже знала его чувства, сейчас, услышав их из его уст, каждое слово ударило её в самое сердце. Она никогда не думала, что, когда он наконец скажет ей вслух то, что годами держал в себе, её сердце затрепещет так сильно. — Я действительно не могу быть рядом с тобой всегда, верно? Она смотрела на него. Где-то глубоко внутри, давно спящий голос медленно проснулся и прошептал с тоской: «Нет…» — Если бы я не был твоим младшим братом, ты бы стёрла из памяти всю заботу, которую дарила мне все эти годы? Нет… — Ты… никогда не полюбишь меня? Нет! Этот голос вдруг так громко закричал в сердце Ло Сяо, что она сама побледнела, а губы задрожали. Неужели… всё обстоит именно так? На самом деле… он тоже есть в её сердце. Просто она всё время боялась, пряталась, не верила другим и не смела снова отдавать своё сердце. Она обманывала и себя, и его, снова и снова повторяя: «Он всего лишь младший брат». Линь Цзыу наконец поднял банку Coca-Cola, заменив ею вино, и, наконец подняв лицо, поднёс её в знак уважения Ло Сяо. Его слегка влажные, покрасневшие глаза когда-то так преданно и страстно смотрели на неё. Его тёплые, мягкие губы когда-то так жарко и жадно целовали её. Эти глаза смотрели на неё, а губы, некогда шептавшие нежные слова любви, словно прощались навсегда. Линь Цзыу поднял банку: — Ло Сяо, с тем, кого по-настоящему любишь, нельзя быть просто друзьями. Ло Сяо почувствовала, как плотина, которую она столько лет упрямо возводила между ними, рухнула. Она вдруг не смогла вымолвить ни слова. Линь Цзыу встал и одним глотком допил всю Coca-Cola. Газированный напиток обжигал горло, как огонь, и был не хуже алкоголя. Его глаза покраснели. Он поставил банку на стол и, казалось, очень хотел, как раньше, нежно и терпеливо улыбнуться ей на прощание. Но уголки его губ дрогнули и он не смог изобразить прежнее спокойствие. В конце концов он отвернулся, будто сдерживаемое наконец прорвалось, и отвернулся, чтобы она не видела. — Линь Цзыу… Она тихо позвала его, хотела сказать: «Нет, не так…» Но горло перехватило, и она не смогла издать ни звука. Линь Цзыу поднял руку, беспорядочно вытер лицо и хрипло сказал: — Я ухожу. Ло Сяо, с Новым годом. Она осталась сидеть на месте, оцепенев. Даже когда он давно ушёл, недоеденные ими блюда всё ещё стояли на столе. Хозяйка подошла и напомнила: — Девушка, уже поздно, мы закрываемся… Ой, да ты плачешь! Что случилось? Так поздно… Ло Сяо растерянно открыла глаза и увидела обеспокоенное лицо хозяйки. Неужели она действительно плакала? Тёплые струйки на лице — это были слёзы? Она закрыла глаза, и крупные слёзы покатились по щекам. Чувства вины, раскаяния, самобичевания, горя и сострадания, накопленные годами, наконец прорвались. Она уткнулась лицом в стол, плечи дрожали, и в конце концов она разрыдалась. Она ошибалась. Она действительно ошибалась. Ей нравился он. Она не знала, с какого момента, но нравился. Может быть, с их встречи в Италии. Может быть, ещё раньше, когда она смотрела по телевизору, как он растёт, и в её сердце уже прорастала симпатия. Но почему она не признавалась? Почему обманывала себя, снова и снова причиняя ему боль? Потому что он был таким мягким? Потому что думала, будто он всегда будет рядом и никуда не уйдёт? Или потому, что он немного похож на того, кто когда-то ранил её? Но он не тот. Он не У Ши. Он — Линь Цзыу. С самого начала — тот самый нежный, тёплый Линь Цзыу, чей голос слегка напоминал ушуаньский диалект («Унун жуаньюй» 吴侬软语 — поэтическое обозначение мягкого, мелодичного диалекта региона Цзяннань, особенно Шанхая и Сучжоу), тот, кто всегда осторожно и бережно относился к ней… В ночной закусочной в Синине она наконец поняла свои чувства и расплакалась. Да. С тем, кого по-настоящему любишь, нельзя быть просто друзьями. Даже один взгляд и это пытка. Она любила У Ши — она знала это. Но она заставляла Линь Цзыу страдать так долго. Того Линь Цзыу, который любил её всей душой, стоял за её спиной, в роли младшего брата, терзался, мучился в безнадёжном ожидании и всё это время смотрел на неё. Это она предала его. Автор хочет сказать: Госпожа Ло такая глупая, правда…