"Всё,я сдаюсь,больше не играю"(индустрия развлечений)

Ло Сяо растерялась и несколько секунд стояла, как в тумане. Анна с недоверием уставилась на неё: — Ты точно подписала записку моим именем? — Подписала, — чётко ответила Ло Сяо. — Как ты и просила: описала, во что ты сегодня одета, где сидишь, и написала твоё имя. Анна замолчала. Долго помолчала. Потом недовольно фыркнула: — В общем, выходи сюда разберёмся. С тревогой в сердце Ло Сяо вышла. В её представлении вызов повара к гостю дело крайне серьёзное. Обычно это происходило, если блюдо оказалось невкусным, в ингредиентах нашли брак или в еде обнаружили что-то немыслимо отвратительное. Она прекрасно знала, в чём «проблема» супа. Но если уж искать виноватого, то ведь это Анна подсунула ей записку! Она не понимала, зачем гость вызывает именно её. Подойдя к ярко освещённому залу, наполненному лёгкой музыкой, Ло Сяо, ведомая Анной, направилась к «красавчику». Пальцы её нервно теребили край фартука. Гость сидел спиной к кухне. Услышав шаги, он не обернулся, лишь медленно вращал бокал, раскрывая виноградное вино насыщенного багряного цвета. Его пальцы, державшие ножку бокала, были тонкими и длинными, кожа прозрачной белизны, как нефрит. Под безупречно сидящим рукавом дорогого костюма виднелось бледное запястье, на котором красовались часы Breguet последней модели. Такой богатый клиент, если его обидеть, вряд ли станет требовать компенсацию за еду, но, если неловко отреагировать, может превратиться в крайне неприятную проблему. Сердце Ло Сяо колотилось. Она глубоко вдохнула, остановилась за его спиной, опустила голову и слегка поклонилась: — Добрый вечер, господин. Я ассистент повара, отвечающий за подачу блюд. Не могли бы вы сказать, что вас не устроило в еде? Мужчина молчал. Его длинные пальцы ещё раз неспешно покрутили бокал и только тогда поставили его на стол. Он не обернулся и совершенно спокойно произнёс: — Ло Сяо, давно не виделись. Он даже не задал вопроса. Не выразил ни тени сомнения. Просто констатировал с такой уверенностью и спокойствием, с каким говорил ещё в юности. Ровный голос , без малейшей волны. Интонации те же самые. Кровь мгновенно отхлынула от лица Ло Сяо. Она застыла на месте, будто приросла к полу. Годы, что пролетели, вдруг обрушились на неё, как наводнение, сметая всё вокруг, оставляя лишь пустынную, белую пустоту. И в этой пустоте гость, наконец, обернулся. Последняя краска сошла с её лица. Очень долго она стояла, пока губы её не задрожали, и едва слышно, сквозь стиснутые зубы, не вырвалось: — У… Ши… Она и представить не могла, что «бог», «красавчик» и «надежда всей жизни» Анны никто иной, как сам господин У Ши, с которым она не виделась столько лет! Семья У и тогда, в Дуньхуане, уже правила, занимая доминирующее положение. А за эти десять с лишним лет, первыми захватив большую долю национального рынка недвижимости, клан У стал безоговорочным лидером. Как наследник старого У, У Ши в последние годы часто появлялся на конференциях и светских мероприятиях. Поскольку он совершенно не похож на жирных, грубых выскочек или сухих, дешёвых боссов, на фоне других богачей он особенно выделялся. Непонятно как, но обрёл себе поклонниц. Хотя и вёл себя сдержанно, на его Weibo набралось уже более ста тысяч подписчиков. Ло Сяо иногда, избегая этого, всё же натыкалась на его фото в экономических новостях или газетах. Тот человек всегда был скуп на слова, лаконичен. Его взгляд в камеру холодный, отстранённый, будто в его чёрных глазах круглый год лежит снег. А сейчас этот человек сидел перед ней. Разве что одежда стала дороже и изысканнее, но лицо, выражение, даже эта привычная, почти раздражающая уверенность: всё заставляло её чувствовать, будто она снова в том самом прошлом. У Ши некоторое время смотрел на неё, потом белыми, тонкими пальцами постучал по столу. Там лежала записка, которую Ло Сяо написала ему. Он с непостижимым выражением стал разглядывать её, затем медленно начал читать вслух: — «Уважаемый господин! Хотя я не хочу нарушать ваш покой во время ужина, но, увидев вас три вечера подряд, я не могу больше сдерживать голос сердца…» Он спокойно цитировал записку. Лицо Ло Сяо, только что побелевшее, вдруг залилось ярким румянцем. Она, не думая, понимает ли Анна, прошипела сквозь зубы: — Это не я тебе писала! Внизу стоит имя этой девушки! Она резко схватила растерянную Анну и по-итальянски, с угрозой, спросила: — Анна, он тебе нравится? Анна, ошарашенная, ответила: — Да. — Она тебе нравится! — Ло Сяо сквозь зубы выдавила эти слова и толкнула Анну вперёд. — Ищи её, а не меня! У Ши тихо улыбнулся. Улыбка была загадочной, почти пугающей. Его нефритовые пальцы постучали по лежащему на столе листку. Он поднял глаза и спокойно посмотрел на Ло Сяо: — Я ищу только того, кто написал эту записку. — Да я же сказала не я! — Ло Сяо почти физически отторгала его, как кошка, боящаяся воды, или антилопа, слышащая рык льва. Она не смела разговаривать с этим мужчиной. — Я просто перевела… У Ши спокойно поднял руку, прерывая её: — Ло Сяо. Он пристально смотрел на неё, аккуратно сложил записку и протянул обратно: — Я узнаю твой почерк. Ло Сяо онемела. В глазах У Ши мелькнуло что-то неуловимое, хотя голос оставался безразличным: — Поэтому мне даже не нужно оборачиваться. Я сразу знал за этой кухонной дверью это ты. Он всегда говорил так отстранённо, но двусмысленно. Казалось, будто ему всё равно, но при этом в словах сквозила нежность. Так было раньше. Так и сейчас. Место сменилось: с дешёвого лотка у школы на элегантный западный ресторан. Но его манера держаться на расстоянии осталась неизменной. В Ло Сяо вспыхнула ярость. Она ледяным тоном сказала: — Ну и что, если это я? — Ничего, — спокойно ответил У Ши. — Просто давно тебя не видел. Случайно встретил и решил найти повод взглянуть на тебя. Каждое его слово падало, как капля дождя, холодное и влажное, на её барабанные перепонки. Когда-то эти тёплые слова были для неё как благодатный дождь, наполнявший сердце в юности. Но теперь, не то возраст изменил её, не то человек, его лёгкие намёки вызывали лишь раздражение. — Теперь ты посмотрел, — резко сказала она. — Можно мне вернуться на кухню? У Ши чуть подправил рукав костюма, поднял тонкие веки и тихо произнёс: — Жаль. Я хотел пригласить тебя поужинать. Он закончил и спокойно смотрел на неё, будто был уверен, что она сядет рядом, как раньше: глупая, наивная, легко покорённая парой сладких фраз. Его эта уверенность, эта лёгкость разозлили её ещё сильнее. — Не думаю, что это необходимо, — сказала она. Помолчала и добавила: — Если я ничего не путаю, между мной и генеральным директором У нет никакой близкой дружбы. Он слегка приподнял бровь видимо, удивлённый её реакцией. Когда-то они расстались в ссоре. И до её отъезда за границу вели себя как чужие. Но в глубине души он всё ещё считал, что между ними осталось прошлое. И, если подойти с добрым словом, прощение будет легко добыто. Однако это мимолётное удивление не продержалось и секунды на его лице. Он слегка улыбнулся: — Хорошо. Иди. Ло Сяо развернулась и пошла прочь. Не сделав и нескольких шагов, она услышала его голос за спиной: — Ло Сяо. «……» Она остановилась, но не обернулась. У Ши смотрел на её спину, в его голосе звучала неуловимая интонация: — У тебя есть парень. При этих словах Ло Сяо почувствовала странное волнение. И только через мгновение вспомнила: точно такую же фразу, когда они встретились после долгой разлуки, произнёс Линь Цзыу. Но У Ши сказал это как факт с привычной уверенностью. А Линь Цзыу… Она невольно вспомнила итальянские дороги. Маленький, старенький автомобиль мчался в ночи Неаполя. Линь Цзыу сидел рядом и, робко и осторожно, спросил: — Ло Сяо, у тебя есть парень? Тогда она не придала этому значения. А теперь, сквозь все бурные события, этот ласковый, почти вздыхающий вопрос снова прозвучал у неё в ушах. Тот, кто задавал его, старался говорить как можно мягче, но всё же не мог скрыть тревогу. Он с замиранием сердца ждал её ответа. Ло Сяо закрыла глаза. В груди было всё смешано. — Нет, — холодно сказала она, слегка повернув лицо к У Ши. — Я одна. У Ши кивнул. На лице не было и тени радости. Ло Сяо вспомнила Линь Цзыу того бездарного типа. Когда он услышал её ответ, он чуть улыбнулся, его «персиковые глаза» (桃花眼) стали ясными и тёплыми. Несмотря на то, что он «актёр с несравненным мастерством», радость его была искренней, не скрытой. Она всё это видела. Но не могла понять: это правда или игра? Перед тем как она окончательно ушла, У Ши спокойно произнёс: — Я подожду тебя после смены. Этот человек, похоже, от природы не знал вопросительных предложений. Поэтому и не давал другим шанса изменить его решение. Ло Сяо хорошо знала его характер. Не тратя лишних слов, она просто ушла. В тени она схватила растерянную Анну и тихо спросила: — Почему он пришёл сюда обедать? Анна: «……Э-э… гость же…» — Ты сказала, он приходит сюда несколько вечеров подряд? — Да! Рядом отель и часто гости из отеля приходят к нам поужинать. Это же нормально? Ты его знаешь? — Ага, — Ло Сяо похлопала её по плечу. — Дам тебе совет: не назначай с ним свиданий. — Почему??? — Он не как твой бывший, — сказала Ло Сяо. — Когда этот мужчина будет с тобой на свидании, ты даже не узнаешь, чьё имя он выкрикнет. Анна моргнула. — Ну как, страшно? — спросила Ло Сяо. На лице Анны появился странный румянец: — О… Как круто… Ло Сяо остолбенела: «………………» — Хотя… — Анна вдруг вспомнила что-то и с интересом сказала: — Все мужчины, которых ты знаешь, такие красивые. И этот, и тот, в прошлый раз. — Ты про Линь Цзыу? — Да! Того самого знаменитого. — А… — Ло Сяо почесала затылок и, поддавшись любопытству, спросила: — Как думаешь, Линь Цзыу и сегодняшний гость похожи? — Ну… — Анна пожала плечами. — Я не очень разбираюсь в китайских мужчинах. Для меня есть только «красивый» и «некрасивый». — Да сдохни ты от своей влюблённости! — Ло Сяо чуть не закатила глаза к небесам. — Ладно, я на кухню. И ещё: сделай одолжение избавься от своего «бога». Если до закрытия уведёшь его, дам тебе тысячу юаней в благодарность. Ради «бога» и тысячи юаней Анна изо всех сил пыталась привлечь внимание У Ши. Но тот, похоже, совсем не был восприимчив к европейским красоткам. Анна применила все уловки, кроме стриптиза, но У Ши оставался холоден, безучастно потягивая вино, будто был где-то далеко. В девять тридцать ресторан закрывался. Анна подошла, улыбаясь: — Господин, извините… Мы закрываемся… Она уже собиралась сказать: «Если вам жаль уходить — дайте номер, в следующий раз я угощу». Но У Ши уже встал, накинул светло-серый пиджак и неспешно застегнул пуговицы. Его тонкие белые пальцы заставили Анну вновь сглотнуть слюну. У Ши взглянул на неё: — Извините за беспокойство. Я подожду снаружи. Анна лихорадочно соображала, какими словами на своём скудном китайском продолжить разговор с «мечтой всей жизни», но «мечта всей жизни» снова прервала её мысли. — У вас… — он помолчал, взглянул в сторону кухни, — есть задний выход?